Ёрмунганд

Немного позже. Жанна Альтер.

      «Хорошо горит, — подумала девушка, опираясь на белый штандарт, чтобы не сесть на грязную землю. — Очень хорошо…»       То, что осталось от города после двух штурмов нельзя было назвать руинами. При первом взгляде на пейзаж возникала мысль о том, что здесь взорвался не маленьких размеров вулкан, оставив после себя магмовое озеро. Даже находясь на достаточном расстоянии всё равно доходил жар раскалëнной земли, выжигающей некогда плодородные земли и трупы солдат, которые храбро шли воевать против драконов и нежити.       Было ли ей хоть кого-то жаль? Видевшая смерть своей «доброй» копии Жанна не могла применить такого слова. Но всё произошедшее и этот вид определённо вызывал в ней некоторые чувство. Месть. Жанна хотела отомстить. Найти и привести к заслуженному наказанию всех тех, кто был повинен в смерти её и её людей. Все помнят о том, кто и как был пойман под стенами ныне превращенного в магмовое озеро города, но все почему-то забывают, что для поимки тогда еще Святой англичане устроили настоящую бойню среди верных ей солдат. В рамках целой Войны подобные потери были неважны, как неважны и потери во время коротких стычек. Сказать по правде, еще недавно и сама Жанна не считала их чем-то значимым. Очередные пешки, сметенные с доски ублюдками при власти, но именно смерть Святой, что буквально пожертвовала собой, чтобы спасти весь их отряд, включая и ту, с кем не более часа назад билась не на жизнь, а насмерть, заставила Жанну… нет, не переосмыслить всё, но вспомнить тех, кто до конца сражался с ее именем на устах. Умирая, но не сдаваясь в плен и не предавая. Именно это, встреча с семьей и разговоры с Джином, что почему-то зовет себя Ёри, позволило Жанне немного пересмотреть свои планы и осознать, что ее месть движется куда-то не туда. Направлена не на тех, кто действительно виновен.       Она определённо хотела отомстить. Но в этот раз не всем и каждому, а конкретным личностям. Среди французов до сих пор были те, по кому плакала гильотина или ржавый топор, чтобы голова не с первого удара покатилась под ноги жаждущих крови и зрелищ зрителей. Те, кто восхвалял ее, а при этом держал кинжал за пазухой… те, кто никогда не был ей верен, кто никогда не страдал и никого не терял, только считал барыши, сидя в безопасности уютных дворцов. И тем горше оказалось предательство Жиля.       — «Нет! Нет, не Жиля. Монстра, что назвался его именем и искусно водил меня за нос, заставляя творить то, что раньше мне казалось немыслимым, — перед её взором ярко встала картина жертвоприношений, которые проводил Жиль. И ведь ранее ей это не казалось неправильным, а грело сердце тем, что каждая такая смерть убирала груз с души. — Как же я была слепа! Но больше навеянная жажда мести не затмит мои глаза. Я буду мстить с холодной головой, не торопиться, но неотвратимо идти к своей цели… да. Владыка Плавильной Печи, Набериус? Я запомню это имя и лично засуну тебя в твои же владения. Ведь теперь я знаю того, кому хочу отомстить!»       — Хей, Ведьмочка, — рядом, откуда не возьмись, встала Рогатая. — Ещё немного похмуришься, и морщины останутся. Что там в твоей горячей голове ворочается?       — Я думала, что ты продолжаешь лечить Джина, — Жанна покосилась на неё, не желая выдавать свои мысли той, кто недавно был врагом. Пусть та и является Слугой ее… друга? Но даже так, это не причина воспылать излишнем доверием и открывать душу. Теперь бывшая Святая хорошо узнала, чего стоит глупая наивность и излишняя доверчивость. И сейчас лишь один разумный стоил этих чувств. — «А как скоро и он вонзит клинок? — короткая мысль вызвала в ней вспышку злости и отвращения к самой себе. Древко флага вонзилось глубже в землю. — Он!.. Он уж точно так не поступит! Джин отомстит вместе со мной! Он не предал, даже будучи без памяти! Встал на ее сторону! Помогал и защищал! Оберегал, даже ценой собственной жизни! Как и в прошлом!»       — С ним уже скоро всё будет в порядке, — Ассасин усмехнулась, спрятав свою улыбку за пиалой. — А вот с тобой точно не всё в порядке.       — Царапины, — процедила бывшая Святая, отворачиваясь в сторону.       — А я не про эти раны, — эти слова вызвали в Жанне опаску, поэтому она повернулась обратно. — Мне знакомо это чувство. Чувство брошенности, разбитого мира, обиды и жгучего желания найти и выпотрошить. Или забыть и забыться, — и уже с намеком на спиртное в руке новый кивок.       — И что? — Жанна снова нахмурилась. — После этих слов мне броситься и начать рассказывать всё, что борется внутри меня? Или спиться на месте?       — Нет, — Óни заливисто рассмеялась, раздражая Альтер всё больше и больше. — Побойся Бога, — жажда вонзить в её голову штандарт только выросла. — Просто хотела сказать, чтобы ты взяла нашу группу с собой.       — А? — Ведьма выдохнула, слегка сбитая с толку.       — Мастеру будет полезно поглотить ещё больше вражеских крови и плоти, чтобы быстрее восстановиться после пробуждения родового наследия, — Ассасин довольная произведённым эффектом улыбалась, пока бывшая Святая в удивлении уставилась на нее, пытаясь что-то увидеть в смеющихся глазах Слуги. — Уверена, недавняя демонстрация, особенно в столь безвыходной ситуации и с критическим ранением до кучи, отняла чертовски много сил. Кусок этого демона, конечно, восполнил часть, но не всё. Да и Маш он точно постарается поставить на ноги как можно скорее. В общем, ты это, — она похлопала уставшего рыцаря по плечу, — поскорее определись с целями. А мне пора кое-кого разбудить.       Ведьма проводила ту взглядом, вновь начав следить за сиянием лавы, иногда находя взглядом ещё не до конца расплавленные доспехи и ставшие серыми флаги французской армии.       — «Кажется, сегодня Франция перестала существовать, — Жанна снова угрюмо нахмурилась. — Что ж, после того, что я совершила, все дороги ведут в ад. Так пусть этот Набериус пойдёт туда со мной.»

В это же время. Где-то в другом месте и времени.

      Тьма и тишина. Тишина и тьма. Сколько времени это длится? Она уже не помнит. Кажется, что вечность. Хотя что такое вечность? Миг? Или чуть больше? Хотя нет, мигом было то время, когда не было тьмы и тишины. Когда она видела свет, ощущала твердь земли, слышала звуки природы… а также знала, что больше не одна. Что рядом с нею ее дети! Порождения от ее плоти и крови! Те, кому она дала жизнь, чтобы больше никогда не оставаться одной во тьме и тишине…       — И как же они поступили в ответ, о Великая Праматерь?       Скрипящий голос вызвал эмоцию, далекую от приятной. Пусть она ненавидела тишину, но этот звук… или даже не звук… тут его нет. Но тот, кто пытался с нею говорить, был не самым приятным собеседником. Его слова больно жалили что-то внутри.       — Они предали тебя! — ввинчивался в мозг голос демона не смотря ни на какие преграды.       — Они заточили тебя тут!       — Они отвернулись от тебя! — вновь и вновь напоминал об ошибках прошлого он.       — Они отказались от тебя!       — Заткнись, жалкое ничтожество! — терпение… пусть оно и было присуще ей, но этот собеседник явно намеревался дойти до его края! Она стирала в пыль и за меньшее!       — Я могу помочь… — изливался сладкими, словно смертельный яд речами, он.       — Я могу освободить… — обещал невозможное так, будто для него это пара пустяков.       — Я могу подсказать выход… — нашептывал прекрасные картины будущего голос. Будущего, где она всё еще любима своими детьми.       — Мне не нужна помощь жалкого червя! — надменно протянула Праматерь. Хотя в глубине своего сознания и не совсем соглашалась с этим утверждением. Темнота и тишина подточили ее уверенность. Она ведь думала, что все пройдет. Что ее дети одумаются. Что они перестанут злиться на нее. Что они снова откроют для нее свои умы и сердца… что они снова станут семьей, как когда-то…       Но все было напрасно. Они не пришли. Они не выпустили ее. Они не придут. Они забыли ее. Они бросили ее. Они предали ее… после всего, что она для них сделала! Подумаешь, слегка разозлилась и оступилась! Ее можно было понять! Эти жалкие смертные и полубожки плюнули ей в лицо и назвали чудовищем! Даже посмели оболгать и натравить на нее ее же сына! Кто бы на ее месте не вспылил?! Да и Мардук тоже хорош! Поверил россказням завистников и жалких букашек, чей возраст меньше времени осыпания песчинки! А любил ли он ее как родительницу, раз так легко поверил наветам? А ведь она прощала все его похождения! Даже шашни с собственной сестрой! И что в итоге? Даже та связь, что у нее была с ее детьми, вскоре оборвалась. Она больше их не слышит и не ощущает. Будто их и нет вовсе. Зато есть этот противный голос… она снова ощущает едва заметное чужое присутствие в своем разуме… ну сейчас она ему…       — Мама?       — Что?! — тихий голос-шепот прозвучал в ее ушах подобно грому. — Сынок? — повторила она, боясь что это лишь иллюзия больного разума играет с нею.       — Мама, это ты? — нет, точно нет! Она слышит его! Это точно не тот противный червь! И… теперь она ощущает его! Только вот это точно не Мардук. И не Нергал. И не Ашшур…       — Это я, сынок… ты слышишь меня? — отбросив сиюминутные сомнения, она потянулась на голос, но связь внезапно задрожала, став похожей на сильно натянутую нить. Стоит потянуть — и оборвется. Ну нет, такого ей не надо! Не после всех этих лет! Или тысячелетий? Она проявит терпение и осторожность!       — Слышу… прости меня, мама… я… я забыл тебя… меня заставили забыть… — эти слова едва не вызвали в ее душе бурю, что смела бы не только едва дрожащую нить связи душ, но и вообще все пространство. Ее ребенка ранили! Его явно прокляли и измывались! Она не простит! Она отомстит!       — Я не злюсь, сынок… Я рада, что ты смог меня вспомнить… Скоро… скоро я смогу тебя найти и помогу. Только держись! Не теряй надежду! Выживи!       — Обязательно! Я сделаю это и отомщу им, мама… И после вернусь к тебе с победой… Иначе просто не смогу называть себя Ермунгандом, Великим Змеем-Пожирателем и Сыном Бездны! — горделиво провозгласил голос ее дитя. Хм? Имя было незнакомо, но вот прозвища… Да, вот они как раз в духе ее порождения! Даже заставляет гордиться и умиляться! — И ты, и отец будете гордиться мною!       — Я уже горжусь тобою, сын… И скоро мы будем вместе… Чего бы это ни стоило!       — Чего бы это ни стоило… — повторил эхом ее сын. В следующую секунду ощущение его присутствия угасло. Но она все же чувствовала ту незримую нить, что теперь вела из ее души в пространство наружу, за пределы ее тюрьмы безвременья. Она все еще ощущала свое дитя…       Первый и единственный, что вспомнил о ней и пришел… пусть и не во плоти. Что же остальные? Могли ли они также пострадать? Или все же предали? Не важно! Теперь, у нее есть надежда и стимул. Она подождет и накопит сил. Она постарается усилить их связь. А там уже и по ней можно будет выбраться отсюда, как по путеводной нити. Как бы ни старались ее тюремщики, они не предусмотрели, что если у двери нет ручки изнутри, то найдется снаружи. Дураки решили, что ее все оставят и забудут! Что же, вскоре они поплатятся за это! Нужно лишь подождать и по возможности помочь своему дитя стать достаточно сильным. Пожалуй, маленькая частичка ее силы, которую выдержит эта тонкая нить, поможет ему. Ведь даже крупинка силы той, кого зовут Тиамат, Праматерь Чудовищ, является той силой, с которой и многие божки будут вынуждены считаться!

***

      Пробуждение было тяжелым. Все тело вспотело и ломило, как после тяжелейшей тренировки. Дыхание было рваным и прерывистым, а голова раскалывалась от фантомных болей. Но главное не это. Мозг кипел от того вала информации и ассоциативных цепочек, что внезапно свалились на него сверху. Непонятные инстинкты ранее не находившие четкого обоснования внезапно обрели форму. И даже если хоть на миг представить, что я стал бы бороться со своей сущностью, то вскоре потерпел бы сокрушительное поражение. Охота, убийство и пожирание ради энергии, утоления голода или силы есть сама суть Порождений Бездны. Такой была мама — Первенец Бездны, таковым являюсь и я — Ёрмунганд, Змей Пожравший Мир, Сын Бездны. Пусть даже пока, из-за повреждения души и не могу показать всего, на что способен, но это лишь временное ограничение. Регенерацию Короля Монстров не стоит недооценивать, а уж мою, питающуюся напрямую от крови врагов, тем более. И пускай до полного возвращения памяти было еще далеко, но ранее терзавшие меня мысли о том, кто я, постоянно подавляемые свалившейся нежданно-негаданно ответственностью и смертельной опасностью, более не терзали разум. Но на смену одному решенному вопросу пришел другой — кто, или что оказался так силен, что смог настолько сильно повредить душе Сына Бездны, что даже на непродолжительный отрезок времени, смог отбить память о моей сущности?! Как и непонятно, как мне вернуться домой… и где он — мой дом?       В голове безостановочно крутились обрывки памяти, в которых я видел людей и нелюдей, часть своих тренировок, а также… маму! Пусть многие назвали бы ее чудовищем, но только не я. И никто иной из членов моей семьи или близкого круга. Жаль, я все еще не могу их всех вспомнить, как и лица родителей. Лишь только голоса и общий фон с силуэтами. Обрывки фраз и разговоров. Ха-ах, мне даже показалось, что я смог дозваться до нее, но… скорее похоже на бред воспаленного сознания. Я говорил с нею, а она отвечала мне. И снова, ни лица, ни чего-то еще. Только тьма… и ощущение змей или щупалец, что вьются вокруг того места, откуда раздается ее голос. Хотя это уже точно на нее похоже. С другой стороны, вместе с памятью мне вернулись и некоторые знания своих способностей, а также того, кем я являюсь. Этого все еще мало, но начало положено. Осталось лишь найти виновников своего состояния и спросить за него!       Единственный кто приходит на ум — это хозяин Льва, а теперь еще и Набериуса. Некий Соломон. Убить таких как я, чертовски проблематичная задача, а от других ран, даже однозначно смертельных для любого другого вида, тело восстановиться за считанные минуты. Максимум часы, да и то, если повреждения будут максимально обширными, а ресурсов на восстановление сильно не хватать. А дальше… дальше снова придется встречаться с регенератором, только уже имеющим представление о твоих силах и способным выработать к ним противодействие… другое дело если повредить душу. Это ослабит физически и ментально, заблокирует часть навыков, или не даст ими нормально пользоваться, или как оказывается, может частично лишить памяти. А уж если в таком, говоря откровенно, довольно плачевном состоянии наложить не просто ментальную матрицу, но и душу обычного человека, или мага, можно, как оказывается, на довольно продолжительный отрезок времени лишить себя сильного врага, ведь он будет свято уверен, что является слабым смертным! И тому, кто задумал уничтожить человечество, будет разумно для начала избавиться от самых сильных монстров. Но это же порождает еще несколько весьма важных вопросов. Почему меня узнала Артурия из прошлой Сингулярности, но при этом Лев считал просто мальчишкой? Неужели неизвестный хозяин не удосужился рассказать о том, кого надо мочить в первую очередь и не считаясь с потерями? Что-то слабо верится. Или это просто он такой одаренный, что даже не потрудился забрать Грааль, что и спасло нас с разрушающегося плана? Да и Набериус поступил схожим образом, но у него хотя бы есть оправдание — когда тебя свежуют и прямо перед глазами пожирают твои же органы, а глаза вырываются один за другим не многие существа во всей Вселенной смогут сохранить здравость рассудка. Особенно если до этого считал всех вокруг тебя лишь жалкими букашками…       — Мастер, — пришел в себя я от того, что кто-то настойчиво тыкал мне когтистым пальцем в щеку. Хотя с другой стороны проснуться после того, как тебе сделали сквозную дыру в районе сердца и осознать, что для настоящего тебя, это лишь царапина, уже в некотором роде можно считать везением. Хотя почти уверен, что из-за него же я и столкнулся с этим, как там его? Двадцать четвертый заместитель смотрителя печи? Отлично, не хотел бы встречаться с еще двадцатью тремя его собратьями. — Проснитесь, Мастер, — Настойчиво повторила Шутен продолжив своё увлекательное занятие — тыкать палочкой вроде как бездыханное тело. По крайней мере все мои чувства буквально кричали, что обычный Мастер такую заварушку не пережил бы с вероятностью близкой к ста процентам. И я тоже не пережил бы, если бы Маш не прикрыла нашу группу своим Фантазмом…       — Маш! — резко подхватываюсь наконец вспомнив что с ней случилось буквально у меня на глазах. — Где она?! Что с остальными?! — Осознание, словно распаленный Ансуз, взорвалось прямо в мозгу, а перед глазами пронеслись картины недавнего прошлого. Изломанная Мария. Обожженная и изломанная фигурка Кириелайт. Поднятая на шипы Жанна. Испаряющаяся Аталанта. Израненные Альтер и Ассасин. Моя… смерть? После чего инстинкты окончательно взяли верх, возвращая телу истинную форму и последующий бой, хотя скорее пожирание заживо Демонического Бога. Я провалился. И как тактик, и как командир, и что более всего давит, как Ёрмунганд. Как я могу зваться Змеем Пожравшим Мир, если от меня сбежал один недожеванный Божок? И тем более позволил ему нанести такие раны тем, кто пошел за мной?! Как я смогу после такого отцу в глаза смотреть?! Три убитых, три раненных, одна тяжело раненная, и это после первого же серьезного боя! Да, они сами пошли за мной, да, они Героические духи и были готовы к смерти, но статистика, жестокая ты сука. Да после такого за мной ни один нормальный Слуга не пойдет!       — Ох, а я только хотела разбудить спящего принца поцелуем, — нарочито грустно вздохнула Они, так, будто только это её и волнует. Но не успел я повторить свой вопрос, как она всё же ответила. — Не стоит так переживать Мастер, наша бравая защитница хоть и надорвалась в попытке заблокировать удар Бога, но всё же жива, пусть и лежит в стабильно-тяжелом состоянии. К счастью, этот Набериус оказался слишком гордой птицей, чтобы самолично добивать раненных во время боя, а там вы уже не дали ему возможности провести контрольный выстрел. В некотором смысле можно было бы даже сказать, что мы победили, если бы только под конец кроме меня и почти не пострадавшей Ведьмы, хоть кто-то остался на ногах. Только вот с армией, не особо красиво вышло, но сами виноваты, что полезли… — Заговорщически замолчала эта бестия.       — Рассказывай, — поторопил я Слугу, подыскивая, что бы такое надеть, а то кроме набедренной повязки на мне ничего не сохранилось. Учитывая, что до этого я был во вполне себе приличных трусах, это как бы намекает, что моим лечением занималась никто иная, как Шутен. С другой стороны а кто еще? У нас же целителей в группе нет от слова совсем, зато сразу два демона-регенератора и одна девчушка с щитом, который хрен пробьешь. К счастью, рядом на стуле лежала вполне приличная, пусть и явно с чужого плеча одежда, но я не из брезгливых, так что смело её натянул.       Тем временем Шутен рассказала с какой пирровой, и то с большой натяжкой, но всё же победой мы смогли забороть Владыку Печки. Но подумать только, за всей этой Сингулярностью стоял ни много, ни мало, сам Демонический Бог, который еще ссылался на некого Соломона. Не удивлюсь если он тут нечто вроде Бога Магии и тот громадный черный круг в небе тоже его вина. Но я отвлекся. Так вот, было очевидно, что без Жиля — или лучше называть его марионеткой Набериуса? — демонов в этой Сингулярности можно больше не ждать. Моцарт перед смертью позаботился о фолианте, Жанна уничтожила алтарь, что должен был выпить жизни и души всей французской армии, а мы общими усилиями, с горем пополам и нездоровым превозмоганием, но всё же указали Богу на дверь. Мы молодцы. Только как бы теперь этот черт глазастый нам в окно заглядывать не начал? К сожалению в ложке меда не обошлось без бочки дегтя. Армия наших бравых «союзников» заборов откровенно медленных и вялых скелетов начала планомерный захват Руана, а тут как раз Набериус жахнул своим Фантазмом, или что это там было у него… в общем, нет у нас теперь армии, как собственно и Руана. Немногие, которым посчастливилось не войти в зону поражения и тем самым выжить, увидев что стало с городом развернулись и на первой космической сбежали впереди собственного визга. Трудно их в этом винить. Я бы тоже сбежал от Бога, если бы не был полностью уверен, что он нас легко нагонит. Одно хорошо — причину Сингулярности мы можно сказать нашли, и если он не явится для реванша, то с очень большой натяжкой, но всё же забороли. Грааль наш! Так что как разберемся с текучкой, можно сразу валить в штаб.       — Что с твоими ранами, Шутен? — окинув себя критичным взглядом и признав, что срам прикрыть этого хватит, а драться уже по идее ни с кем не надо, перевел своё внимание на Слугу. Всё же, что ни говори, а ей досталось в том бою изрядно, а регенерация скорее стала бы причиной появления еще большего количества ран.       — Ох, Мастер, — наигранно покраснела Они, принимая вид смущенной и робкой девочки. — Вы таки узнали моё имя и теперь… должны взять на себя ответственность! — Резко указала мне на грудь когтистым пальцем, что еще недавно тыкал мне в щеку демоница… хотя по сравнению с Набериусом и тем, как он располнел напоследок, называть эту вечно квасящую девушку потусторонней тварью, особенно после того, как она рисковала собой за меня, уже как-то не охота. — Или хотя бы выпить со мной за здоровье, зря что ли готовила его? По семейному рецепту, между прочим!       — Обязательно Шутен и… спасибо. Без тебя мы бы не справились.       — Тогда мы определенно должны выпить еще и настойку из сердца этого божка, — авторитетно кивнула своим словам бестия. Я даже не хочу спорить, всё же в деле выпивки и того, из чего её делать, глава демонов с горы Оэ определенно заткнет меня за пояс. Хотя вот идея пустить Набериуса на органы мне определенно нравится. Чувствуется в ней что-то семейное.       — А оно хотя бы есть? — с интересом я покосился на девушку, что почти уверен, уже строила планы кого и на что переработать, не сильно отвлекаясь от показывания дороги до комнаты Маш. Нет, то, что одно сердце вырвали и поглотили я точно помню, но больше мы вроде бы ничего ему не отрывали… кроме рук и глаз, вот же живучая скотина.       — Добудем, — уверенно заявила Шутен. — Отработаем нормально командное взаимодействие, натренируем Маш призывать Фантазм по команде. Ну, и призовем кого боевитого, на освободившееся место, и у нас вполне будут шансы, если не победить, то хотя бы не так сильно проиграть. — Продолжающая щебетать на казалось отвлеченные темы, Шутен тем не менее точно попала в то, что меня беспокоило с момента пробуждения.       — Ты точно уверена? — прерываю я щебетание Ассасин. Осознание того, что всю нашу группу вот так просто раскатал один единственный демон сильно било по гордости и решимости. Причем настолько, что кто иной мог бы и сломаться. Ведь если за этой Сингулярностью стоял не много, ни мало, а сам Бог, то кто может гарантировать, что в других не будет также? Или, что в следующий раз нам повезет больше и мы не обойдемся такими «малыми» потерями? Или… доверившиеся и пошедшие за мной Слуги, не окажутся убиты? Снова. А ведь буквально пару дней назад мы с Аталантой завтракали тем что поймали, а сегодня… сегодня её уже нет, а всё из-за того, что я видите ли забыл себя, будто это когда-то могло служить оправданием для слабости! А Марта? Чертова Святая, нет чтобы спокойно сообщить Ассасин, где я, и побежать дальше! Куда там! Вместо этого уперлась рогом, будто призванный дракон, от чего Шутен пришлось её убить. И всё это перед началом демонического боссфайта!       — Мастер, — прервала мечущиеся по кругу мысли Ассасин, серьезно, но в то же время с долей нежности во взгляде, посмотрела на меня, взяв за руку. — Не стоит корить себя. Никто не мог знать, что под халатом сгорбленного чудика будет находиться такая тварь! Я бы и в лучшие походы не преминула собрать на него свое личное Хякки Якко!       — Это ты меня сейчас утешить пытаешься? — фыркнул я, тем не менее с некоторым облегчением. Ведь действительно, чего раньше времени убиваться, пытаясь предсказать следующие ходы этого любящего интриги глазастого урода, рано или поздно он сам выползет, ибо мы определенно сумели больно ударить по его гордости, как «жалкие букашки», что тем не менее чуть не вырвали ему глаза. Он сам придет жаждущий мести, так что надо быть просто готовым к этому. — Спасибо, еще раз, Шутен. — Прижимаю к себе её хрупкое, но невероятно сильное тело. Она пошла за мной в эту Сингулярность, зная что может не вернуться, рисковала жизнью в бою, лечила, а сейчас и вовсе помогала прийти в себя, не смотря на то, что ничего из этого делать не должна была. И наш контракт не может быть оправданием всему этому, без её личного на то желания. — Спасибо, что идешь за таким глупым порой Мастером.       — Ну, мы же Они, отвага и безбашенность у нас в крови! — с веселым и в то же время дерзким оскалом ответила Ассасин, самую пожалуй неподходящую фразу для своего класса, хотя некоторая доля смущения на лице всё же появилась. — Только раньше времени не радуйся, я с тебя не слезу, пока не научишься полностью владеть своим телом! — Не смотря на высказанную угрозу, я только тепло улыбнулся рогатой девушке, что сейчас добровольно и не прося ничего взамен взялась за сложную работу тренировать меня в управлении истинной формой. — Мы, кстати, уже пришли. — Несколько поспешно сменила тему Шутен, открывая дверь в комнату Маш.       Должен признать, выглядела наша спасительница мягко говоря не очень. Щит, что ранее без царапин сдерживал атаки Лансера, сейчас был на половину оплавлен и не спешил восстанавливаться, как впрочем и остальное сожженное, а местами даже вплавленное в тело снаряжение. Пожалуй только живучесть Полу-Слуги спасла её от мучительной смерти. И даже так, Маш всё равно не спешила приходить в себя, но пожалуй сейчас это даже к лучшему. Попросив от Ассасина снотворное со свойством анестетика, я вооружившись собственным когтем приступил к удалению вплавившихся элементов брони из организма. Пожалуй сейчас я даже рад, что это неизвестный Героический Дух не стал давать ей полного латного доспеха. Через несколько часов операция по удалению лишнего металла из организма была завершена, а я вскрыв ладонь собственной кровью уже привычно начал выводить руны стабилизации-укрепления-регенерации, вложив в это дело сразу половину своего мистического и жизненного резерва, после чего устало развалился на стуле, что стоял у кровати, на автомате приняв кубок с какой-то алкогольной, немного пряной жидкостью. Только приложившись к нему я понял, что резерв начал стремительно восстанавливаться, усталость сходить на нет, а силы казалось наоборот прибавляться. Уже зная что увижу, я медленно поднял кубок к глазам. Так и есть. Грааль. Хитрая бестия пользуясь недееспособностью отряда, умудрилась умыкнуть чашку себе для личного пользования.       — У тебя был Грааль? — всё же для проформы интересуюсь у не спешащей забирать могущественную реликвию обратно Ассасин.       — А то! От него саке так бодрит, — с намеком ухмыльнулась Они. — Да и не отдавать же его этой Ведьме? Кто знает, может эта демонюга ей совсем мозги вымыла? А мне эта чашка не особо-то и нужна. Полезная конечно, тут спору нет, но выпить в хорошей компании я могу и без нее, как и подраться всласть. А свою жизнь я прожила весело и ни о чем не жалею, а потому и возвращаться в прошлое или что-то такое же дурное делать не собираюсь. В этих же магических фокусах я ничегошеньки не понимаю, в отличии от тебя, так что и чашка тебе будет явно нужнее. И вот не надо меня еще раз благодарить, а то это будет смотреться крайне нелепо. — Прервала уже хотевшего сказать хоть что-то меня Ассасин.

***

      Ещë никогда Маш не просыпалась с мыслью о том, что лучше бы она вовсе не открывала глаза, встречая новый прекрасный день. Всё её сознание охватывала лишь одна мысль: ей было больно. Больно дышать, больно двигаться; напрягать даже малейшую часть своего тела казалось очень дискомфортно, вернее даже мучительно. Только через долгие десять минут Кириелайт наконец смогла сосредоточиться достаточно, чтобы вспомнить, что предшествовало боли. Многоглазый Набериус низвергнул на них огромный, всепоглощающий поток энергии, что грозил поглотить и уничтожить всё на своём пути. Размышлять времени не было и Маш на инстинктах активировала свой Фантазм, только потом понимая, что воздвигнутая ей безымянная крепость едва ли сможет удержать ярость Бога, а то, что он будет не в самом лучшем расположении духа было очевидно после тех ран, что ему нанесли до этого. Так и случилось. Она прекрасно видела, как её Фантазм трещит и раскалывается, после чего пришли боль и пустота.       Первые чувства схлынули, сознание девушки начало брать верх над невыносимым жжением и покалыванием. Яркого цвета глаза и долю секунды не задерживались на интерьере комнаты, ища многоглазого противника.       — «Где я? Где все? — мучительно приподнявшись и сдержав слëзы от сильной боли она оглядела всю богато обставленную комнату. — Мы… проиграли? Победили? Я жива. Победили… они победили…»       Не сумев долго удержать вес тела, ослабленные мышцы свело судорогой, роняя Маш на окровавленную постель. Тяжёлое хрипловатое дыхание разносилось по комнате, прерываемое редким кашлем. Подобно тополиному пуху на летнем ветру, мысли улетучились в небесную высь, не спеша возвращаться на грешную землю, чтобы взрастить семена решений…       — «Придëт же в голову…» — подумала Полу-Слуга, сосредоточенно дыша и гипнотизируя потолок, стараясь отвлечься от дискомфорта. Осмотреть саму себя ей было страшно, потому как она уже поняла, что ничего хорошего увидеть не могла. Маш помнила тот огонь, яркое воспоминание о разрушенной крепости не давало и тени сомнений в том, что её тело получило значительные ожоги. Даже ее природа сил и энергия от Мастера Ери не смогли к данному моменту излечить все последствия ее неудачи.       — И все-таки… — она зажмурилась, от горя кривя свое лицо. — Не защитила. Еще и сама покалечилась! Всех подвела… — отвернув голову в сторону, с усилием повернувшись на бок, она уткнулась носом в подушку. — И Мастер сам со всем справился! Без меня! Без бесполезной защитницы! — размахнувшись, она ударила по матрасу рукой, хныча от боли физической и боли душевной. Немного успокоившись нанесением себе дополнительных увечий, девушка продолжила: — Зачем Мастеру бесполезная слуга? Даже не полноценная, а «полу». Тем более, что у него теперь есть Ассасин… сильнее меня, опытнее меня… и Жанна!       Расплакавшись, она не заметила, как потеряла остатки сил и забылась беспокойным сном, видя в кошмарах последствия своей слабости. И сценарий «утилизации» был самым безобидным из всех снов, которые она увидела. В определенный момент кошмары щедро подогреваемые телесными и душевными муками начали постепенно сходить на нет, а при следующем пробуждении, Маш с удивлением поняла что хоть слабость, боль и некоторое жжение всё еще оставались, но ничего серьезного для по настоящему выносливого тела Полу-Слуги уже не было.       — Наконец-то ты проснулась, Маш, — отвлек её от дальнейших размышлений спокойный, хоть и отдающий подозрительной теплотой голос Мастера, заставив резко открыть глаза и подхватиться. Боль от еще недавно сломанных ребер заставила моментально пожалеть о своём скоропостижном решении, прикрывая глаза и смахивая предательские слезинки. — Стой! Хоть руны и должны были тебя подлатать, но полное восстановление еще далеко от завершения! — Теперь в голосе добавились еще и отчетливые нотки беспокойства, от чего Кириелайт стало еще больнее, вновь и вновь напоминая о её недавнем провале и полной бесполезности в течении всей Сингулярности.       «Наверное было бы лучше, заключи Арчер контракт с Мастером вместо меня?» — уже в который раз за последнее время пронеслись непрошенные мысли в голове Маш. За то время недавнего боя она уже успела убедиться, что девушка-кошка была быстрее и ловчее чем она, но главное могла успешно продолжать сражаться, не мешая Мастеру колдовать!       — Руны? — удивление всё же пробилось сквозь прорастающую депрессию, заставив Маш осторожно приоткрыть глаза. Только теперь она смогла понять ощущения на грани сознания и что только съехавшее от её резких движений покрывало скрывало наготу. Наготу и незнакомые вычерченные кровью символы у себя на животе. Осознание и все те бесчисленные пошлые шутки и намеки Ассасин пронеслись у неë перед глазами, заставив мгновенно покраснеть.       — Осторожно! — не дал натянуть покрывало на голову и сбежать в спасительную темноту заботливый голос Мастера, взявшего её за плечи и плавно опустившего обратно на кровать. — Ты еще не до конца поправилась для столь резких движений. Так что лежи и отдыхай, а примерно через час, когда руны исчерпают свой ресурс, я приду и обновлю их. Если всё пройдет как задумано, то благодаря своему телу Полу-Слуги ты уже через пару дней будешь как новенькая. Вот тогда и выскажешь всё в лицо своему озабоченному Мастеру, — Фыркнул под конец Ёри и, поправив подушку, удалился из комнаты.       — «Он всё видел! Видел! — с паническим ржанием, словно табун лошадей, пронеслись мысли в головке Кириелайт, заставив терпя боль натянуть покрывало до кончиков раскаленных ушей. Хотелось просто провалиться под землю от осознания случившегося. — И всё же Мастер не такой!» — В очередной раз прокрутив в голове свой недавний разговор с Арчер, а также всё то, что она знала о магах, с некоторым довольством подумала Маш. Ведь даже если такая бесполезная Слуга, как она, удостаивалась своей порции доброты и заботы, то возможно еще не всё потеряно? Может она еще имеет шанс стать лучше и отплатить Мастеру за заботу?       Потонув в своих размышлениях, Полу-Слуга успела бесчисленное количество раз изменить свое мнение о произошедшем. То она собиралась самостоятельно избавить Мастера от бремени такой бесполезной себя, чтобы тот мог найти кого-то, кто будет хотя бы сильнее, чем она, а то уже серьезно обдумывала и сравнивала своего Мастера и знакомых магов. И почему-то зачастую не в пользу последних. Или вспоминала иногда кидаемые Ассасином плотоядные взгляды на других Слуг и Мастеров, после чего живот настойчиво намекал, что неплохо было бы его чем-нибудь наполнить. Эмоциональное состояние сказывалось на процессе выздоровления, большая часть ее сил тратилось на «восстановление нервов». Однако жжение переросло в простой зуд, который требовал чесаться в разных местах заживления. Она смогла встать, натянула на себя простыню и пыталась почесаться везде, где хотелось, удовлетворенно кряхтя и пыхтя.       — «Никогда не думала, что чесаться — это так хорошо!» — подумала Маш, подтягивая импровизированную греческую тогу, чтобы выглядеть хоть немного приличнее. В таком состоянии ее и застал Мастер, пришедший проведать раненного товарища, заодно принеся в комнату ещё горячий обед.       Первым желанием Кириелайт было провалиться со стыда под землю, а вторым стереть Мастеру память о последних событиях, от чего стало еще более стыдно. К счастью или к сожалению, Грааля возле неё не было и невысказанные желания так и остались просто желаниями. Попытка же резко заскочить на кровать и прикрыться покрывалом-тогой с головой оборвалась в самом начале болезненным стоном — еще недавно сломанные ребра вновь о себе напомнили, чем вызвали второй этап увещевания и мягкой, но не менее настойчивой заботы Мастера. Недавние столкновение с Набериусом отчетливо показало, что Слуг в столкновении с таким противником, как Демонический Бог, много не бывает, что наложилось на дополнительную благодарность за спасение и нахождение Грааля. Да и иных занятий кроме как присматривать за раненными у него пока не было. По странному стечению обстоятельств, Жанна Альтер почти не пострадала в бою, а те раны, что всё же были грозили затянуться и без его помощи уже к завтрашнему утру. Видимо Набериус до конца не хотел ломать свою игрушку, или же наоборот собирался продолжать прикрываясь её именем уничтожать Францию, кто этих тварей поймет? Ассасин же тем более была бодрячком, что и не удивительно, учитывая её природу и тому во что она превратила Артефакт с большой буквы. В то же время разбор открывшейся памяти и превращение идеи о воззвании к Богу во вполне рабочий проект требовали куда больше времени, чем он мог бы потратить на лечение Маш, а бездельничать или отдыхать после недавнего поражения и вовсе было кощунством, благо теперь можно было не бояться, что энергии или крови не хватит.       — Мастер, вы такой добрый… — подавленно произнесла девушка. Вопреки смыслу слов, сказаны они были сквозь силу и явно предвещали женские слëзы. Маш не смогла прыгнуть на кровать, но скрыть лицо притянутым краем тоги всё же сумела.       — Вы всё сделали за меня. Спасли всех, наверняка самолично победили того демона… — она всхлипнула, дëрнув плечами и сморщившись от ещё одной вспышки боли. — Ещё и бесполезную меня вылечили! Мастер, вам нужен кто-то лучше меня! Я обуза! Бесполезная обуза, которая только и может, что принимать на слабый фантазм атаки демона… и Фантазм у меня ничтожный — потому что не сдержал одной жалкой атаки! Я еще и плачу перед вами, как слабая, никчемная девочка, которая не может держать себя в руках перед собственным Мастером…       Подняв глаза, она наткнулась на недоумевающее выражение лица Ери. Впервые в ее голове промелькнули мысли о том, что где-то она сильно ошибалась, если Мастер смотрел на нее и даже не понимал о чем именно она сейчас ему толковала.       — «Получается, что он меня ни в чем и не винил, а я… я вижу все свои недостатки. Ну почему он такой?» — на ее глазах выступило ещё больше слез, прочертив мокрые дорожки на щеках.       — Мастер… — тихо спросила она. — Почему вы так добры ко мне? — сказать по правде от магов и тем более магов-исследователей, вроде тех, что приглашал прошлый глава, она не ожидала ровным счетом ничего хорошего. Даже текущий директор хоть и не поддерживала подобных практик, но и общаться с ней, как с равной тоже не спешила, вспоминая о существовании Кириелайт только если ей что-то требовалось. И даже так Маш подобное вполне устраивало, хоть и в этих бесконечных коридорах и залах Халдеи было весьма одиноко. Вот только Семпай не спешил вписываться ни в одну из этих категорий, общаясь с ней, прикрывая спину в бою, а сейчас и вовсе тратя своё время на лечение такого с позволения сказать «щита», хотя при такой щедрой подпитке она и сама бы смогла полностью восстановиться. Пускай и потратив на это в разы больше времени.       — А не должен? — удивленно приподнял бровь Мастер, смотря на опущенную голову своей Слуги. — Да и кем я был бы, если бы не помог той, кто спасла всю нашу группу от гарантированной смерти?       — Спасла? — Маш удивленно подняла голову, высунувшись из своего «домика», коим служила потихоньку спадающая тога.       — Да, если бы ты не защитила всех Фантазмом, то не дала бы времени Жанне прикрыть нашу группу своим барьером, после чего демон просто разобрался бы с нами по одному. К сожалению, я полностью провалился в оценке сил Кастера, а те двое предателей еще и обездвижили, от чего я не мог помочь в прямом противостоянии. Так что пусть и в этом бою, но от меня пользы было меньше всего. Вот директор будет рада когда узнает — самый проблемный из Мастеров наконец перестал играть в Берсеркера и занялся своими прямыми обязанностями — моральной поддержкой Героических духов, — с некоторой иронией закончил под конец он.       — Н-не говорите так, Семпай, вы колдовали в том бою больше всех, а сейчас и вовсе заняты моим лечением! — возразила на слова собственного Мастера девушка, перестав мысленно сравнивать Ёри и известных ей нормальных магов. Чтобы еще больше не ранить их раздутое ЧСВ. Хотя… они же уже померли и пока Халдея не спасет человечество, Маш может смело думать о колдунах, всё что хочет… нет, плохая Маш, плохая!       — Закрывая эту тему скажу, что в нашем отряде важны все, — он наставительно поднял палец и посмотрел ей за спину. — Даже Фоу, который всё время за тебя беспокоился.       — Фоу? — Маш оглянулась. В этот же момент она была атакована языком своего друга, который старался облизать все ее лицо.       Пушистый зверëк фыркал и издавал привычные для всех звуки. Он выплескивал на свою хозяйку все таящиеся в нем эмоции, помогая Кириелайт наконец расслабиться, аккуратно обнимая своего друга, радостно улыбаясь. Присев наконец на кровать, она позволила ему развалиться на своих коленях, пока девушка аккуратно ела немного остывшую еду.       — Думаю, как только ты поправишься, то мы отправимся завершать дела во Франции. Нужно добить нескольких предателей, на чем настаивают обе наши напарницы, — Ери хмыкнул, заметив вопрос в глазах своей слуги. — Жанна не успокоится, пока «за нашими спинами всё ещё живые враги». Наша демоница с ней солидарна. Впрочем, как и я сам.       — Раз вы так считаете, Семпай, — Маш оставалось только кивнуть.       «Раз так, то это ещё один шанс постараться стать сильнее, а значит полезнее для Мастера, — решила для Себя Кириелайт, машинально продолжая слушать Семпая, который вводил её в актуальный курс дел. Даже когда еда закончилась, она продолжала внимательно вникать во всё, что он говорил, уловив момент про командные отработки маневров. — Что ж…» — думала она, почёсывая Фоу за ушком.       — Я буду вашим щитом, Жанна и Ассасин станут клинками. Я вас не подведу, Семпай!