Ёрмунганд

Некоторое время спустя.

      Ёрмунганд, Змей Пожравший Мир. Только теперь я в полной мере осознал, что это не просто пафосная идиома, а буквально наименование того, кто будучи монстром вступил в чертоги божественного. Открыв Зеркало Души, Врата Бездны, а вместе с ними и доступ к большей части сохранившихся воспоминаний, я наконец-то смог вспомнить свою семью! И пускай всё еще хватало черных пятен и белых дыр, а некоторые вещи стремились ускользнуть из памяти, но это всё равно было несоизмеримо лучше полного нуля. Маг, ставший Богом, монстр пожиравший бессмертных, Солнышко, что будучи почти человеком, могла за пару взглядов изучить и повторить любой стиль боя, Убийца Богов и другие уникумы. Таланты, превзошедшие само понятие гениальности. Сильнейшие существа целого ряда миров и их отражений. И у них, среди прочих талантливых отпрысков, родился я. Уникум, но уже со знаком минус. Первенец Бездны, чья сущность монстра перебивает более девяноста процентов всех плюсов Божественности, кроме знания языков и увеличенной продолжительности жизни… как будто последнее в принципе надо живой колонии хищных змее-лент, не способных умереть от старости. Не имеющий ни таланта, ни предрасположенности к классической школе магии, ибо моё Зеркало Души успешно поглощало львиную долю всей испускаемой мной маны, попутно ломая напрочь любые слабые части конструктов и заклинаний, от чего банальные светляки поглощались быстрее, чем создавались, а иллюзии вообще не желали накладываться, вынужден был пойти по пути рун, а также алхимии демонов и Атласа. Да и само Зеркало Души поначалу было не сказать, чтобы впечатляющим, но…       Именно благодаря этим сложностям и стараниям Скатах я смог вырасти над собой. Не способен запустить даже банальный огненный шар? Значит используй руны, что могут его имитировать. Не способен выпустить ману за пределы своего тела, а внутри она вся поглощается Зеркалом Души? Значит используй кровь. Нет таланта копейщика? Значит используй то, в чем ты хорош, а именно в быстрой регенерации да бесконечной выносливости и стараниями заполучи то, в чем другие твои братья и сестры хороши чуть ли не с рождения. Не важно, сколько времени на это ушло бы, недели, месяцы или даже годы, но тренировки на пределе и зачастую за пределом своих сил позволяли нивелировать любую разницу в талантливости. Твоё Зеркало Души представляет собой пустое пространство размером с маленькую деревню? Отец тоже не с первой попытки настроил почти что абсолютную систему защиты внутреннего мира. Не способен удержать в узде голод? Тогда будь готов к путешествию с мамой Рифул и дядюшкой Данте в самые глубины Преисподнии на пару месяцев. Только ты, твои наставники и орды демонических тварей, что еще не успели понять, кто тут хищник, а кто добыча.       Но одного всё же никакие тренировки не могли мне дать — повышения качества божественности крови. И это одна из причин, по которой я рвался в другой мир. Другая же, не менее важная причина, это то, что мой вид лучше всего развивается именно в бою и при поглощении примерно равных или более сильных врагов, и если с первым еще куда ни шло и отца такими темпами можно было превосходить еще лет сто, то вот с врагами уже как-то грустно стало. Все вывелись! А те, что не вывелись или забились в такую задницу мира, что их при всем желании не отыщешь, либо сидят в своём мире и потихоньку гадят окружающим именно в пределах своей территории. Когда единственное твоё приключение — это пойти перебить клан орков, с чем более чем успешно справится и пару Клейморов, ни о каком противостоянии Богам или живым плотоядным лесам не могло быть и речи. А мне ведь тоже завидно!       Ну не утерпел, сорвался, с кем не бывает? И черт, как же я теперь этому рад. Сражаться на стороне древних героев, или не совсем героев, если вспомнить Шутен, Медузу, Сфено или Нерону, против могущественного врага. И не просто врага, а носителя Божественной крови! Пожрать его и сотню тысяч собранных им человеческих душ, став от этого только сильнее. Жаль с «погружением в бездну отчаяния» промашечка вышла, но Флаурос был слишком силен, чтобы с ним играться. Тем более поглотив его тело и душу, я понял одну очень важную вещь — Демонические Боги бессмертны и могут копить силы в неограниченном количестве! Если точнее, то их физические оболочки всё еще смертны, ну если вы конечно сможете уничтожить сто тонн живого, постоянно перемещающегося телепортацией и атакующего энерголучами демонического мяса, но вот саму душу уже будет не достать. От Соломона в неизведанном измерении к Флауросу шел стабильный двусторонний канал, что отнюдь не в теории мог передавать мысли, образы и энергию в любом направлении и судя по тому, как эта связь напряглась, когда появился отнюдь не гипотетический шанс убить демона, хозяин мог бы в любой момент вытянуть душу своего верного слуги, а затем вероятно просто воскресить того в новом теле. Теперь понятно почему Лев был таким самовлюбленным и напыщенным засранцем и предателем. Мало того, что силен и бессмертен, так еще и служит другому господину. Ну или теперь уже служил. Я, пожалуй, не хочу быть рядом с Соломоном, когда он осознает, что его слугу сожрали у него прямо под носом…       В любом случае, душа Бога, «заполированная» сотней тысяч душ обычных людей не могла не сказаться на моём теле и Вратах Бездны. И если с последними в целом всё просто и понятно — чем больше энергии, тем больше Зеркало Души, тем больше власти я там имею и тем большую разницу с естественными законами я могу там устанавливать. То вот с телом на первый взгляд всё тоже более чем понятно — больше, лучше, сильнее. Но вот ощущения Первенца Бездны так просто не обманешь. Кто бы не была та особа, которая приняла меня за своего сына, но она влила в меня свою энергию по количеству равную среднему Слуге, но вот качественно на порядок превосходящую текущего меня. Минимум. А уж учитывая, что эта самая энергия самовольно ответила на моё отчаянное желание удержать некроманта да еще подстроившись под использованный в тот момент конструкт, породив самый настоящий Небесный Фантазм, также встроившийся в саму мою душу в виде тех самых лунных корней, мне становится реально страшно, что это была за личность. И кажется радуйся, чего тебе надо, это явно разовая акция и вообще, но моя гордость не может позволить оставить всё это без ответа. Тем более, что только благодаря помощи той самой Великой Матери удалось не только сдержать сильнейшую атаку Флауроса без потерь, но и пленить самого демона, не дав тому повторить прием Набериуса. Так что поблагодарить и скорее всего объяснить данный «конфуз» в любом случае придется, а там будь что будет. Ну не четвертует же меня Мама за это? Ну а если четвертует, ничего страшного — соберусь заново и снова пойду.       Приняв это решение, я потянулся к той связи, что образовалась у меня с Великой Матерью. После пожирания полноценного Бога она… нет, не укрепилась, просто я стал немного сильнее и потому мог выдержать чуть более широкий канал. Даже мог ощутить отголоски чувств сущности с той стороны. Нежность. Умиление. Гордость. Так, наверное, матери следят за первыми шагами своих детей, за первыми их успехами. Опытная тигрица радовалась первой удачной охоте своего котенка, его первой добыче. И тем хуже я себя ощущал, ведь я не был тем, кем она считала.       «Прости…» — общаться здесь было сложно. Бездна разумна и легко может прочитать твою память, твои эмоции, чувства и намерения. Будучи в бреду и беспамятстве я как-то смог установить с ней контакт. Сейчас же, в «здравом уме» это было сделать куда как сложнее.       «За что?» — недоумение.       «Я не тот, о ком ты подумала… Я…» — мысли были сумбурны. Я открылся на сколько это возможно и показал. В ответ… меня захлестнуло потоком ярости и желания убить, разорвать, истребить… но… они были направлены не на меня.       «Глупый малыш», — поток нежности и заботы отгородил от безумного гнева, — «тебя искалечили… заставили забыть. Ты чувствуешь это своей сутью, что смогла до меня дозваться, но не разумом. Но нашу связь не подделать и не оборвать. Ты — мое дитя».       «Но… я помню своих родителей…» — сказать, что я растерялся и получил совсем не то, что ожидал и к чему готовился — это ничего не сказать.       «Значит, и они мои дети… Что забыли» — печаль, — «или отреклись!» — гнев, — «но это — не важно. Ты — не забыл. Не отрекся. И тянешься ко мне. Я помогу. Но пока… не время. Ты еще слишком юн, слишком неопытен и слаб. Развивайся! Питайся! Расти!»       Связь не то чтобы оборвалась, но меня «выбило из состояния разговора», поскольку эта самая связь оказалась перегружена… новой порцией эталонной и чудовищной силы, что вливалась в мою сущность, укрепляя и развивая ее, закаляя всё то, что я вырвал из Демонического Бога.       — Оох… — это было одновременно очень приятно и хорошо, но, в то же время, тяжко. А еще… я никак не мог взять в толк, то ли меня неправильно поняли… опять, то ли я что-то очень существенное о себе забыл… или не знал вовсе. Но было очевидно, что Бездна знает, как развиваться много лучше, чем мои домашние. И это было странно. И настораживающие.       — С пробуждением, Мастер, — снова «начала тыкать палочкой» Шутен в голого меня. Нет, то, что белая униформа Халдеи не пережила сначала превращения в истинную форму, кровоизлияния Бога, а затем и вовсе кислотного душа Зеркала Души - более чем понятно и ожидаемо, но вот то, что меня в таком состоянии уже второй раз встречает Ассасин, которая при всей своей неправильности лечить точно не умеет, вызывала определенные подозрения. — Не желаете ли подкрепиться после сложной битвы, или чего покрепче… а может меня? — Провокационно задала вопрос бестия, скидывая и так держащийся лишь на одних плечиках халатик японского производства. То, что из одежды на ней было лишь подобие бронебикини и наколенники, что при всем желании ничего не скрывали, не стоит и упоминания. Учитывая же, что инстинктивный голод, что до этого всегда был со мной, наконец полностью отступил и едва ли появится, как минимум, в ближайший месяц, а жажду полностью утолили души, на первый план в этот раз выставляя совсем иные потребности, то…       — Шутен, — хрипло прошептал я прижимая ту к стене. Когда я вообще успел к ней приблизиться из памяти ускользало, настолько плавными, стремительными и естественными были мои движения. Это явно тренировки с мамой Рифул и мамой Терезой дали о себе знать, ибо Скатах учила наоборот хищным и смертоносным движениям, а также тому, как подручными средствами выпотрошить очередного монстра… — Если ты действительно этого не хочешь, то не провоцируй, я ведь могу и сорваться…       — Ох, так чего же ты ждешь, па-по-чка, — не менее горячим и еще более провокационным тоном прошептала Они, впиваясь в мои губы жадным поцелуем. К счастью или к сожалению, но продолжить прелюдии нам помешали другие Слуги.       — Претор, — не заморачиваясь с такой вещью, как стук, в деревянный домик ворвалась, ну кто бы мог подумать, Нерона, после чего даже не обратив внимания на весьма провокационную и однозначную позу возмущенно надувшись продолжила. — Ты опять оборвал выступление твоего Императора! В первый раз, под стенами Веруламиума, я великодушно тебя простила, — ага, обиделась и заставила кормить её сладким, но простила. — Во-второй раз предательство Минотавра не дало мне показать вершины моего творческого и военного мастерства, но в третий… но в третий, в третий, ты и вовсе не дал мне выступить! Даже у статистов вроде Жанны или Медузы было больше экранного времени, чем у меня! Твоего Императора! К тому же главную роль в противостоянии с Богом ты снова забрал себе, а сейчас еще и обжимаешься с актрисой второго плана! Возмутительно!       — Если ты так хотела кусочек Мастера, то так и надо было сказать, а не устраивать цирк с конями, требуя себе главную роль в картине, — весело заметила Ассасин. — Ну или хотя бы брать всё в свои руки, как это сделала Сфено.       — Что за бесстыдство, уму, — вспомнила наконец о своей присказке-паразите Нерона, заметив-таки наше немного провокационное положение. — Чтобы Император сам бежал к своему Претору? — Кажется её смущает только это. Что еще ожидать от римлян?       — Ну так трагические выступления у папочки нынче не в чести, в романтике с оттенком этти или в чем побольше ты сама не выявила желания участвовать, а на одной комедийной роли далеко не уедешь, публика-то у нас изысканная, Боги, как никак, — с вызывающе-самодовольной ухмылкой заявила Ассасин, на что Сейбер надулась и с глазами на мокром месте вылетела за дверь. Мда… довел милую девушку называющую себя Императором до слез, даже ничего не успев сказать в её защиту, гордись собой, Мастер.       — Мне кажется ты была с ней слишком жестока, Шутен, — покачал я головой.       — За своё счастье надо бороться, Ёри, — с несколько грустно-ностальгической улыбкой ответила Они, явно вспоминая того блондина. Мне уже ревновать или поискать способ добраться до него и объяснить всё словами и по хорошему? — Или хотя бы цепляться за него всеми лапками, как это сделала та маленькая змейка, а не ждать пока его преподнесут на блюдечке. Хотя да, идея овладеть Императрицей на её же троне была бы забавной, но я уже не маленькая, глупенькая девочка и могу сдерживать свои желания.       — Да? — иронично приподнимаю бровь, указывая взглядом на продолжающую прижиматься ко мне Шутен.       — Могу, но не хочу, — будто это само собой разумеется поправилась Ассасин.       — Ладно, — с явно неохотой отстраняюсь от бестии. — Пожалуй стоит разобраться с текущими делами, а то чую нам явно не дадут покоя.       «Разбирание с делами» началось с того, что мы узнали, что Цезарь, добив войска Боудикки… развеялся. Ибо Мастера он потерял едва ли не раньше Нероны, только благополучно скрывал это ото всех, включая и свою подопечную-Императрицу. Все это время держась, судя по всему, исключительно на Силе Воли и максимальной экономии ресурсов. И да, он не забыл написать «прощальное письмо», где все это и расписал, не забыв «принести извинения юному Претору». Ну и пожелать удачи. Признаться, подобная выдержка поражала, причем, не меня одного – «проняло» даже Шутен, пусть свое потрясение она и выразила в привычном ключе.       — Ха, а этот хитрозадый тип неплох! Что скажешь, Мастер, смог бы ты… «продержаться» столько же? – неизменно отхлебнув из неизменной тыквы своего нового пойла на костях Демонического Бога, привычно-скабрезно поинтересовалась вождь Они.       — Эта вульгарная наемница все никак не успокоится! – в свою очередь задрала носик Сфено.       - Уууу… - протянул… ее питомец. Сквозная дыра в груди и сожженное сердце, конечно, смертельны, но не для Берсеркера с Продлением Битвы и регенерацией. Так что он конечно ослаб, но после боя это уже не имело значения.       - Ты же понимаешь, что сейчас просто молишь ее сказать что-то пошлое в твой адрес, да? – чисто для проформы поинтересовался я у старше-младшей Горгоны.       - Эта Богиня понятия не имеет, о чем лопочет ее слуга! – ушла в несознанку провокаторша.       - Ага, как скажешь… - вздыхаю, - ладно, давайте уже заканчивать здесь, - отпуск, жди меня! Я уже близок, - что скажете, - повернулся я к присутствующим, - вы с нами или у вас есть другие планы?       Девушки согласно кивнули, а вот Минотавр покачал головой.       - Астерион? – повернулась к нему маленькая Богиня.       - Я... слишком устал, - печально прогудел гигант, - ты… вернула мне человечность, но… я не хочу больше сражаться. Простите…       - Что же, этой богине будет тебя немного не хватать, - как-то необычно тепло и мягко улыбнулась девушка, - но это твой выбор и я уважаю его! – погладила по бедру гиганта «маленькая девочка». Минотавр благодарно кивнул и… развеялся потоком серебристых искр.       - Что же, начнем… - я махнул рукой в сторону околицы. Проводить сложные магические ритуалы в лагере, что лишился командования и имеет очень смутные понятия, что делать дальше было не лучшим вариантом, а так, «уважаемые маги заняты важным делом», ну а потом и вовсе это будут уже не наши проблемы. История восстановится: восстание Боудикки «подавлено», Нерон – мертв, убит на чужой земле и только вопрос времени, когда то тут, то там начнут появляться «чудом выжившие» лже-императоры. Неприятно, но логично. Такова жизнь, ну а нам предстоит еще уйма работы, но сначала – отпуск!

Где-то. Время и место неопределимы.

      — Значит Флаурос мертв, — задумчиво проговорил беловолосый мужчина со странными татуировками на загорелой коже, от чего все незадействованные в Сингулярностях демоны почтительно замолчали. Никто из 72 Столпов никогда не посмел бы перечить или сбивать с мысли их Короля и Повелителя.       Демонические Боги, существа стоящие от Слуг столь же далеко, как они от простых магов. Огромные бессмертные и неизмеримо могучие, по меркам простых смертных, они тысячи и десятки тысяч лет готовились исполнить замысел своего господина. Занимали ответственные посты среди жалких букашек, заменяли могущественных магов, готовились разорвать и уничтожить изнутри все магические объединения и ассоциации, начиная от Часовой Башни и заканчивая Атласом, обрывали магические рода или вели их к нищете и деградации. Развязывали войны и начинали революции, сжигали города в пожарах и разрушали в землетрясениях. Бесспорно не всё у них выходило с первой попытки и многие из Семидесяти двух Столпов умудрились умереть уже даже не в четвертый или пятый раз, всё же Алайя ревностно следит за своим Человечеством и на любые попытки вмешательства реагирует довольно жестко, если не сказать жестоко, но что значит пара лишних лет на построение нового плана взамен утерянного вместе со старой марионеткой, для тех, кто живет уже не первый десяток тысяч лет? Это даже не песчинка в бесконечном водовороте времени! И всё ради этого момента. План длинною в несколько миллионов лет не просто обрел ясность, но и вышел на финишную прямую. Их стараниями человечество исчезнет в 2016 году и Халдея уже никак не сможет этому помешать. Фуюки была лишь репетицией перед чередой сокрушительных поражений смертной расы, ведь букашка бросающая вызов Богу? Это просто смешно! Нелепо! Вздор! И тем не менее, перед самым завершением Римской Сингулярности, по нерушимым оковам, что связывают всех Столпов с их Королем, пронеслись чувства Флауроса. Боль, страх, отчаянная надежда, ужас, осознание, отрицание и пустота. Смерть.       Кто-то сумел убить Бога так, что он не вернулся обратно в Храм. Ни через час. Ни через сутки. Ни даже через трое. Отрезать одного из Богов от их Короля было, фактически, невозможно. Магия превыше постижимой разумом, даже могущественнейших магов, связывала их существование воедино. Даже если тело одного из слуг Короля было уничтожено — это означало только то, что его физическая оболочка была разрушена и тому предстоял процесс возрождения — быстрый — и переживание сотен насмешек от других его товарищей — что было значительно более долгим и унизительным занятием. Однако когда положенное время прошло и Соломон пожелал получить максимально подробный отчет, ничего не случилось. Флаурос так и остался мертвым. Вся его сила, память, личность и даже душа, оказались безвозвратно утеряны. Причем настолько, что Королю даже пришлось напрячь концептуальную связь Гоэтии со своими 72 Столпами, чтобы вытянуть хоть что-то, но тех жалких огрызков что долетели до Храма не хватило бы даже на воскрешение простого человека, не то что Бога. Будто в насмешку над всем их бессмертием, неизвестный провел раскаленным ножом по их нервам, довел одного из них почти что до отчаяния, а потом разорвал его душу на настолько мелкие ошметки, при этом почти не тронув саму нить связи, что воскресить его не выйдет при всем желании примерно половину тысячелетия. Да и тогда он минимум на порядок потеряет в силах, тем самым став чуть меньше чем полностью бесполезным для планов Соломона. Сама мысль, что они, бессмертные Боги, властители чужих жизней, неуязвимые творцы Судеб целых народов, оказались не настолько уж бессмертными и неуязвимыми, была подобна плевку в душу. Непозволительное оскорбление, за которое все причастные должны поплатиться своими жизнями.       — Неожиданно, — заключил наконец Соломон, нарушив тишину. Сама мысль, что их Король, тот, кто увидел сей миг сквозь миллионы лет эволюции в тысячах отражений бесчисленных миров, может чего-то не знать или не подготовиться к чему-то, была даже не смешна. Её просто не существовало. До этого момента. — Любопытно, — Глаза Бога среди других Демонических Богов сверкнули первозданной магической мощью, способной стереть глупца из самой реальности. По сути, потеря одного из Столпов не была для него даже досадным недоразумением, так, легчайшее прикосновение иголки, а все обязанности Флауроса легко разделят между собой его собратья из Информационного центра. — Набериус, Фокалор, отправляйтесь в усиление к Форнеусу и уничтожьте всех букашек, посмевших сопротивляться моей воле.       — Будет исполнено, — голосом выделили почтение и подобострастие два столпа плоти, тут же исчезая из этого времени и места.