Блядские сны

Странные сны снятся мне иногда. Я проснулся в поту: мне приснилась пизда. Я ахуел, я был пьян — отрезвел, Эти блядские сны на хую я вертел!

***

      Он не помнил ровным счетом ничего. Ни то, как оказался в пустынном спортзале, ни то, как оказался прижат к стене лейтенантом.       — Джонни? — бархатный, низкий баритон с манчестерским акцентом и заметной хрипотцой пробирает до приятных мурашек. — Ты уснул что ли?       Соуп медленно открывает глаза. Горячее дыхание Гоуста щекочет ухо. Между ними ничтожно малое расстояние. Гоуст вжимается широкой грудью в грудь МакТавиша, склоняет голову над ним, сильно выгибая шею, будь прокляты его габариты.       «Шкаф чертов!» — ругается про себя Соуп. Но он бы соврал, если бы сказал, что ему не понравилось, как Гоуст над ним возвышается. Да и первый сам по себе мужик хороший: высокий, мускулистый и сильный. Но Гоуст явно превосходит его в плане размеров, ума и количестве опыта в большинстве видов сфер. Это заставило еще отчетливее чувствовать тесноту в брюках.       Горячая ладонь ложится на плечо, скользит по боку и останавливается на бедре, слегка сжимается. Джон чувствует, как противно приливает кровь к щекам, и растягивает губы в нервозной улыбке.        — ЭлТи, лучше напиши на меня рапорт. Эта херь меня пугает. Я же не думал, что ты обидишься на мою шутку, что ты уродливый, раз скрываешь лицо! Блин...       Лейтенант тихо вздыхает. Он свободной рукой поднимает знаменитую маску с выгравированным принтом черепа и цепляет за кончик носа. Сержант рассматривает светлую, отросшую щетину, чуть пухлые губы и шрам, пересекающий их.       Чужие губы накрывают губы Соупа, последний вскрикивает, недовольно мыча. Он стискивает десны, вынуждая Гоуста водить кончиком юркого языка по белоснежным зубам, но, чувствуя, как хватка на бедре болезненно усиливается, позволяет углубить поцелуй. Райли обхватывает губами язык МакТавиша и аккуратно, почти нежно оттягивает. Подушечками длинных пальцев пробегается по рельефному торсу, Джон благодарно, едва слышно постанывает прямо в поцелуй. Саймон отстраняется, чувствуя общую необходимость в кислороде.       Чертов британец смотрит в глаза шотландцу, прожигает своими — словно тягучая карамель — карими, не дает отвести взгляд, пока его рука сползает с нижних кубиков пресса на ширинку. Джон — в данный момент возбужденный и чувствительный донельзя — судорожно втягивает воздух.       Затем раздается оглушительный, мерзотный звук.       Соуп хлопает рукой по прикроватной тумбе, пытаясь нащупать смартфон и выключить ненавистную мелодию будильника. Он садится и осматривается, свешивая ноги с кровати. Его уютная каюта. Никакого спортзала, никакого Гоуста, никаких поцелуев и прикосновений.       «Я эти блядские сны на хую вертел...»