Звезды или Земля

Эмбер испугалась этой реакции, все же смущать его куда приятнее, чем смущаться самой. Вдобавок ко всему, Тодда она предпочла бы сейчас Акиру. Ой, проговорилась. Сердца девочек-подростков так легко одурачить, они такие влюбчивые… Но, конечно же, компании новенького она предпочла бы одиночество (нет). И вот так идти с Мэддисоном, который, по-видимому, где-то храброй воды хлебнул, ей некомфортно, крайне некомфортно. — Искорка, о чем задумалась? - «Он что умеет смотреть с вызовом? Кошмарно!» — Да так, забей… — не скажет же она, что, даже находясь рядом с ним, допускает мысли про другого. — Идем скорее! — Девушка потянула юношу за руку и завела в дом. Именно так она держала за руку Акиру. Стоп! Никаких мыслей о нем, хотя бы пока что. Признаться, Тодд переобщался со своими друзьями — советчиками, вести себя так с Эмбер — очень стрёмно. Но останавливаться на полпути ещё хуже. Он поднялся на цыпочки и неожиданно поцеловал Смит в губы. Девушка пару секунд простояла в оцепенении, прежде чем несмелые, а ныне чересчур дерзкие, руки Тодда скользнули под кофту, стали подниматься к груди… Звонок в дверь. Мэддисон что-то промямлил про себя, а Смит, внутри ликуя, состроив разочарование на лице, открыла дверь. Кто бы это мог быть? Что-то интригующее… Ох, нет, разочарую. На крыльце дома семейства Смит стоял Акира. В руках он сжимал какой-то конверт, лишь через мгновение Эмбер смогла его рассмотреть: «Письмо? Серьезно? Он, что с другой планеты… а хотя, с другой. Вот это место встречи у нас» — Эм… приветик. — Здравствуй, я должен… извиниться, так вы говорите? Возьми письмо — и все поймешь. Впустишь? Обещаю ничего не делать, я про то, что было в подсобке… — Блять, как Эмбер это все разгребать? — Какого хуя ты опять здесь забыл? — Мэддисон беспардонно вмешивается в милый диалог. — Я не с тобой разговариваю, с тобой мы уже все обсудили. Эмбер, мне позволено войти? — сделав неопределенный жест рукой, белокурый юноша фыркает, но остается бесстрастным. — Да, — наконец поборов ком в горле, ответила девушка. — Искор.Эмбер, какого черта ты его впускаешь? Что такого важного случилось в этой гребаной подсобке, что требуется для обсуждения? Почему как только этот… появился в нашей школе, ты начала себя так странно вести со мной? Ты серьезно отдалась ему в ебучей подсобке? Зря я не поверил Салли в тот раз, она была права на счет тебя! — все вылилось на одном дыхании, на глаза Тодда навернулись слезы, а лицо исказила злоба. Он сжал кулаки до боли, действовать пора, а не стоять вот так. У Эмбер ушла земля из-под ног, голову заполнил звук собственного сердца, что говорил Мэддисон, она уже не слышала, не хотела слушать. Не могла. — Никогда! Слышал меня? Никогда не смей разговаривать с дамами в таком тоне, с ней в частности, — раздается хлопок входной двери, Тодд остается по ту сторону, — Вот видишь, я опять тебя успокаиваю, есть нечто хорошее в неспособности чувствовать. Эмбер не видела руку, что бережно вытирали слезы, не видела всей той заботы и теплоты в глазах Акиры. В его глазах она видела лишь звезды. Звезды, в коих готова раствориться. Девушка неуверенно уводит чужую белоснежную прядь за ухо, как это делается в дурацких ромкомах, так наигранно в них, но так искренне — здесь. Позволяет себе завладеть его губами, странными на вкус, вовсе не похожими на губы Тодда. Кажется, совсем не имеющими вкуса, но чем дольше — тем отчетливее кислая дикая ежевика. Приятно, впервые особенно приятно. — Почему эта оболочка так необычно реагирует, что ты творишь со мной? — юноша резко отстранился, выглядел напуганным. — Ты все чувствуешь.… Это ты, Акира, реагируешь на меня, никакая не оболочка, лишь ты и твое сознание… — В таком случае, хочу продолжить чувствовать… — Руки девушки легли поверх чужих ладоней, провели ими по своей талии… </center>

***