Желанное сокровище

      Посреди ночи Сампо подскочил от криков и жалобных стонов. Прогнав остатки сна он осмотрелся, сначала не поняв где находится. Немного поразмышляв, он перевел взгляд вправо: на другую сторону кровати, где увидел очертания знакомого лица. Келус ворочался и сминал одеяло в своих ладонях. Коски навис над парнем и сфокусировал на нем взгляд, стараясь понять, что с ним. Его глаза расширились, когда он заметил капельки пота на лбу, напряженное лицо, на котором ясно читался страх и отчаяние и то, что область вокруг глаз была опухшей, а с уголков текли слёзы. — Хей, Первопроходец… — он попытался окликнуть того, но его не услышали. Собравшись с мыслями, он попытался аккуратно растормошить его, слегка потрясывая за плечо. — Хей. Воу, тише! — тот резко вскочил, чуть не столкнувшись с лицом Коски — тот еле как успел отклониться —, и стал озираться по сторонам, продолжая бормотать что-то под нос и трястись. — Хей… Тише, всё хорошо… Иди сюда… — Коски раскрыл руки, приглашая в объятия в попытке успокоить, хотя сам находился в состоянии дичайшего шока от такого пробуждения.       Келус, все ещё не до конца понимая что происходит, быстро прильнул в ответ, начиная громко рыдать. Выдохнув, Сампо замкнул кольцо из рук и оперся подбородком на макушку, принимаясь поглаживать того по спине. Честно, он понятия не имел с каким сильным стрессом и переживаниями сталкивается этот сильный, на первый взгляд — да и не только на первый — юноша. В груди тянуло при виде такой картины. Эмоции смешались, порождая что-то новое: тело то покрывалось приятными мурашками, то словно по нему тыкали иголками в совершенно разные места. Дыхание сбивалось. Коски не понимал что с ним не так, но решил, что это не столь важно, со своими чувствами он разберется позже. В приоритете стояла только одна мысль — защитить. — Они умерли… Я всех убил… Я убийца… Я… Я… — Тише, все хорошо. Никто не умер. — он провел рукой по волосам, массируя кожу головы. К нему самому подбиралась дикая паника и страх от осознания того, что он не знает как правильно подобрать слова и успокоить Первопроходца. Одно неаккуратное предложения и он соскользнет с тонкого лезвия ножа, на котором кое-как балансировал — А вдруг я к-когда-нибудь вс-всё же сойду с ум-ума от боли, что испытываю врем-менами, и наброшусь на Март и Дань Хэна. А вдруг моё тело не вы-выдержит этого и я-я вообще взорвусь. Во мне буквально б-бомба… — от долгих слёз Келус начал заикаться, попутно пытаясь успокоиться и прийти в себя. Это получалось плохо, но дыхание у того стало легче. — Хей, тише. Какая бомба, тебе просто нужно отдохнуть… Ну вот он и потерял баланс… — Такая! — он резко воскликнул, вырываясь из чужих рук — Внутри меня бушует стелларон! Что если я-я сойду с ума и прибью всех. Я… Я… — вторая волна слёз подступала, из-за чего Келус вновь начал немного задыхаться. Он смотрел в расширенные глаза напротив своими испуганными, понимая, что сболтнул лишнего.       Сампо был в шоке. Он догадывался, что-то не так с парнем напротив, ведь он явно в некоторых ситуациях знал слишком много, но не догадывался о таком исходе. Он постарался справиться с замешательством и вновь обнять Первопроходца в попытке успокоить, но тот, чего-то испугавшись, отодвинул руки. — Не н-надо… Я п-правда могу сильно навредить тебе… — он продолжал смотреть на Коски, но его взгляд то и дело бегал: то смотрел в глаза со страхом; то на руки с опаской; то на его торс с непониманием. Его эмоции сменялись одна за другой так быстро, что начинала кружиться голова.       Сампо хотел обнять его, чтобы почувствовать тепло чужого тела, дабы опровергнуть слова Келуса, но вспомнил вечер перед этим, где он касался его, или же объятия, что произошли минуту назад. Он не придавал этому значения, но сейчас, переведя взгляд на свои руки, понял, насколько оно было холодным и безжизненным, а также то, что не почувствовал сердцебиение. Он бы и не подумал, что перед ним сидит вовсе не человек. Сампо думал, что его тело холодное из-за климата Ярило-VI, а то, что не слышал сердце биение — на слои одежды. Первопроходца он считал забавным, милым и достаточно привлекательным товарищем. Но самое главное было то, что считал его живым… Не куклой, что носит в себе опасный объект, который может уничтожить все на своем пути. Паника захлестывала сознание. Он поднял взгляд, столкнувшись с расплавленным золотом в глазах. Оно плескалось и обжигало сознание. Коски увидел страх. И ладно бы обычный испуг, но это была животная паника. Он выглядел словно зверь в клетке, на которого направили ружье.       Видя эту картину, Коски вновь перевел взгляд на свои руки, что тряслись от стресса. Он в первый раз сталкивается с этим, да и, скорее всего, в последний, поэтому сейчас был дезориентирован. Сампо попытался наладить своё дыхание, а то от быстрых и резких вдохов мало того, что грудь ходуном ходила, так ещё и легкие жгло неимоверно сильно. Так же на его пути стояла ещё одна задача: вернуть контроль над телом. Он прижал руки к лицу и сделал пару глубоких вдохов, но паника не уходила. Страх наоборот только сильнее стал пожирать здравые мысли, оставляя только три: бить, бежать и не появляться около Первопроходца. Больше никогда не появляться около Первопроходца…       Однако он продолжал сидеть на месте и не двигаться, дабы хоть как-то удержать себя от необдуманных действий, и помочь Келусу, что был явно напуган сильнее. Тогда-то в голове резко всплыла Наташа, разговаривающая с пациентом, у которого наблюдалась повышенная тревожность. Она говорила про дыхание и продолжала повторять цифры 4-7-8. Он попытался соотнести это, размышляя как это связано, пока что-то не щелкнуло в голове и он не вспомнил ещё один кусочек пазла: вдох-задержка-выдох. Тогда он начал судорожно высчитывать секунды в уме, но постоянно сбивался, однако даже так, стало куда легче.       Немного придя в себя, Коски почти полностью вернул контроль над телом и пытался сдержать свои эмоции, не давая им волю. Он слегка прокашлялся, смотря со всей серьёзностью на запуганного и трясущегося в новой истерике Келуса. Он немного помедлил, но все же, вопреки протестам того, вновь заключил в объятия, окунаясь носом в волосы и вдыхая запах, что успел стать родным за такое короткое время. Он не понимал, почему ему так дорог Первопроходец, но явно был не против этих чувств, чью природу он не может понять. — Всё хорошо, я рядом, ты никого не убил и никто не умер. Я не злюсь на тебя и не боюсь, все будет хорошо. — Коски затараторил эти слова, пытаясь успокоить больше себя, чем Келуса. Его тело покрылось мурашками в местах, где он соприкасался с холодной кожей. Он словно обнимал мертвеца…       Первопроходец замер. Его впервые, за длительное время пребывания на экспрессе, застали в таком уязвимом, по его мнению, состоянии. Пока он путешествовал по вселенной, отчаянно сражался за жизни других и получал серьезные ранения — никогда не показывал как ему больно и сложно держать на себе маску победителя. Никто не замечал его настоящие эмоции — да никто и не хотел их замечать в принципе — видя в нём только бесстрашного и отважного героя, что способен отдать собственную жизнь, за их жизни.       Всё ещё пребывая в небольшом шоке, Сампо стараясь не спугнуть юношу, начинает аккуратно гладить того по спине. — Не бойся, всё в порядке. — поняв, что Келус его не оттолкнул, он стал увереннее водить рукой, иногда проходясь пальцами по позвоночнику, чем вызывал табун мурашек. — Давай же, тише, я тут и никуда не собираюсь уходить. — Сампо… — Келус терялся. Ему было страшно находиться рядом с Коски, но в то же время отдаляться он не собирался: просто не хотел терять столь близкую связь. Противоречиво, не так ли?       Сквозь неплотно задернутые шторы проступала небольшая полоска света. Она падала на стол и рядом стоящий стул, отражаясь от броши на плаще, из-за чего небольшой луч распадался на множество небольших, вырисовывая незамысловатую картину игры света. Первопроходец смотрел на это и немного успокаивался, начиная мыслить более здраво, утихомиривая конфликт с внутренним «Я». Он обнял в ответ прижимающиеся к нему тёплое тело. — Спасибо. — ответом на это стали руки, что сжали его плечи и талию чуть сильнее. Келус прикрыл глаза и уткнулся в шею, вдыхая запах и проваливаясь в спокойный сон в столь неудобной позе.

***

      Рукоятка биты немного скрипела в руке от силы, что сжимает её: казалось ещё чуть-чуть и деревяшка не выдержит напора. Некоторые детали механизма противно скрипели, раздражая слух, из-за чего Келус отвлекался, добивая остатки машин, которые теперь точно никогда не встанут, но пропускал удары от более «живых». Руки и ноги неимоверно саднило от количество царапин и более серьезных ранений, но его ничего не остановит: янтарные глаза пылали яростью.       Ещё одна машина отлетает в сторону противно пища и через пару секунд взрывается, вызывая небольшую тряску и обвал. Ещё чуть-чуть и его бы собирали по всей шахте, а возможно и вовсе собирать бы не пришлось: стелларон мог бы войти в резонанс уничтожив всю планету.       Последний механизм типа «Гончая» был повержен. На земле лежали кучами помятые корпуса, из которых торчали искрящиеся провода и микросхемы. Брезгливо осмотрев представшую перед глазами картину, Келус фыркнул и опустил биту. Его вновь отправили на задание по защите шахтеров от разъярённых железяк, проигнорировав его протесты и плохое самочувствие. Его дико раздражала эта планета эгоистов, что не видят ничего дальше своего носа и собственного благополучия.       Пройдясь взглядом в последний раз, проверяя точно ли он всех «обезвредил», Первопроходец закинул биту на плечо и развернулся уходя прочь от этого места. Ему не терпелось помыться и обработать раны, а то не хватало подцепить какую-нибудь дрянь от сюда, ему и своих проблем хватало. Однако чей-то бег сзади и явно разъярённый крик заставили его обернуться. Неподалёку от него остановился парень, что пытался отдышаться после длительного бега. Келус приподнял бровь в немом вопросе, смотря на человека: тот явно был бродягой, на то указывала потрепанная, но утепленная одежда. — Ты! — мужчина явно был не настроен на дружеский диалог. — Слыш, Шестёрка, гони мне теперь тридцать тыщ щитов за то, что ты мне раскуроёбил моих роботов. Я, сука, не спущу тебе выблядку это с рук просто так. — Может если бы вы поменьше спускали своих, так сказать, драгоценных роботов на прогулку к шахтёрам явно не с целью погостить, то тогда может они были бы целы. — Келусу явно этот разговор не доставлял удовольствие, поэтому он решил съязвить в ответ, чтобы быстрее отвязаться от этого типа. — Ах ты ублюдок! Либо ты мне щас даешь деньги, либо я натяну твоё ебало на ближайший столб. Так от тебя хоть какая-то польза будет. Гони бабки кому сказал! — Слушайте, я ничего вам возмещать не собираюсь. Вы сами направили своих роботов с целью покалечить шахтеров и разнести их лагерь. Я просто помог им отбиться и защитить свои границы. Да и вообще, — Первопроходец развернулся, смотря в глаза наглого бродяги уже испытывая дикую ярость и желание покончить с этим как можно скорее. — это Вы должны заплатить за причинённые мне увечья. Поэтому прошу… Вот же блять!       Разъярённый мужчина кинулся на него с вытащенной из кармана «перочинкой». Келус успел увернуться, но вот его плащ немного пострадал. Всё ещё находясь в шоке, он не успел даже перехватить биту, из-за чего при следующем рывке та выпала из руки, лишая первопроходца единственного оружия. Глаза в панике искали хоть что-то, что могло использоваться в качестве оружия, также следя, чтобы не напороться на лезвие, которое угрожающе сверкало, каждый раз находясь в паре сантиметров от тела. Эта битва напоминала танец со смертью — один неверный шаг и его глаза, цвета расплавленного золота, навсегда застынут, став, не более чем, кусочком дешевого металла.       Лежавший неподалёку кусок железа, выплавленный в форме уголка, привлек внимание взгляда к себе. Бегло оценив обстановку и уклонившись от очередного удара — с плаща, видимо, вместе с куском ткани срезали что-то еще — он отпрыгнул назад и перекатился ближе к временному «оружию», Первопроходец услышал рёв и следом противный громкий скрежет металла, треск камня: там, где он недавно находился был воткнут нож, и бродяга пытался вытащить лезвие из небольшой трещины. Страх быть убитым стал расти в геометрической прогрессии, из-за чего в кончиках пальцев появилось противное покалывание.       Вдохнув в грудь побольше воздуха и слегка поморщившись от засаднившего горла — частички каменной пыли раздражали горло — Келус схватил уголок и быстро вскочил на ноги. Сдержанный вопль пронёсся по шахте: бродяга, оставив попытки вынуть нож, хотел ударить того кулаком по лицу, но Келус вовремя встал, из-за чего удар пришелся в каменную дорожку. Воспользовавшись моментом, Первопроходец замахнулся и со всей силы ударил по голове мужчину, что всё еще потирал сильно ушибленную, возможно даже переломанную, руку. Странный хруст эхом отразился от стен, после чего бродяга упал на землю больше не двигаясь и не издавая звуков: под головой начало растекаться тёмное пятно, напоминающее кровь.       Глаза лихорадочно забегали из стороны в сторону и с испугом глянули на холодный металл. Зрачки расширились; руки задрожали; дыхание сбилось: по уголку стекала темная, густая кровь. Пальцы разжались, роняя оружие убийства на камень, от чего раздался противный звон. Голова начала гудеть от осознания того, что сейчас произошло. Хотя он просто защищался от нападения явно психически нездорового человека, убийство того явно не входило в его планы.       В панике Келус стал оглядываться и думать что делать дальше. Мысли мелькали перед глазами создавая образы и различные ситуации настолько быстро, что где-то в желудке стало тяжело и было ощущение тошноты. Надо уходить. Надо срочно уходить.       Он рванул прочь от данного места. Голова гудела, в глазах плыло, а грохот железных плит под ногами раздражал слух, из-за чего становилось сложно ориентироваться в пространстве. Пока он бежал по главному мосту, мимо мелькали жёлто-золотые вспышки света, которые скорее всего представляли собой коробки с геосущностью. Из-за их яркого света вообще было не понятно в какой части шахты он сейчас находится.       Грохот железных пластин ненадолго затих, после вновь возвращаясь: он ступил на тот неаккуратный мостик с хаотично накиданными друг на друга плитами. Земля резко ушла из-под ног, а носок правой ноги прошибла небольшая боль. Еще один противный скрежащий звук раздался около самих ушей оглушая; левую руку опалила дикая боль и он прокатился немного вперед. Из легких выбило воздух и Келус болезненно простонал, сжимаясь в калачик.       Кое-как разлепив глаза, в которых скопились слезы, он встал на колени, тут же шипя от неприятных ощущений. Пытаясь отдышаться и не впасть в истерику, он аккуратно приподнялся на ноги, чуть не упав обратно. Тошнота все еще чувствовалась, только теперь куда ощутимее. Она скручивала желудок и отравляла пищевод, вызывая ужасно неприятные ощущения. Ноги все же не выдержали и он упал на колени вновь отрезвляя себя дикой болью. Не выдержав напора со всех сторон, его вывернуло. Руки беспомощно хватались за какой-то бортик, пытаясь удержаться и не упасть еще куда-нибудь. Мысли затуманились и он ненадолго выпал из реальности. Он ощущал лишь то, как висел над какой-то пропастью. Погодите… Пропастью?       Резко открыв глаза, Келус ошарашено смотрел вниз. Там был обрыв. Земля уходила более, чем на 5 метров вниз, предоставляя его взору каменный пол шахты, на котором валялись кучи мусора и грязь, а также теперь покоился его недавний обед. От сей неприятной картины его вновь начало мутить, но теперь он хотя бы осознавал где он и в каком положении находится. Он попытался опереться на руки и встать, но левый локоть прошибла вспышка боли. Тихо шикнув, он оперся на правую руку и чуть пошатываясь встал: колени дико саднило.       Он прихрамывая отошел от края, боясь, что иначе он полетит вниз на встречу каменному полу. Там слева уже виднелась лестница ведущая наверх из шахт. Выходить в город в таком состоянии было опасно: если кто заметит, то его тут же схватят. Он был весь в крови, побит и с диким взглядом, что бегал из стороны в сторону, не задерживая внимания на одном предмете более секунды. Нужно было как-то незаметно проскользнуть в отель и привести себя в порядок, но главная проблема заключалась в том, что выход из шахт находился рядом с клиникой Наташи.       Закусив губу и шагая вниз по мосту, он отдалённо слышал возгласы и ругань. Вот чёрт. Видимо труп уже был обнаружен. Если он сейчас не поторопится, то шанс быть замеченным был высок.       Перехватив свою левую руку под локоть, он ускорился, стараясь не потерять равновесие. Количество ступеней пугало: их было не меньше пятидесяти штук, везло, что они были не особо высокие и достаточно широкие. К сожалению, перил не было, но в качестве опоры подходила и стена. Ему представлялся длительный путь наверх.

***

      Аккуратно ступив на последнюю ступеньку, взору представились небольшие многоэтажки по бокам и главная достопримечательность Камнеграда: ядро. Впереди его ещё ждала небольшая горка, после которой он должен срочно думать как бы скрыться от чужих, скорее всего, косых взглядов в его сторону. Побежать после моста вправо означало, что он выйдет на площадь и его сто процентов поймают; если побежать прямо, есть шанс того, что его поймает Наташа, если она будет сегодня дежурить со стороны окон. Оба варианта были рискованными, но больше шансов остаться незаметным — бежать прямо и молиться всем известным Эонам, чтобы его, во-первых, не заметила доктор; во-вторых: его колени выдержали данную нагрузку.       Вдохнув побольше воздуха в грудь, Келус со всех ног рванул мимо клиники, но также резко остановился: впереди было огромное количество людей… Видимо в Бойцовском клубе вновь проходил какой-то турнир. Тихо чертыхнувшись, он свернул в тупиковый переулок. Вновь два варианта: аккуратно пробраться сквозь толпу и быть замеченным или спрыгнуть вниз, надеясь безопасно приземлиться на ноги.       Подобрав удачный момент, когда толпа вновь начала ликовать, он перепрыгнул через каменное ограждение, приземляясь преимущественно на правую ногу. Видит Клипот, если бы не еще один радостный возглас, его вопль услышали все. Правую ногу пришибла пульсирующая боль, отдавая в итак побитое колено. Горячие слёзы скопились в уголках глаз, из-за чего Келус зажмурился и вновь прикусил губу, стараясь сдержать еще один крик. Он надеется, что сегодня он ничего себе не сломал.       На языке почувствовался вкус крови и в нос ударил характерный запах, напоминающий железо. Просто «замечательно», в копилку его травм добавилась прокушенная губа.       Опираясь на правую руку и перенося вес своего тела на левую ногу, он встал, опираясь на стену и смотря перед собой. Там, в далеке все было размыто, но отчетливо прослеживался силуэт нужного ему здания. Левая рука покоилась сбоку, отдавая болью при любом неаккуратном движении. На правую ногу вообще не было смысла полностью становиться, иначе точно кто-нибудь захочет спуститься и узнать что за крики доносятся снизу.       Доковыляв до небольшой площади, он выглянул из-за угла и осмотрелся. Народу не было: видимо всем интересно узнать что за скопление народа у клуба. Поблагодарив жизнь хотя бы за такое везение сегодня, он тихонько пошел вперед, почти прыгая на левой ноге.       Заветная дверь была уже совсем близко. Сделав последний рывок, он отворил ее и прошел внутрь. Персонала также не было на месте, поэтому Келус без проблем дошел до нужного номера и, закрыв за собой дверь, скатился по ней. Сегодня явно один из худших дней в его жизни.

***

      Положив за камень очередную коробку с подарком, Сампо довольно ухмыльнулся и направился к лифту. Осталось вновь передать Келусу записку и ждать его реакции на очередную дорогую безделушку. Коски очень надеется, что сможет поднять настроение и показать, что Первопроходец больше не один на один со своей проблемой. С ним, конечно, экипаж Звёздного экспресса, но те, судя по всему, не видели через что он проходит. Интересно, а они знали про стелларон?       Поёжившись он отряхнул руки и, улыбнувшись проделанной работе, он решил вернуться в отель Гёте. Самый быстрый путь был через лифт, что недавно был починен. Теперь не придется петлять меж пыльных и грязных стен, то и дело натыкаясь на недружелюбно настроенных роботов, которых бродяги разбросали повсюду.       Нажав на кнопку вызова лифта, он стал ждать. Сверху было слышно ругательство и странный лязг металла и дерева, словно кто-то дрался. Судя по странному говору и кучи матов — то были бродяги, вновь что-то не поделившие между друг другом. Даже стало интересно что такое они там нашли, может это удастся впарить кому-нибудь за крупную сумму.       Панель запищала, оповещая о прибытии лифта и Сампо встал на платформу, ожидая, когда она вновь двинется наверх. Чем ближе был мост, тем отчетливее была слышна ругань, но ещё странный запах ударил в нос. Слегка поморщившись, Коски сошёл с лифта, ступая на железные плиты. И действительно, бродяги окружили одного и тот рьяно что-то защищал, пока один вообще лежал на земле и не вступал в бой. Подойдя он прокашлялся, привлекая внимание на себя. — Хей, друзья, что случилось? Чего вы так сцепились? — Он перевёл взгляд на лежащего и продолжил. — Вот берите пример с этого парня… О Клипот! — теперь он мог рассмотреть, что бродяга вовсе не лежал и отдыхал, смотря за битвой своих товарищей. Он был мёртв — Чё те надо Коски, пришёл поискать на чем еще можно поживится? Ты, сука, итак нас обобрал до нитки, ещё что-то втюхать хочешь, а?! Не видишь у нас тут сдох один, пока, видимо, защищался от своих же творений. — Ну что вы. — вернув своему голосу уверенность и присущую улыбку, он продолжил вести себя как ни в чём не бывало, хотя по спине то и дело ползли противные, холодящие кожу, мурашки. — Во-первых я тогда уж кобель, хотя собакой себя не считаю вовсе, тут больше вы пойдете под такое описание. А во-вторых я просто проходил мимо, как услышал, что вы о чём-то рьяно спорите. — Эх тыж подонок… У самого мать сдохла и сгнила без чести, — от такого наглого оскорбления его родни у Сампо свело челюсть. Хоть он и не рос с родителями в уюте, тепле и любви, но все равно что-то хрупкое треснуло в его груди. — поэтому тебе похер и на чужую смерть, да? — он издал смешок, больше походящий на хрип — Больше от тебя и не ожидал. — пальцы сжали клинки на поясе, стараясь унять гнев. — Ты, Коски, сам нарвался. Теперь понятно кто захуячил нашего товарища. Это ты, сукин сын бля, пшёл нахуй отсюда, а?! — Мать мою покойную прошу не оскорблять, и никого я не убивал. Ничего о смерти этого бедолаги не знаю. — он еще раз зыркнул в сторону трупа — у него явно рассечена голова, что явно не настолько острое, как мои клинки. Поэтому повторю еще раз… Я просто проходил мимо, после того, как доставил одну вещь, и ничего общего с этим не имею. — Ладно парни, отстаньте, видно, что действительно не его рук дело. Давайте просто продадим эту херню и разделим выручку, я не хочу еще больших смертей… — это был тот самый бродяга, которого окружили, когда Сампо только ступил на мост. — Мне не нужна полная сумма поэтому… — теперь на том мосту лежало уже два трупа. Его грудь пробили ржавым топором. Хруст костей и противное бульканье в горле бедолаги плотно засели в голове. На пол свалилось что-то блестящее и аккуратно покатилось… Взгляд зацепил эту «безделушку» и глаза Коски сильно расширились, когда он осознал что это. Брошь. Та самая, что он подарил Келусу. Неконтролируемая ярость охватила тело, заставляя обнажить клинки. — Отдайте… — голос хрипел от ярости, но Сампо всё ещё держался, стараясь решить всё это мирным путём. — Слышь… Ты чё, всё-таки удумал ободрать нас да? Так и знал, что такой пиздаебина как ты, так просто сюда не приходит. — заостренная лопата сверкнула под светом ламп, и остановилась в паре сантиметров от его груди. — Сваливай от сéдого, да поскорее. — Я сказал отдайте то, что принадлежит не вам. — Ручка лопаты была легко сломана одним мощным ударом рукояти клинка. Теперь, некогда самый отважный, отшатнулся назад, понимая, что его лишили оружия. — Это моя брошь. Я не позволю вам забирать моё. — сияющие изумрудные глаза сильно потемнели, теперь больше напоминая гелиотроп; руки то и дело сжимали клинки до хруста костяшек. — Была бы твоя, тогда бы она тут не валялась, если бы ты не был причастен к смерти того. Тут все выживают как могут, поэтому нам откровенно поебать кто он и кем был, но мы терпеть не можем еще больше голодных ртов. — всё, финал.       Сампо не помнил как он бросился вперед, лишая жизни слишком говорливого. Он не хотел начинать кровавую бойню, но эмоции взяли контроль над разумом, не давая размышлять здраво. Всё, что видел, это свою цель — брошь. — Блять! Ты че творишь?!       Он не слушал. Ярость плескалась в разбушевавшемся океане эмоций, разбиваясь о скалы дикого волнения. Если брошь была тут, то где сейчас Келус? Он вообще жив?       Неприятный, склизкий страх прополз по затылку, пуская мурашки и стесняя движения. Мышцы окаменели, делая тело слишком уязвимым к атакам противников — иначе этих бродяг и не назовёшь. Сердце гулко стучало в ушах, мешая сосредоточиться, из-за чего был пропущен удар.       Резкая внезапная боль в предплечье левой руки отрезвила, давая сосредоточиться и вовремя уклониться от смертельного удара в висок. Перехватив клинки на подобие бумеранга и скрепив их, он метнул данную конструкцию вперед, уклоняясь от топора, что пролетел в паре сантиметров от головы.       Дикий крик и еще одно тело упало без признаков жизни: один из клинков проехался по шее, цепляя сонную артерию. Ярко-красная кровь, стекая на железо и становясь черной лужей. Свист ветра и блеск лезвия говорил о том, что его смертоносный бумеранг летел обратно, по пути цепляя ещё одного бродягу и сильно рассекая его правый бок.       Перекатившись назад он поморщился: разрез отдавал пульсацией и яркой вспышкой боли. Стараясь не обращать внимания, он, подловив момент, перехватывает свои клинки, расцепляя, и тут же проходясь по руке бродяги. Брызнула тёмно-бордовая струя, пачкая пиджак и серую рубашку, пока визг и громкий стон боли били по ушам. Поморщившись из-за звона в ушах, он оглядел безбожно испорченную одежду, которую теперь надо замачивать в холодной воде и пятновыводителе не одну ночь. Тот же бродяга упал на мост держась за руку и загнанно дышал, пытаясь сдержать рвущиеся хриплые вопли.       Многие, дорожа своей убогой жизнью, побросали свои заточки и лопаты, бросаясь в глубь туннелей, скрываясь с виду. — Пожалуйста, я всё понял, я уйд… — клинок впился в шею и несчастный испустил свой вдох. — Говорил же отдать то, что принадлежит мне. — глянув в последний раз на все безжизненные тела, Сампо оглядел мост в поисках отлетевшей броши. Это была единственная зацепка того, что Келус тут был. — Вот же… Блять…       Подняв и осмотрев вещицу, Коски заметил пару сколов и помятый металл. Прижав её к сердцу он прикрыл ненадолго глаза. Его шатало, плечо ныло, а в ушах все ещё звенело. При этом всём он тяжело дышал, а голова раскалывалась от волн пульсирующей боли, которая поднималась не только от раненной руки, но еще откуда-то снизу. Видимо его ногу тоже задели.       Открыв глаза, он развернулся и аккуратно пошел в Камнеград. Как бы сильно он не хотел бросится на поиски, он просто не дойдет с такой раной на руке. Крови было потеряно прилично. Его сердце сильно билось в груди, пока мысли плыли в самых разных ужасных направлениях. Некоторые из них были с самым ужасным финалом, что он сейчас в каком-нибудь переулке сильно ранен или же вообще мёртв.       Сампо пытался отрицать свои эмоции, но ему было страшно, не за себя, за Келуса. Больше всего он не хотел, чтобы Первопроходец умер из-за здешних условий жизни, которые привели к такому строению характеров людей, превращая их в зверей, не иначе.       Ступив на плиты, он старался идти аккуратно. Этот мост, если его можно так назвать, Дикий Огонь сделали на время, используя его только для починки лифта, поэтому особой надежностью он не отличался. Ходить по нему можно, но не более семи человек за раз, иначе большая вероятность того, что поддерживающая платформа прогнется. По бокам даже стояли коробки, удерживая некоторые пластины, дабы те не скатились вниз.       Оглядев одну из таких коробок, Сампо заметил какую-то ленту. Зачем кому-то украшать ящики для поддержки моста? Любопытство победило, поэтому он подошел ближе, рассматривая находку. Она что-то напоминала: ярко-жёлтая, с металлической пряжкой с одной стороны. Примерно такие же были на плаще Первопроходца.       Осознание резко прошибло мысли. Он был тут и явно бежал в сторону Камнеграда, ведь, если он правильно помнит, эта лента у него висела на левой руке. Ящики тоже стоят слева, поэтому вариант один, он явно бежал в город. Значит Келус сейчас должен быть в относительной безопасности.       Хоть и не все, но большинство плохих исходов оказались не осуществимы. Они могли произойти только при условии того, что Келус вновь бы прибежал сюда, в шахту. Шанс этого был мал. Убрав ленту в карман и нацепив брошь на пиджак, он продолжил свой путь наверх.

***

      С первым появлением зданий пришла и нестерпимая пульсирующая боль в левой руке. Адреналин, что кипел в крови во время схватки, не оставил от себя и следа. Даже незначительные маленькие царапины и ушибы, которые покрывали его тело, скорее всего заработанные при перекатах, также неприятно покалывали. Тело переставало слушаться, а голова только сильнее кружилась. Видимо он потерял приличное количество крови. Как бы не напугать честный — и не особо — народ своим видом.       Ступив на рельсы, его немного занесло, припечатывая к одной из вагонеток, заваленной рудой. Мир перед глазами плыл, некоторые дома виделись не более чем размытым серым пятном на фоне такого же мрачно-серого Подземья.       Кривая ухмылка обрамляла его лицо. Если кто-то его сейчас увидит в таком состоянии и скажет кому-то из Дикого Огня, тогда он не сыщет больше свободной мирной жизни. А она у него и так не особо веселая. Встряхнув головой, избавляясь от надоедливых мыслей, что противным роем жужжали у него в голове, он также схватил и сильное головокружение. Надо идти дальше.       Его тошнило. Ощущение не из приятных. Он пытался смотреть только прямо, поворачивал голову только в редких случаях и с предельной аккуратностью, иначе шанс отключится и не дойти до клиники возрастал в разы.       Сампо не в первый раз ввязывался в драки, получая почти смертельные ранения, но в первые убил стольких людей. Даже оправдание в стиле: «Я просто хотел забрать свою дорогую вещь, а они на меня накинулись, как голодные гиены», не оправдает столь мерзкий поступок.       Нужное здание было в паре шагов и дойти до него можно было за минуту без особого труда, но ноги не слушались, из-за чего на этот путь ушло около трёх. Хорошо, что сейчас ночь, если судить по пустому городу и почти не горящим окнам, потому что часов под рукой не наблюдалось.       Оказавшись перед дверьми, Коски упал на одну из них правой рукой и сдавленно зашипел. Поднять левую руку оказалось нереально, а на правой руке он, если можно так это назвать, стоял ровно. Сознание уплывало слишком быстро.       Однако сдавленный толчок под боком привлек его внимание. Он аккуратно перевел взгляд туда и толчок повторился. В этот раз он был более сильным, что отдалось болью и из горла вырвалось тихое мычание. Звуки начинали пропадать, дышать было всё труднее. Ещё немного и он упадёт.       Сбоку замелькало белое пятно и он медленно повернул голову, после окунаясь в темноту.