Игнорирование.

Из-под маски-клюва не видно куда мог бы смотреть Иль Дотторе, но Скарамучча буквально чувствует на себе пристальный взгляд. Такой, от которого хочется спрятаться, закрыться руками, любыми способами избежать контакта, но Куникудзуси смотрит в ответ. Его бунтарская натура твердит о том, что нужно злобно мигнуть глазами, повернуться к Доктору и недовольно просверлить в нем дыру. Тот на проделанные глупости чуть шире улыбается, подпирает голову запястьем, складывает ногу на ногу и все также пялится. «Какой же он глупый, ребячество да и только», — единственная мысль. Собрание предвестников проходит удивительно быстро и благотворно для всех — обсуждение планов, некоторых заминок и воплощения общей цели, к которой Фатуи медленно, но верно идут. Двое из них сейчас активно занимаются совместным проектом, как раз для воплощения ещё одного звенья из общей цепочки — Шестой должен будет забрать сердце бога Дендро Архонта, а в этом ему поможет Второй Предвестник. И именно эта встреча положила начало для… Не самых деловых отношений. Иль Дотторе слегка одержим сосудом, что предназначался для силы Электро Архонта — этим всё сказано. Созданный для божественных целей, брошенный, сам по себе пустой, буквально «никакой» без своего прямого предназначения… Хочется наполнить его «правильным» содержимым, использовать по назначению, дать ему это назначение, прикоснуться к этому обожествленному по сути мальчику. Вот только ученый совершенно забыл о том, что Скарамучча все ещё живой, осознанный и чувствует многое. Да, кажется, и не вспоминал вовсе. Длинный стол, по обоим сторонам которого сидят предвестники, слегка отблескивает светом, который исходит от люстры. Пьеро читает лекцию о нынешнем положении организации, разъясняет коллегам шаги решения некоторых проблем, пока двое снова заняты какими-то своими делами. Гляделки так и не закончились, вот только Шестому скучно просто смотреть. Он садится вплотную к краю стола вместе со стулом, кладёт обе руки на стол, локтями упирается в лакированное дерево. Тянет ногу вперёд, чувствует стопу соперника в зрительном поединке. Наглым образом улыбаясь ему проводит носком сандалией по туфле, к краю штанины, задирает её. Дотторе никак не реагирует на проделку, но машинально на секунду опускает голову, чтобы понять, что происходит. Они сидят друг напротив друга, баловство происходит легко и к нему подключается Доктор. Опускает руку под стол, немного наклоняется, нащупывает тонкую ногу и за щиколотку слегка поднимает, чтобы пяткой положить себе на колено. Шестому неприятно из-за натяжения связок под коленом, но сопротивляться не пытается. А его легонько поглаживают по голени, медленно водя пальцами по ткани гольф. Лекция подходит к концу, как и само мероприятие, а это значит, что нужно натворить что нибудь. Это, конечно же, решил Дотторе, других не спрашивали. При попытке поставить ногу нормально, на пол, Скарамучча чуть не падает со стула — Второй дёрнул его на себя и естественно от души насладился реакцией, — тихая ярость и стыд, потому что на них устало глянула сидящая рядом с Куникудзуси Арлекино. — Позорники, — тихо твердит женщина, будто ругает своих детишек, а не двух пятисотлетних коллег. После замечания предвестники сидели тихо, продолжая иногда переглядываться и этими взглядами обращая внимание друг друга на что-то. Их взаимоотношения… Что-то на грани романа, возможно? Скорее очень ролевая интрижка. Что же, все-таки собрание закончилось, наконец-то Фатуи расходятся по кабинетам, делам и разъезжаются по имениям, в зависимости от планов. Скарамучча перекидывается парой слов с Тартальей, Дотторе с Панталоне, а итог все равно один — первые упомянутые в каждой паре остаются между коридоров наедине. Не потому что идти им в одну сторону, причина не настолько банальная, она хуже. — Ты игнорировал меня? — Доктор первым заводит разговор, поскольку у него самого есть некоторые серьёзные вопросы к мальцу. — Нет, — моментально отвечает Шестой. — С чего ты взял? — Возможно, потому что последние две недели ты избегал мест, в которых я появляюсь? — маска оказывается повернута в сторону собеседника с не сходящей с лица улыбкой. — Или игнорировал мои письма с просьбой все-таки явиться в лабораторию для обследований. Позволь угадаю, писем не приходило? — временами, когда ученый решает, что выразить свою неприязнь уместно, его итак манерная речь становится настолько глубоко тональной, что, кажется, будто он флиртует, хотя на деле это пассивная агрессия. Но в данном случае здесь может быть намешано и то, и другое. — У меня есть… Некоторые дела, помимо тебя и твоих экспериментов, — Скарамучча прекрасно знает эту интонацию, отчего напоказ нагло улыбается, но на деле уже видит перед глазами картинку того, как его пытаются расчленить и вылить куда-то в область живота элементальную эссенцию. Кожа прямо чувствует фантомную неприязнь от фантазии. — Которые я не мог отложить. Но, если сейчас я нужен, то, так уж и быть, — это попытка разозлить ещё сильнее, не так ли? — Какие дела? — с претензией Второй Предвестник берет Шестого под локоть, это совершенно не дружеский жест, это нужно, чтобы не ушёл. — Важнее твоего становления божеством? — До сроков ещё есть время, не начинай давить на меня, Иль Дотторе, — недобро глянув, Сказитель дёргает рукой, естественно это бесполезно. — Ох, куколка, из-за незнания ты отвратительно чувствуешь временные рамки, — ведёт точно в лабораторию, благодаря разнице в росте ещё и почти тащит Куникудзуси за собой. — А из-за глупости не понимаешь, что тебе нужно. — Хватит оскорблять меня, кусок полоумной мрази, — злость бурлит. — Мама не говорила тебе, что ты бездарность? Ах да, ой, её же у тебя нет, как жаль! — ещё одно попытка вырваться, пока Доктор заливисто смеётся с оскорблений. — А тебя она случайно не выкинула, как сломанную куклу? Ах да, — почти ласковое обращение и лёгкий поворот головы к младшему предвестнику, от которого у Скарамуччи в груди что-то грохочет самой настоящей молнией. — Убейся, — всё что пришло в голову. — Может помочь тебе с этим? — Попробуй, но будь добр хоть раз, не в коридоре, — а коллеги как раз дошли до нужной двери, которую Дотторе отпирает ключом. — А то секс в общественных местах… Я не фанат. — Фу, — отмахивается Шестой, все-таки вытащив руку из чужого хвата. — Так ты только для этого меня притащил? Мерзость, срезы там? — теперь верхние конечности сложены на груди в недовольном жесте. — Нет и нет, — ответы на оба вопроса. — Мне нужно вколоть тебе кое что и дождаться завтра, чтобы взять кровь и в случае позитивного исхода повторить укол, — а дверь уже открыта, стойка вполоборота и кивок к проходу, чтобы собеседник зашёл первый. — Мне будет плохо после этого? — недоверчиво сверля взглядом проходит внутрь помещения, наспех оглядывает его — ничего не меняется, все так же душно, не убрано и почему-то холодно при прочих условиях. — С некоторой, не слишком большой вероятностью, — Дотторе заходит следом, дверь под собственной тяжестью захлопывается, от звука Скарамучча вздрагивает и оборачивается. — Просто лёгкий стимулятор, я делаю вещество, которое вызывает повышение выносливости. — А ко мне это как относится? — почти с неприязнью наблюдает за тем, как предвестник приближается, чтобы далее провести в операционную — помещение, к которому можно пройти по прямой от входа в саму лабораторию. — Напрямую, — усмехается, доводя с прикосновением к пояснице и кивком предлагая сесть на стол. Опять металлический и от этого ледяной. Противно. — Я делаю его как раз для тебя. — Не помню, чтобы просил, — ему деваться некуда, садится, удобно пододвинувшись вглубь поверхности, пока Иль Дотторе ходит туда-сюда, собирая нужные для укола шприц, вещество и спиртовые салфетки. — А ты и не должен ничего просить, — жидкость уже почти набрана в шприц, Доктор увлечённый этим процессом подходит к Шестому. — Я лучше знаю, что тебе нужно, — он говорит это чаще, чем Куникудзуси хотелось бы слышать подобное. — Не сомневаюсь, — на выдохе, наблюдая за тем, как из шприца щелчком по корпусу выгоняют воздух. От лёгкого волнения парень болтает ногами, очевидно не достающими до пола. — Нам нужно взять кровь до и после инъекции, чтобы я проверил, правильно ли всё работает, понял? — пока направляется на поиски предметов для сбора крови. — Ага, — ему не особо интересно, что делает старший предвестник, в помещении всегда мрачно и от этого настроение только ухудшается. — Меня скоро тошнить начнёт от запаха тут, — переводит взгляд на маску-клюв врача. — И от тебя. — Не может такого быть, — нагловато берет мальчика за руку, чтобы вытянуть навесу и закрепить жгут. — Я такой неприятный? — с иронией, как положено, пока Шестой сжимает и разжимает кулак, чтобы вены выступили побыстрее. — Да, — а чего ему стесняться? Не убьёт же его Второй, правильно? — Просто мерзость, — отворачивается, видя, что уже сейчас иглу введут в вену. — Не знал, что ты такого мнения обо мне, — естественно он подыгрывает, все прекрасно знает и слышал уже тысячу раз. Вена найдена без проблем, в шприц медленно втекает кровь, из-за множества процедур не просто бордовая, с очень явным фиолетовым оттенком. — Ужас. Наверное, мне нужно как-то исправить такое недоразумение? Репутация ведь важна, — начинается какая-то непонятная игра, которой Скарамучча совершенно не хочет, все, чего он правда желает — поскорее уйти отсюда и дальше избегать любых контактов с Доктором. — Может, не быть мразью и не вести себя как озабоченный, мерзкий, старый выблядок? — хмуро смотря в стену, слышится смешок. — Не думаю, — нужное количество телесной жидкости забрано, игла покидает тело, жгут отстегнут и к руке тут же прикладывается вата, конечность сгибается в локте. — Ты хочешь вывести меня на что-то? — вопрос, так сказать, с подвохом. Все ответы не будут правильными. — Нет, ты меня раздражаешь, поэтому и говорю, — теперь подступают к второй руке, левой, если смотреть со стороны Куникудзуси. — Тем более нам не о чем говорить, кроме как оскорблять друг друга. — Мне, опять же, так не кажется, — теперь взят шприц с препаратом, а ещё свободная рука ложится на ляжку мальчика. Пальцы продвигаются под штанину шорт, совсем слегка её задирая. — Я считаю, за две недели накопилось достаточно новостей, чтобы их обсудить, — конечно же он не о новостях, имеет ввиду совсем не то, о чем говорит, улыбаясь почти заигрывающе и говоря тоном с тем же подтекстом. Странник сдвигает ноги, соприкасаясь коленями, защитная поза и реакция. — Делай то что хотел и не лезь ко мне, — с омерзением проявляет несогласие, выставляет руку, чтобы колол все что ему нужно быстрее. — Я тебе совсем не нравлюсь? — с наигранным расстройством, пока пальцы на ляжке сжимаются, чувствуя, что массы на конечности мало. Может, это и привлекает Второго в Шестом — миниатюрный и подсознательно всегда слабый. — Как досадно, я точно расплачусь. — Дотторе, заткнись, коли, — вскидывает выставленной рукой, ещё и поворачиваясь в противоположную ей сторону, чтобы опять не смотреть на укол. На это к нему наклоняются только ближе, пальцы выскальзывают из-под одежды, но вместо этого ложатся почти к бедру. — Ты очень расстраиваешь меня, куколка, — голос тихий, уже над ухом. — Нравится ломаться? — младший предвестник берет его за запястье, желая убрать от себя руку. — Ох, не сомневайся, я прекрасно умею ломать людей. Во всех возможных смыслах, — шприц, соприкоснувшись со столом, создаёт бренчащий звук, а все потому что Доктор становится ближе, заставляя парня разочаровано вздохнуть. — Я в этом не сомневаюсь, пожалуйста, — понятное дело, он старается минимально угодить мужчине, чтобы тот хоть немного успокоился. — Вколи мне то что хотел и всё, — злость в груди уже почти колит под ребром, но нельзя нарываться, поскольку это весело где угодно, но только не наедине. — Не забывай кое о чем, — почти с раздражением отстраняется, чтобы выполнить просьбу. Все-таки он врач и экспериментатор, свои задумки ощущает не менее важными, чем… Другие желания, которые доставят удовольствие. — Нам нужно будет подождать некоторое время, чтобы раствор разошёлся по крови, — а уже тут Куникудзуси пробирает холодком. То есть они будут сидеть и ждать, пока эта бурда подействует… — И я смог взять её на анализ для понимания действия. — Может в другой раз? — пытается не показывать, что стало тревожно и ещё более противно, в то время как к руке подносится игла. — Какой в этом смысл, если ты не можешь на практике увидеть эффект? Я же просто сижу, «выносливость» не тратится, — вероятно, он сам себе копает могилу. — Ох, малыш, — усмешка, пока жидкость медленно и аккуратно попадает в организм. — Мы с тобой обязательно проверим эффект, не переживай, — безалаберное поведение для человека в сфере медицины, но Иль Дотторе слегка наклоняется к парню, пока тот медленно отворачивает от него голову. — Тебе даже понравится. — Я попросил: не лезь ко мне, — одна рука согнута в локте, чтобы не вызвать гематому, в другую колют что-то, сопротивляться тяжело. Но скоро и из второй руки выходит иголка, её тоже нужно согнуть с ватой на отверстии. — Я невнятно говорю или ты просто тупой и не понимаешь? — в ответ ухмылка. — Что, прости? Уши заложило, не слышу, — Второй тут же встаёт перед Скарамуччей, отложив инструмент рядом. Скара, в свою очередь, правой рукой упирается ему в грудь, заранее пытаясь отодвинуть от себя. — Ты сказал, что не против? Как мило, я всегда знал, что у тебя есть вкус, — ладони уже на мальчишечьей талии, а тот злобно хмыкает, кладя руку уже на лицо соперника, чтобы убрать его от себя. — Руки убери от меня, — уже более твёрдо, характер явно даёт знать, что негодованию нет предела. Тем временем ладонь на лице совершенно не мешает, только забавляет. — Тише, — берет парня за обе руки, что получается очень легко, а ватка с левой вываливается, незаметно укатываясь на пол. — Мужскому организму необходимо получать разрядку, застой спермы в семенниках очень вреден и создаёт дополнительные причины для стресса. А тебе, — очередной раз наклоняется, чтобы лицом приблизиться к лицу, явно преувеличивает масштаб информации и то, каким важным тоном произносит её. — Стресс совершенно не нужен, — тихо, ласково и из губ в губы. — Я и сам справляюсь, — шумных выдох. — А вот тебе, видимо, совсем невтерпеж. Мне казалось, ты можешь себя контролировать, — запястья освобождают, но вместо этого прихватывают под коленями, чтобы не слишком грубым рывком подвинуть к себе, остаётся только взяться за широкие плечи, чтобы не потерять равновесие. — Но ты ведь не против, — иногда кажется, что он живёт в какой-то своей реальности. — Так зачем же мне увлекаться самоконтролем? — массивная шляпа снимается в головы младшего предвестника, а старший задирает маску ко лбу. — Я не не против, — попытка говорить без придыхания не удалась, с плеч сдвигают воротник кимоно. — Ты пытаешься насиловать меня, если что, — он сам, из-за неустойчивого положения, держится за плечи Доктора. — Прекрасно, это замечательно, — улыбка, после которой тянутся за поцелуем, видимо, сопротивление от слова «совсем» не интересует. А далее соприкосновение губ, которое приятно как угодно, но явно не для души. Шестому немного противно, из-за этого он только сильнее хмурится, от Второго всегда пахнет этиловым спиртом вперемешку с духами, тоже какими-то едкими. Он же стоит опираясь руками о металл, слегка поворачивает голову, выцеловывая чужие губы и скорее выполняя свои «хотелки», чем партнёра. В голове Куникудзуси сейчас достаточно много мыслей, чтобы разочароваться в себе окончательно и понять, что сейчас он правда просто кукла. Для воплощения планов, для чужих идей, чужих рук и потребностей. От себя становится тошно. От своей беспомощности, слабости, бесполезности и от того, что его целуют без ответного желания, просто вынужденного, а он завёлся и это прекрасно видит Иль Дотторе. Мерзость. Чтобы приступить к оголению не нужно много времени, они оба мужчины, а член часто работает отдельно от головы. Доктор с его экстравагантным внешним видом естественно не собирается раздеваться, он никогда этого не делает, перед Сказителем ещё и самый типичный пример закомплексованного существа, которое при этом всегда чувствует себя выше остальных людей в любых положениях. Странно и забавно, наверное?.. С младшего предвестника тем временем планируют снять шорты, причём очень навязчиво, для этого ему нужно немного приподнять поясницу и позволить это сделать — вуаля, на феминном худощавом тельце ниже пояса только белье Уничижительные мысли, в свою очередь, срам прикрыть не могут, хотя своим количеством скоро перекроют обзор. На брюках Второго чётко видна выпирающая складка, значит теперь отмазаться нельзя, только принять то, что очередной раз лаборатория становится местом, в которое приходить никогда не захочется. Но действует Дотторе, пока ему не сопротивляются, вполне нежно и мягко: гладит бедра, которые от соприкосновения со столом прохладные на коже, целует сначала губы, далее отходит лаской в сторону, прихватывает зубами ухо, дальше ниже — шея. Тыльной стороной кисти прикасается к члену Шестого предвестника, немного надавливая, пока он старается абстрагироваться от неприятных мыслей и спокойно отдаться в руки, которые доставят ему удовольствие, если не пытаться этому препятствовать. — Ты же ничего не сделаешь, если я отойду на пару минут? — как будто он мог бы, идти-то ему некуда, выход отсюда один. — Нет, — ладони проходятся от плеч по предплечью, медленно отпуская. Холодновато здесь. — А зачем? — Взять кое-что, — поцелуй на щеке, Доктор смотрит на партнёра несколько секунд с милейший и довольной улыбкой, хотя в нем в целом читается явное высокомерие, а потом разворачивается и с концами покидает помещение. В минутном одиночестве Скарамучча снова успокаивает себя, хотя, вроде уже успокоился. Каждый раз одно и то же, он разве не знал, куда шёл? Не знал, что всегда все происходит именно так? Да и по-хорошему он должен ученому, тот ведь работает, чтобы усовершенствовать его и дать ту силу, о которой он мечтает — так почему он имел бы право сопротивляться этой «небольшой» плате? Сам виноват, раз первый раз позволил заняться с собой сексом. Стоп… О чем он вообще думает?.. Это совершенно не рабочий или любой другой роман, это не что-то о любви и далеко не о светлых чувствах. Это о насилии, сломанных судьбах и, чаще всего, костях вместе с ними. Что ж, Иль Дотторе вернулся, сразу принимаясь снова целовать своего подопытного, на стол поставив баночку вазелина. Не удивительно, что отходил он именно за ним и что в лаборатории он есть, а ещё менее удивительно то, что у предвестника всегда находится достаточно смекалки, чтобы использовать любые безопасные жидкости как смазку. Пришло время расслабиться, обнять химика, целовать в ответ, хоть немного проявить инициативу и уверить в том, что ему не нужно применять разных специфических мер, чтобы сделать то, что хочет. Никакого уважения к себе, увы — Скарамучче все ещё кажется, что такое внимание к нему можно расценивать как что-то ценное. На деле же самое лёгкое, чего можно добиться от мужчины — секса, поэтому когда нибудь ему придётся подобрать свою гордость, но точно не сегодня, потому что уже поздно. В этом процессе слишком много «но», прекратить то можно когда угодно и хороший партнёр обязан остановится… А партнёр из Доктора никудышный, в случае чего прикует к столу и сделает все так, как получится. Попробуем отпустить ситуацию и не погружаться в мрак мерзости и грязи насилия — Куникудзуси опускает обе руки, чтобы расстегнуть ремень Второго предвестника, он в свою очередь ледяными пальцами притрагивается к его члену, нападая на губы с большим голодом. Становится немного теплее, потому что страсть греет, пришло время избавиться и от остальной одежды ниже пояса, всё аккуратно складывается рядом. Далее нужно уложить мальчика на спину, развести тонкие и хрупкие ноги в стороны, собрать на пальцы смазывающее вещество и вставить их в анальное отверстие. Дотторе никогда не забывает надеть латексные перчатки для таких процедур, как и сейчас, всё чисто и прилично, микрофлору он нарушит исключительно членом. Первые вздохи слышны как только длинные, все ещё холодные пальцы достают до предстательной железы, подушечками медленно проходясь по ней внутри тела. Парень поставил ноги согнутыми на край стола, упираясь в него пятками, держится спиной над поверхностью на локтях, пока партнёр, стараясь делать это аккуратно растягивает его, поглаживая свободной рукой по ноге и прижимая её голенью к своему туловищу. Скарамучча, кажется, начал чувствовать влияние вколотого ему препарата — энергии стало как-то больше, такое, интуитивное ощущение бодрости. От холода в купе с этим чувством аж немного потряхивает, ещё и пальцы внутри, в общем, по телу пошла дрожь, вполне ощутимая, слышится даже в тихих вздохах. Он все видит, поэтому вслух Доктор не поясняет, что планирует добавить палец, просто делает это, все ещё руководствуясь фразой «я лучше знаю, что тебе нужно». От этого чувства хочется опять вздохнуть, теперь глубоко и с удовольствием, ощущение растяжения приятно, потому что мягкое и аккуратное. Но скоро оно закончится, поскольку мышцы расслаблены и пришло время менять одну часть тела на другую. Но перед этим, Дотторе, успокоившись в напоре, решил хоть немного позаботиться о пациенте. — Тебе холодно? — снимает с правой руки перчатку, измазанную в мутного цвета вазелине. — Немного, — поднимает взгляд на учёного, невольно сводя ноги. Член торчит позорно и с потрохами выдаёт то, как Сказитель «не хочет» секса. — Вставай, — снисходительный тон и халат уже сходит с тела, чтобы перейти на другое. Шестой садится и спрыгивает с стола, который неплохо так морозит все причинные места, на него накинута медицинская форма. — Теперь развернись, — командует, а Скарамучча, продевая руки в рукава разворачивается, отмечая, что одежда ему сильно велика. Это даже немного мило… Со спины сразу же обнимают, обходя ткань целуют в затылок, ниже и ниже, останавливаясь на родимом пятне в виде значка электро элемента. Приятно, даже мурашки идут по плечам, очень скоро ещё и надавят, чтобы наклонить вперёд, приходится упереться руками в стол, благо, теперь тепла чувствуется больше. Подол халата сдвигают в бок, из-под одежды показывается привлекательная фигурка и не менее красивые ягодицы. Плечи обоих вздымаются во вздохе, возбужденном и пошлом, слышно копошение, это Иль Дотторе вынимает член из брюк и трусов. Его останавливает только профессиональный интерес. Пальцы проходятся от области копчика вверх, задирая одежды партнёра, чтобы оголить отверстие между лопаток, закрытое титановыми лопастями. Этот механизм вставлен в кожу и является отверстием для «зарядки» электро энергией, которая и будет питать мальчика в его божественной роботической форме. Из-за постоянных взаимодействии края кожи, под которую вживлен механизм, слегка воспаленные и шелушатся раздражением, но в таких случаях это является нормой. Поскольку это работа Дотторе, объект радует глаз отсутствием гноений или явных инфекций, красота, он увидел то, что хотел. Теперь можно взять в руки баночку со смазывающим веществом, под оборот пациента и наблюдение набрать немного густой смазки на пальцы и смазать ей половой орган. Ведомый отворачивается обратно, думая о том, что любые операции Доктора проходят удивительно успешно. Прямо сейчас, к слову, проходит ещё одна, не менее успешная, поскольку среднего размера, горячий, твёрдый член прислоняется головкой к анальному отверстию, давит на сфинктер, постепенно проникает, заставляя нижнего аж немного качнуться вперёд от непривычного чувства движения и наполненности. Ствол закономерно проезжается по простате, заставляет охнуть, ещё и руки легли одна на бедро, а другая на край стола. Скарамучча закрывает лицо руками, этим же подпирает его, приятно же, черт его дери. На первых парах все делается медленно, так, чтобы ни у кого не возникло травм. Мальчик чувствует чужое тело вплотную к своему, его тепло, слышит чужое неровное дыхание за затылком, скоро ещё и ноги задрожат от напряжения. Движение назад и обоюдный вздох, Шестой чувствует, что ляжка немного измазалась каплей его же предэякулята, создавая на этом месте большую прохладу, отсутствие внимания к его половому органу сказывается совершенно негативно. Теперь он закрывает рот только одной рукой, второй полностью опирается о стол, потому что движения становятся более смелыми и ярко выраженными. Вообще удивительно, что сейчас секс происходит в тишине, обычно Иль Дотторе болтает параллельно с любым делом. Видимо, сказывается то, что он намного чувствительнее, чем может показаться. А держит ведомого в половом напряжении чтобы когда ему самому будет нужно достичь оргазма, сделать это почти одновременно с нижним, стараться для него он не особо в настроении, а так легче оставить впечатление равноправного полового акта. И да — Доктору не нравится, когда Куникудзуси пытается молчать. Не одному же болтать. — Руки на стол, — снова командует, помогая и грубовато укладывая тонкое запястье на металл, сверху придавливая его своей ладонью. — Хочу слушать, как ты скулишь. Даже интересно, ты давишь голос или нет? — слышен бас прямо над ухом, отчего парень отворачивается в сторону, чтобы не наговаривал в ухо. Толчки нарочно становятся немного серьёзнее, чтобы не дать ответить. Партнёр тихо и немного пискляво, к своему стыду, мычит. — Ну что, ты все ещё хочешь игнорировать и избегать меня, м? — заигрывает, с прижатой к столу ручки перемещает свою к затылку Сказителя, берет его за волосы, чтобы повернуть и говорить прямо в ухо. — Тебе разве не нравится? — темп не равномерный из-за лишних движений. — Мне казалось, в итоге ты всегда доволен, куколка, — сам предвестник дышит сорвано, совсем не стыдится этого, говоря с придыханием. — Док, — с агрессией берет его за то запястье, которым держат за волосы. — Больно. — Пфх, это ты называешь «больно»? — мужчина переносит центр тяжели на опорную руку, с затылка мальчишки второй ведёт вниз, по спине, в движениях тазом полностью останавливается, просто прижавшись бёдрами к бердам. — Какие мы нежные, — очень медленно и с лёгким нажимом проходится по вклиненному механизму между лопаток, это явно вызывает неприятные ощущения. — Некоторым такое даже нравится. Ты всегда груб, из-за этого выглядишь так, будто хочешь, чтобы над тобой доминировали в постели, — проходясь по талии опускает прикосновение, оказываясь на торсе Скарамуччи. Уже там просовывает руку под его одежду, оглаживает горячее тельце, нарочно больно щипает за сосок, от неожиданности парень чуть вскрикивает, не слишком громко. — Блять, прекрати ребячество, — сквозь зубы цедит Шестой, пока ему в плечо упираются лбом, все ещё нависая со спины. — Давай быстрее, — уже непонятно, хочет он поскорее закончить или чтобы Доктор наконец двинул бёдрами. — А ты так не сжимайся, а то кончу раньше времени, — смущению и неловкости от слов нет предела. — И сам будешь додрачивать, — поднимается ровнее, ладонь перемещает к шее, чтобы уже скоро сомкнуть на ней пальцы. — Я не навязывался, чтобы этим вместо меня занимался ты, — огрызается, сразу вздохнув и от толчка и от давления на горле. — Не спорь со мной, Шестой, — вау, это что, не глупое унизительное обращение? Даже подозрительно. — То, что тебе нравится притворяться ханжой и думать о том, что я тебя насилую, не значит, что я не вижу, что у тебя встаёт от любого моего ласкового прикосновения, — с лёгкой натугой, потому что скорость их полового акта становится значительно выше. Очевидно, Доктор переворачивает слова партнёра так, как ему надо, но тому уже не до смысла слов, ведь он прав. И не потому что Странник осознанно хочет этого секса или их «отношений», а потому что в его раненой душе есть желание получить любовь. Хоть какую-нибудь. А Иль Дотторе даёт её, хоть и, в мягко сказать, извращенном виде. Что ж, милые беседы окончены, пришло время молчаливых — одни бедра бьются в другие, чтобы создать атмосферу грубости пальцы сжимают светлую шею, заставляя не просто тихо и сдавлено стонать, но и хрипеть. Ученому хочется, чтобы на этой нежной, молочного цвета коже остались синяки от его рук, чтобы Скарамучча скрывал следы их близости и это удавалось тяжело. Чтобы он сам видел их и знал, чей это мальчик, чья это кукла, чей проект, чья собственность в виде миловидного и противного парнишки. Того, кто позорно прогнется под ним, даже если не хочется чего-то — сделает, как миленький сделает, ещё и спасибо скажет, вот настолько он жалкий. От мыслей, ясное дело, возбуждение подходит к краю, а это значит, что пора заканчивать их увеселительное мероприятие. — Ты хочешь кончить? — в полтона на ухо Куникудзуси, вперемешку со сбитым от чувств дыханием и переместившейся с горла ладонью. Слышится невнятный звук согласия, выраженный коротким мычанием. — Тогда попроси меня, малыш, — а рука на бедре, после просьбы он переместит её и доведёт до оргазма, все честно, но ужасно стыдно. — Пожалуйста, — на половине слова перебил себя вздохом, раз отпустили, прикладывает ладонь ко лбу, слегка дёргано жмурясь. — Хватит играться, — сказано наспех, хватается за чужую конечность, напряжённо сжимая пястье у своего бедра в пальцах. Голову все-таки опускает, тяжело держаться, когда намерено выводят. Этого хватит, учитывая строптивый и горделивый характер младшего предвестника — ладонь обхватывает член под бёдрами, в которые размашисто входят, для удобства Доктор выпрямился. Самого уже не хватит на большее, поэтому долбится нещадно и хаотично дёргает рукой на органе нижнего, логично, что он провалился в оргазм первый, орошив спермой пол. Ведущего, соответственно, также пробирает дрожью и стоном, после которого случается семяизлеяние, но внутрь Шестого предвестника. Оба тяжело дышат, секунд пять отходят от разрядки, успокаиваясь. Дотторе вынимает из ануса член, пока Скарамучча поднимается на прямых руках, переводя вес на ноги понимает, что обмякли. Да уж, как всегда, со спермой в заднице он тоже будет разбираться сам, ничего нового. — Мудак, — на выдохе, уже стоя ровно и опуская водолазку без рукавов на живот, где она и должна быть, пока чужой халат, к счастью, прикрывает обнажённый низ. — Дай мне салфетки. — Ты все ещё планируешь избегать меня? — Сказителя начинает раздражать, что Второй зачем-то придрался к своему подозрению и считает его реальностью. Это является правдой, но признанно не будет. — Если да, в следующий раз я не выпущу тебя отсюда, — обнимает, за талию тянет к себе, заставляя прислониться спиной к груди. — Да не избегал я тебя! — шлепает учёного по руке. — Я был занят, я тоже предвестник, а не твоя собака. Дай чем вытереться, если припрутся твои клоны я тут и удавлюсь. — Я бы посмотрел на это, — с игривым смешком, после которого последует помилование и вместе с ними влажные салфетки, которые нужны обоим.