сигарета по Фрейду

Ради справки (нет, не от психиатра), Ястреб в курсе какое у него количество проблем ментального характера, просто это легче игнорировать, чем признать факт того, что с годами эта гора не уменьшается, а стабильно растет в геометрической прогрессии на два сантиметра в месяц. У него точно есть проблемы с аутоагрессией переходящее в загон по рпп и когда-нибудь на пенсии, когда седых волос и перьев у него будет гораздо, гораздо больше он этим займётся. Пока все идет по плану, стабильно и монументальному, как швейцарские часы. Герой смотрит в бланк, преданный кем-то из Геройской Комиссии и задумчиво жует нижнюю губу, нечаянно прокусывая ее клыком до крови. Цирк с конями, а не опросник, ей богу. На часах три часа ночи, последний из сайдкиков, свалил в районе половины первого. В агентстве только сам Ястреб, да охрана. И то, охранник смотрит софт порнушку допричудной эры, заперевшись у себя в коморке и изредка поглядывает на мониторы где ничего стабильно не происходит. Трудно винить его в лени и излишним эскапизме. Взгляд скользит по черным рядам слов. «Чувствуете ли вы усталость просыпаясь по утрам? " «Бывали ли у вас беспричинные приступы смеха или слез? " «Посещают ли вас мысли о смерти? » Ястреб стучит ручкой по губам. Спектакль. Интересно, Леди тоже смотрела на эти вопросы и рассуждала на сколько сдался ей этот анал-карнавал с тестами? А потом взяла и устроила кровавую баню в стерильно белых стенах размазав чужие мозги по стене… Он видел только записи с камер и ни разу не разговаривал с самой Цуцуми с того инцидента. Изолировали ее от общества до смешного быстро, упекли в застенки Тартара на веки вечные. (Ястреб просматривал ее дело миллионы раз, до рези в глазах и боли в висках. Идеальные тесты, которые должны были выявить ранние признаки выгорание и психических отклонений, идеальное поведение — если уж убрать, что каждую пятницу, в течении последнего года она, ужиралась до беспамятства, если была не на задании… У Леди все было идеально. Только между строк мелькали отголоски и осколки грядущей бури, что игнорировали все, у кого были глаза и уши. И сам Ястреб в их числе.) Тесты с осуждением смотрят на черную ручку, занесенную над графой «нет». По факту ответ везде «да». По жизни и для Комиссии ответ отличается. Он же Ястреб. Сияющая молодая звёздочка. А у сияющих молодых звёздочек с голливудской улыбкой не бывает суицидальных мыслей, рпп и профессионального выгорания к двадцати двум. Хочется вишневого пива, найти порнушку по вкусу и проваляться в кровати как минимум сутки. Еще, до дрожи тянет порезать тест на мелкие кусочки, но это уже звоночек, который игнорировать нельзя и придется признать свой невеселый список из ментальных проблем и найти мозгоправа, раньше, чем вылезут первые седые волосы. Номер два хмыкает, дергая уголком губ, думает о чужих мозгах, на белой идеальной стене кабинета бывшего главы Геройской Комиссии, о том, что ел в последний раз часов двенадцать назад, о том, что Даби пропал на неделю и, что выгорание к двадцати двум (годам, не ноль ноль), что-то явно не веселое. Двадцати трём… Декабрь ж на дворе. Точно, день рождения не так давно был. Рождество на носу. (Настроение такое, повеситься под ближайшей омелой, как Один. Или это другая легенда?) Ручка лениво подхватывается пером. Ястреб не глядя заполняет оставшиеся ответы остохреневшего психологического теста, с теми ответами на, которые рассчитывает Комиссия героев. Телефон на углу рабочего стола вибрирует, информируя о входящем сообщении в чате. Знак так-то хороший, потому что этот телефон для связи с одним единственным человеком. Только вспомнил его… Ручка скребет бумагу, герой скользит взглядом по знакомо лаконичному сообщению в чате. За окном разгорается нешуточная вьюга, кости крыльев знакомо ломит, значит завтра потепление. Обломался его приятный вечер в обще софт порно и вишнёвого пива (Даби приучил к этой дряни, у него вообще-то какая-то нездоровая фиксация на всём вишнёвом. Пиво, сигареты, йогурты и тому подобное). Из приятного, возможно, из горелого мудилы, выйдет вытащить хоть немного информации. Он по вечерам если и назначает встречи, значит находится в хорошем расположении духа. Чем незапланированное встреча, тем больше вероятность продуктивного ее исхода. Ястреб сверяет координаты по навигатору. Из хорошего, встреча хотя бы не в районе какой-то заброшки или подворотни. Координаты лав-отеля вызывают почти искренний смех. Перо аккуратно складывает тест и прячет его в выдвижной ящик стола до лучших времен (или завтрашнего утра). * Иногда он так делает. Когда невысказанное эмоции достигают апогея, когда раздражающая пустота в душе начинает приобретать масштаб черной дыры и засасывает туда все остатки сладки душевного равновесия, Ястреб делает… что-то. Что-то тупое. Что-то опасное. Что-то отвратительное. В целом, что-то, что дает ему почувствовать себя чуть меньше героем, чуть больше Кейго Таками. Имя перечеркивается жирным маркером в голове раза по три, на всякий пожарный. Но тут поможет только шоковая терапия и, наверное, если совсем повезёт серная кислота и нейролептики, чтоб потравить глупого бедного мальчика в душе с концами. Не выходит. — План, к слову… — Давай потрахаемся? — прерывает злодея Ястреб. Это… Что-то. Тупое, опасное, от части мерзкое. Не из-за внешности Даби, прости Господи, Ястреб не лукист и все в таком духе, на самом деле горящий ублюдок действительно горяч и все его двойные намеки на «попасть в Лигу, через койку» порядком набили оскомину им обоим. Шутки шутками, а возможно предложением стоит воспользоваться. Даби цокает языком и закидывает ноги на хлипкий скрипучий деревянный столик. Тот явно не в восторге от того, что на него выгрузили тяжеленные берцы и жалобно скулит, намекая, что бутылку чего-то горячительного он может и потерпит, но не такого варварского надругательства. Бирюзовые глаза прожигают в герое дырку, а длинные пальцы складываются домиком на манер какого-то злого гений из третьесортного исекая. Хотя, учитывая обстановку, тут скорее речь про хентай. За стеной, будто в подтверждение внутреннего монолога кто-то громко стонет. — Настолько тебя все заебало? — Даби склоняет голову на бок и распахивает полы плаща, покачиваясь на ножках стула. — Птица, выплеснуть эмоции можно и по другому. Хотя, я польщён. — А как же билет в Лигу через койку? — алое перо давит на ширинку чужих штанов, в которых дыр, собственно, больше, чем самих штанов. — Или отказываешься от своих слов? Перо вспыхивает от одного только взгляда на него и синие искорки оседают на дешевом икеевском коврике под ногами пирокинета. Отголоски в боли в голове гаснет так же стремительно… — Шутки шутками, Птица счастья, но трахаться с человеком на грани нервного срыва не мой конек, — Даби извлекает из кармана электронку (конечно же вишневую). Густой сладковатый дым неспешно заполняет тесное пространство номера в лав-отеле. — Сходи к мозгоправу, мой тебе совет. Или пойди набей кому-нибудь ебало, загони преступника в угол, как большая хищная птица. Ты ж это умеешь. О, нет! Придумал, нажрись в усмерть и, может, тебя это спасет еще на месяцок. Потом, кстати, начнешь медленно спиваться и через годик другой уже будешь таскать в кармане фляжку и суицыднешься на манер Дадзая Осаму, где-нибудь годам к двадцати… Семи? Не двойной суицид, если что. Для этого ты слишком человечный и вряд ли потащишь за собой кого-то еще. Что? — Вещая Кассандра из тебя не очень, и слово «нет», можно сказать словами через рот, — герой заваливается на пружинистую койку и раскидывает крылья по всему периметру. «Напейся и убейся. Или пойди по стопам Наган». Даби до ужаса отчетливо нарисовал худший сценарий из возможных. Худший из вариантов не сложившейся геройской карьеры. — Беспорядочные половые связи — это хрень собачья, хотя этой первый раз, когда ты решил рискнуть, похвально, но я не лучший выбор. А, вообще, про тебя это — рисковое поведение в целом, — монотонно продолжает это исчадие ада. — Проблемы с едой. Ты блюешь не от нервов, а в наказание себя. Ведь наносить самотравмы на идеальное тело опасно, а вот вызывать рвоту не так заметно, как и не есть по несколько суток, пока организм не наебнется. Мурашки бегут по коже. Страх вперемешку с осознанием, Даби будто под кожу ему забрался и в голове прописался. — Мне продолжать или пощадить твое хрупкое эго? — Какая забота, — ворчит герой, пряча лицо в сгибе собственного крыла. За стенкой отчаянно продолжают трахаться, а себя хочется дожать. До злости или до слез, потому что эмоции подступают к горлу, скребут по стенке гортани паучьими лапками и разъедают. — Давай, финальный и похоронный, что же случится со мной еще, вещая Кассандра? Даби замолкает. Слышно только, как он выдыхает дрянной дым и затягивается по новой. Ножки стула отвратительно громко скрипят по полу, прямо в такт ударам соседней койки о стенку и глухому поскуливанию парню по ту сторону стены. Тянет пошутить: это могли бы быть мы, но ты раскопал мои уязвимые стороны и сейчас, наверное, добьешь окончательно, так что стонать под тобой сегодня будет только развалившаяся менталка героя номера Два всей Японии. — Даже не пошутишь про «Клуб двадцать семь»? — кровать проседает под весом второго человека, а большая горячая ладонь стискивает колено. — Если, что планирую быть, как Курт Кобейн. Достанешь мне дробовик, по дружбе? — глупый язык никак не может заткнуться и становится даже как-то противно от самого себя, глаза разъедают слезы. Вау. А его действительно сильно приперло, раз он разоткровенничался настолько и позволяет этой стороне выйти наружу показаться злодею. Даби фыркает от смеха. Абсолютно саркастично и иронично, Ястреб почти видит эту улыбку в полумраке номера. — Ну, так что там с моим невеселым будущем? — Помимо очевидного, думаю алкоголизм, анорексия, скатывание в топ сто, вместо топ три, родительская модель поведения. Агрессия, что наконец найдет выход и сожрешь ты себя сам, Птичка, с потрохами. Про суицид, кстати, я серьезно. И ты про винтовку не пошутил, — грудь сдавливает будто тяжелым камнем. Не вдохнуть, не выдохнуть, ни слова из себя выдавить. — Я наковырял достаточно много, чтобы ты наконец расплакался и дал этому говну выйти из твоей головы или… Сухой всхлип слетает с губ, а Ястреб лишь сильнее утыкается лицом в крыло в попытке спрятать пылающее лицо. Вот и поговорили, вот тебе и продуктивный диалог со злодеем, вот тебе и разведка, и наблюдение с близкого расстояния. Все и сразу, блять. Страх и невысказанные чувства захлестывают с головой, а у Ястреба их оказывается уже на целый Эверест. И Эверест падает на него оглушительно громко, давит на плечи, голову, засыпает снежной лавиной, пока слезы стекают по лицу, а все что он задвигал на задний план годами выходит наружу вместе с плачем, курлыканьем, почти что воем. Герой сворачивается на кровати и думает (где-то между очередной волной истерики и потоком слез), что предложение про мозгоправа из уст Даби было конструктивнее некуда. Такое лечат и желательно таблетками, только не удобно ли Комиссии держать его такого скованного травмами комплексами под боком. Ведь нездоровый альтруизм и немая благодарность, за то, что вытащили из трущоб и свалки мироздания, идут впереди планеты всей. Ему банально страшно очутиться там, где сейчас Наган. Потерять ориентиры все и сразу. Потерять остатки личного пространства, потерять любовь окружающих. Ведь он буквально зависим от всего этого. — О чем была и речь, — горячие руки заботливо и неожиданно сильно притягивают номера Два к себе. Усаживают его на колени злодея. Даби баюкает его в объятьях, терпеливо ожидая, пока приступ самоненависти и самоедства отпустит. Ком желчи подступает к горлу и тянет по привычки сбежать в туалет, засунуть два пальца в рот и… Наказать себя. Даже страшно от того, насколько точно пирокинет описал его способ справляться с проблемами. Боже. Неужели он настолько очевиден? * — Знаешь, — голос царапает наждачкой горло. — Для парня с улицы, у тебя какие-то ненормально широкие познание в психоанализе. Даби щиплет его за ребро и лезет наглыми пальцами под куртку. Наглаживает геройское боди, обводит подушечками пальцев мышцы, изучает… — Ты хотел сказать для парня с ментальными проблемами, в количестве больше, чем звезд на небе мои познания почти пугают? — Не переоценивая себя, — грустный смешок режет скулы и уголки губ. — Серьезно, ты ж по ментальным болячкам мне фору дашь. Злодей хмыкает, уделяет излишнее внимание ноющим на погоду крыльям и согревает их основание причудой. На самом деле, был бы ему сейчас бесславный конец, будь пирокинет не в таком хорошем расположении духа. Паранойя острой иглой жжет мозг и тут же пропадает, стоит теплому дыханию, опалить нежное место за ушком. — У мамы было ПРЛ, а у папы комплекс Бога. Что выросло, то выросло, — шепчет Даби, будто доверяя самый главный секрет и мозг откладывает эту информацию на подумать. Перья улавливают пульс и тот не лжет. Ментальные проблемы родителей не сюрприз, но в диагнозы злодей свято верует сам. — И для того, чтобы держать весь этот чудный коктейль из Эдипового комплекса и не пройденной в адеквате сепарации и еще пару сотен других отклонений в узде, про них лучше знать, Птенчик. — То, что не убивает нас, делает нас сильнее? — фыркает Ястреб, изворачиваясь в чужих объятьях. — Скорее, то, что не убивает нас, дает нам специфическое чувство юмора и вштыренные методы адаптации, но от истины ты не далек, Птаха, — в бирюзовых глазах плещется какая-то нездоровая запредельная нежность. Что-то из серии снятой маски и Ястреб с ужасом осознает, что видит своего информатора таким впервые. То есть… Нет ерничества, нет никаких насмешек и шпилек, что уничтожают самооценку на корню и заставляют чувствовать себя хуже, чем есть на самом деле. Нет. Даби открыт настолько, что это почти тревожит. За маской говнюка прячется кто-то… младше. Почти ребенок. Ястреб улавливает чужое настроение птичьим зрачком, быстрее, чем сам пирокинет успевает осознать фатальность ситуации. Хотя после сегодняшнего, границы их взаимоотношения явно дали не то трещину, не то перешли на новый уровень. Усмешка-оскал на губах, напряженная кожа под скобами, попытка побыстрее спрятаться и в воздухе почти физически ощущается слово «зря». Паранойя Даби имеет большие по своему проявлению масштабы, так что герой дает спустить все на тормоза, сохраняя в голове образ запечатленный всего на мгновение. — И если серьезно, Птица, — его безбожно быстро и профессионально раскладывают на пружинистом круглом матрасе. — Психоанализ, это что-то по большей части из Фрейда. Крылья тревожно шуршат, пока Даби огромной гибкой кошкой седлает бедра героя. — У Фрейда все сводится к сосанию члена и гомосексуализму, — скудные познания в этой области, подчерпаные в основном из пьяных разговоров с Руми, срываются смехом и ощущением легкости в голове. Такое долгожданное чувство, после получасовой истерики. Измученный разум стремиться продлить короткий эндорфиновый приход, хоть как-то. Ястреб рефлекторно трется бедрами о шов чужих брюк. — И помнится, первое относилось, как раз к заядлым курильщикам. Даби откровенно хохочет в голос. Запрокидывая голову назад и выглядит, таким потрясающе счастливым в этот момент, что его хочется оставить на своей фотокарточке памяти именно таким. Бледным в полумраке комнаты, с мутно поблескивающими скобами на лице и темными провалами ожогов, что делают его похожим на демона больше, чем на человека. Демона искусителя… В выпирающую косточку бедра недвусмысленно упирается, что-то твердое и горячее. — Знаешь, Фрейду тоже прилетал такой вопрос, Птенчик, — урчит пирокинет, скидывая с себя тяжелый кожаный плащ. — На что отец всея психиатрии и психоанализа ответил: Иногда, сигарета, это просто сигарета. Кстати. Сам Зигмунд курил огромные черные толстые сигары. * Иногда, сигарета — это просто сигарета. Ястреб сжимает руками простыни и зажмуривается до звездочек перед глазами, готовый спорить до хрипоты с отцом всея психоанализа. Потому что в случае Даби… метафорическая сигарета означала, и кое-что другое. Рот у него умелый горячий, губы плотным кольцом обхватывают возбужденную покрасневшую от прилива крови головку. Он нежно посасывает ее, играется кончиком языка со щелочкой уретры, втягивает щеки создавая ощущение вакуума и остатки здравого смысла покидают голову вместе с умелыми пальцами, что размазывают, растирают смазку вокруг плотно сжатого колечка мышц. — Ты всегда такой тихий, Пташка? — влажное дыхание опаляет нежную кожу бедер, пока злодей запечатляет на них укусы и засосы. Те вязью расцветают алыми бутонами, грозя на утро превратиться в полноценный букет из следов ночного приключения. Или как там в самом начале выразился Даби? Последствия рискованного поведения в следствии установления беспорядочной половой связи? — А ты всегда таскаешь в кармане смазку на важные встречи и переговоры? — себя хочется заткнуть. Ястреб привык быть тихим. Привык зажимать себе рот во время дрочки в одиночестве. Чтобы не издавать лишних звуков, привык к тому, что могут застукать. В застенках Комиссии героев было стыдно и неприятно. А мимолетным партнерам, что были после, уже во взрослой жизни вне стен, даже нравилась его сдержанность… — Это не ответ, Птаха, — Даби быстро и по собачьи лижет поджимающиеся яички. — Покричи и почирикай, здесь самое место для подобного. На попытку уйти от ответа, его черт подери подбрасывает на чертовой койке будто на родео, стоит злодею обхватит одно яичко губами, погрузив его себе в рот. Руки, когти, цепляются, мешаются в темных жестких волосах, оттягивая их. Пятки упираются в скользкие простыни, а бедра дрожат от напряжения, первый полноценный стон разрывает все происходящее на «до» и «после». — Умница, — столько порочного голода в чужом голосе и столько немого обожания во взгляде. От Даби хочется спрятаться… — Давай для закрепления результата, еще раз? Мне нравится, как ты звучишь. Длинный узловатый палец, щедро смазанный лубрикантом, проникает в тело героя по костяшку одним слитным движением. * Момент, когда он оказывается лежащим грудью на матрасе, с высоко поднятой кверху задницей, Ястреб упускает настолько же постыдно, как и проникновение третьего пальца. Смазки в нем настолько много, что та оглушительно громко хлюпает, стекает меж широко разведенных ног и капает на вискозные простыни. Когти оставляют глубокие зацепки на подушки. Воркование чисто птичье, спрятанное даже от самого себя в застенки разума, вибрирует в груди и срывается с губ, пока Даби просто лениво трахает его рукой. Мышцы трепещут, стараются сжаться на умелых длинных пальцах. Светлая челка липнет ко лбу, а из уголка губ стекает слюна, чувствовать себя настолько <i>разрушенным<i> под кем-то было просто несравнимо ни с чем. Основание крыльев крепко сжимают. — Расслабься, Птица, и не дергайся, — поплывший в конец мозг не сразу индефицирует возню за спиной и шуршание фольги, как что-то важное. До топ Два доходит спустя непростительные тридцать секунд, и он поворачивает голову на бок, смаргивая слезы удовольствия. Вид Даби стоит отдельной оды в какой-нибудь порно-сфере. Квадратик презерватива, зажатый меж губ, собственнический взгляд и… Герой хнычет, ощущая, как чужие пальцы покидают разработанный вход. Пустота кажется чем-то невыносимым и он тянется сам ее заполнить. Хоть как-то… И тут же получает по рукам и слышит неодобрительное цоканье языком. — Чуть больше терпения, маленький герой, — пакетик с презервативом Даби буквально открывает зубами. — Не спеши. * Где-то по середине между мыслью «слишком громко» и «слишком много», Ястреб уверен, что потерял, что-то важное в себе. Совесть, мораль и что-то еще, что так долго гложило душу и сейчас буквально решило покинуть его в процессе того, как его безбожно втрахивают в матрас в самом дешевом лав-отеле на отшибе Токио. Колени предательски дрожат, из разработанного входа течет смазка, в которой можно утонуть, а с члена буквально капает… Ястреб думает, что настолько хорошо ему не было никогда, даже наедине с собой, когда по хорошему можно оторваться и не сдерживаться. Основание крыльев больно сжимают, Даби буквально насаживает героя на свой член удерживая за них, не давая пространства для маневра и лишь с каждым толчком все больше и больше подводя к краю. Поза откровенная, слишком открытая, в сочетании с потоком пошлости, что буквально льется из чужого рта, все это убивает. Пахнет чем-то паленым и еще Ястреб готов поспорить, что завтра обнаружит на ягодицах и талии отпечатки ожогов в виде ладоней, в тех местах, где Даби терял контроль над собой. И не то чтобы он будет жалеть о подобном. Голос срывается, головка внутри задевает чувствительный бугорок простаты, а ноги разъезжаются буквально страшной силой. Удерживать себя в нормальном положении, а не дать целиком плюхнуться на живот, потираясь членом о матрас с каждой секундой все сложнее и сложнее. — Давай, Птенчик, — жар, дым, ласка и приказ в тоне. — Отпусти себя, кончи, для меня. Ладонь скользит между ног и дразнит, ласкает. Играется. Размазывает предсемя по головке, дрочит в такт собственным толчкам и это слишком. Пик, предел, Ястреб отчаянно мотает головой, выгибается дугой до хруста в пояснице и изливается на простыни под собой, наконец позволяя растечься себе по кровати кучкой перьев. Даби упорно продолжает удерживать его за бедра, окончательно срывая хоть какое-то подобие ритма. * — Эй! Щелчок по носу приводит его в себя. Ястреб заторможенно моргает и обнаруживает себя сидящим в поддоне старенькой разбитой и убогой душевой. Здесь душно и все тает в жаре горячего пара. Ресницы слишком тяжелые и держать глаза открытыми физически сложно. — С возвращением в мир живых, — Даби сидит перед ним на корточках. — Как ощущения после сеанса психотерапии? Горячие струи воды обжигают крылья. Сушить их придется долго, но сейчас это будто не самая большая проблема на горизонте. — Сидеть больно, — неразборчиво, откликается герой, беззастенчиво прильнув к чужому телу. — Еще есть подозрения, что меня поимел поезд. В целом, восхитительно. Смех злодея отражается хриплыми переливами от мутных стенок замызганной кабинки.