Зарисовки импровизация

- Серый, Серый, Серый! - Чего такое, Арс? Армянин устало поднял голову и потер глаза, позволяя усталому вздоху вырваться наружу. С Арсом можно было не напрягаться. Можно было позволить своим демонам сидеть рядышком, не скрывая их и не пытаясь как либо прикрыть шрамы и еще истекающие кровью раны, нанесенные этими же демонами. Можно было даже не замазывать синяки под глазами. С ним вообще... Все можно. Брюнет только хотел начать пламенно рассказывать что то явно радостное и, не побоимся этого слова, ахуенное, но, увидев выливающееся за рамки депрессивное настроение друга, тут же забыл об этом. - Серж... Что, совсем никак? - Да, Арс. Никак. Она только еще больше стала, сука. На глаза навернулись предательские слезы, а голос к концу фразы повысился на пару октав, чего Матвиенко не мог позволить себе даже наедине с самим с собой, что показывало всю бедственность положения. Попов поглядел на лучшего друга взглядом, полным поддержки и надежды, и, положив руку ему на плечо и несильно сжав, как бы передавая этим свой позитивный настрой, тихо заговорил: - Все наладится, Серёж. Все наладится. Я верю в это, и ты... Ты тоже верь. И все будет хорошо. Я обещаю тебе. Ладно? Матвиенко легонько кивнул, обнимая диванную подушку и прижимая ее к себе, стараясь сдерживать так и наровившую выкатиться слезу. Арсений, прекрасно понимая, что лучше сейчас оставить друга ненадолго одного, чтобы не стеснять его еще больше, тихонько встал с дивана и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Армянин погрузился в свои мысли, вспоминая ,его,. Причину его сечашнего плохого самочувствия и настроения, причину его слез и депрессии, причину его любви и невозможного желания быть с ним... ,,Вспомнишь солнце - вот и лучик,, Дима зашел внутрь с каким то нечитаемым выражением лица, и Сережа, думая, что вернулся Арс (в это время Шаст вообще еще спит, когда Арс ночует не с ним, и его лучший друг недалек от него) поднял совсем немного заплаканное лицо на вошедшего, намереваясь, кажется, что то сказать, но застыл, завидя объект его любви и влюбленности. ,,Обьект,, также застыл, шокированно глядя на Матвиеныча, но спустя пару секунд резко сорвался с места, в два шага подходя к сидящему на диване Сереже. Позов опустился на колени перед возлюбленным и положил руки на его разведенные колени. Матвиенко вздрогнул, как только руки коснулись его бедер, но явно не был против, не двигаясь. - Сереж? Что случилось? - в голосе Димы явственно слышались очень беспокойные нотки. - Сереег. Ну чего... - Чего-чего, люблю я тебя, вот чего, - немного зло, но больше отчаянно выдал Матвиенко, выныривая из под подушки, в которую до этого уткнулся лицом, прячась. Глаза были немного покрасневшие, а хвостик на макушке растрепался, из за чего несколько прядей торчали в разные стороны. Дима отметил про себя, что со стороны Матвиеныш похож на какого то бедного котенка, и даже прошептал себе под нос что то на подобие ,,котеночек,, , и только после этого до него дошел смысл сказанного его возлюбленным. ,,Котеночек,, в это время немного шокированными глазами смотрел на того, кому только что признался в любви, потому что услышал это ласковое прозвище и был шокирован осознанием того, что это его, заспанного, раскрасневшегося от слез, с синяками под глазами и растрепанным хвостиком (да и просто хвостиком!) и с отвратительным телосложением считают не кем иным, как котеночком. - Что? - произнесли они одновременно. - Что слышал, - почему то злобно вскинулся Сережа, сам не понимая, откуда в нем взялась это агрессия. Возможно, это обида за то, что его никто не любит, возможно, обида за то, что единственный человек, которого он по настоящему полюбил всем сердцем, никогда не сможет ответить ему взаимностью, а возможно, это обида от того, что так долго терпел невыносимую боль от невозможности дарить и получать любовь от любимого человека, вместо этого получая обидные фразы про внешний вид и ненужность, про свою никчемность и как он мешает всем им - то, что он и так прекрасно знал. Слезы снова застелили глаза, мешая видеть, и Сережа вновь уткнулся в подушку, чтобы Позов не увидел его позора (еще и такого в его копилке не хватало). - Одинокий котеночек. - выдал снова задумавшийся Дима так, будто озвучивал кому то диагноз наподобие пульпита, только что его установив и уже решая про себя, как лечить дальше. Матвиенко, услышав такую необыкновенную оценку его злобных и неожиданных даже для него выпадов, резко поднял голову, вновь воззаряясь на своего любимого человека, игнорируя защемившее сердце от вновь прозвучавшего ласкового прозвища. Позов, увидев скатившуюся слезу по щеке своего котеночка, не задумываясь о том, что делает, тотчас протянул руку, и, ласково придерживая Сережино лицо, вытер слезу большим пальцем. - Я тоже. Сердце Матвиенко пропустило пару ударов, так как это ,, я тоже,, могло означать, кажется, только одно, но если нет?... - Что ,, тоже,,? - пробурчал он в подушку, пытаясь придать голосу незаинтересованность. - Тоже люблю тебя, котеночек. Вот теперь сердце Сережи, кажется, остановилось навсегда, как подумал он, пока не увидел такую добрую улыбку на лице ,,коллеги,, и сердце не поскакало, как бешенное. Глаза в глаза, учащенный пульс, медленное сближение.. и вот, случилось то, что было желанно обоими уже не первый год. Дима мягко сминал губы Сережи своими, а тот иногда покусывал верхнюю губу его бывшего друга. В какой то момент со стороны двери раздался, кажется, радостный визг, но парни не услышали, полностью поглащенные друг другом. А за дверью тем временем счастливо улыбающийся Арсений пытался успокоить радостно прыгающего Шастуна, который не мог держать радость от воссоединения друзей в себе, и потому выражал ее, как мог. Около кабинета появилась ещё одна самозабвенно целующаяся парочка. Паша со Стасом молча покуривали в сторонке, строча фанфики.