Long Trip to Infinity

— Как поздно, боже. — Бубнил со своего места Минги, допивая уже пятую банку газировки. — Хорошо, что купили с запасом. Минги не первый раз с парнем отправляется к родителям Юнхо. Но раньше они ездили днём или на автобусе, или на поезде до ближайшего к дому родителей. Но в отличие от остальных раз, сегодня они поехали вечером, почти ночью. Не смотря на то, что сейчас весна, темнеет всё ещё рано. Примерно в девять уже не было ни единого намёка на солнечный свет. Сон боялся за состояние своего парня. Юнхо вёл машину невозмутимо, но поводов для беспокойства было всё равно много. Они ехали сразу после работы, только перекусив и взяв вещи. У самого Минги уже глаза от усталости закрывались, а у Юнхо не было ни крупицы сна в глазах. Хотя Сон даже себе никогда не признается, что это лишь из-за его недосыпа, снова лёг в три ночи, засидевшись с работой над новым альбомом, и его нужно доделать к июню, Хон уже назначил дату камбэка, а Сон не мог разочаровать эйтини. Юнхо вёл уверенно, специальные очки помогали уменьшить рябь в глазах, которая появлялась от света фар ппроезжающих рядом машин. Чон старался не наезжать на кочки, не обгонять другие машины, только бы не вызывать ещё большее беспокойство у Минги. Юнхо прекрасно понимал, что от подготовки к предстоящему возвращению очень страдают, в первую очередь, Сон и Хонджун. Так что он старался не волновать первого по пустякам. Для Юнхо было важно именно сегодня поехать к родителям, скоро день рождения мамы, поэтому нужно было подготовиться к празднованию, а Минги бы это с лёгкостью растормошило и сняло ему стресс. Сон и госпожа Чон, кажется, любили друг друга даже больше, чем Юнхо любит их двоих вместе взятых. — Блять! — Всё-таки наехал на кочку. Газировка плеснула Минги в нос, хорошо что не разлилась. — Юно, сколько ещё ехать? — Думаю ещё час или два. Примерно. — Можем мы устроить перекур? — Попросил Сон. — Я достану ещё одну коробку газировки... А ещё я хочу в туалет. — Последнее он добавил как-то слишком радостно. — Принцесса, конечно остановимся, ещё чуть чуть. Как спина? Не болит? Как подушечки? Юнхо прямо после работы заскочил в магазин, где продавали всякие ортопедические подушки, и купил для парня те, что были для компьютерного кресла. Чтобы спина не уставала от длительного нахождения в одной позе. — Спасибо, нет, спинка не болит. Только знаешь, мне так сейчас странно. — Что странного, милый? — Это ты тут милый, такой сосредоточенный на дороге, ужас! Тогда Юнхо заметил, что Минги нагло пялился на него уже долгое время. — Шея не затекла? Постоянно в этом положении? — Ну вот сейчас остановимся и я разомнусь. — Хорошо. Так они доехали до первой остановки на их пути. Минги всё время пялился на Юнхо, а тот, в свою очередь, переодически поглаживал своего парня по мощным бёдрам, периодически отыскивая на них руку, переплетая их пальцы или целуя его руку. Поцелуи нежные, такие невесомые, что казалось, будто Юнхо боится, что это всё иллюзия, будто это не они знакомы уже восемь лет и совершенно не они встречаются уже второй год, не они. Но опасения Юнхо были напрасны, и Минги всячески доказывал это, целуя в ответ уже в щёку или губы, не рискуя продлевать поцелуй, боялся отвлечь водителя. Но вот и остановка где-то у заправки. Минги выпрыгнул из машины чуть ли не на ходу и бросился к магазинчику на заправке, то ли чтобы побыстрее сходить в туалет, то ли чтобы купить чего вкусного. А Юнхо принялся заправлять машину. Третья колонка. Звёзды на небе. Натопленная, от слишком долгого пребывания в ней, машина. Ехали без остановок уже четыре часа, сложно было обоим. Через минут пять Минги вернулся к машине с двумя пакетами кислых червяков харибо. — Принцесса, всё нормально? Размялся? — Юю, вообще-то ещё нет. Сон положил мармеладки на своё сиденье и включил музыку в машине, перед этим прибавив её так, чтобы и Юнхо было слышно. — Наша песня? — Поинтересовался Чон у парня, пока тот вылезл из машины обратно. — Да, наша. Мне нужно размяться. И он начал танцевать. Так искренне, будто в последний раз или на концерте. Отдавался полностью, не смотря на то, что на заправке был только он, Юнхо и какая-то женщина, работающая в магазине. Минги любил танцы, особенно те, где нужно было делать резкие или сложные движения руками или ногами. «Халазия» была одной из таких хореографий. Минги танцевал, не боясь случайных глаз, что увидят его импровизацию и неправильное исполнение некоторых элементов оригинального перформанса. Единственным, кто за ним сейчас наблюдал, был Юнхо, для кого Сон сейчас и танцевал, изменяя хореографию так, чтобы можно было незаметно с ним по флиртовать. Чон привык к таким нападкам со стороны младшего, поэтому просто стоял, подбоченясь и склонив голову вправо. Он просто наблюдал, наслаждался свободой, в первую очередь той, которую сейчас ощущал Сон. Высокие чувства, когда ты их ощущаешь то начинаешь разделять все эмоции партнёра, волшебное ощущение, но, одновременно с этим, и очень болезненное. Ведь, увы, ты чувствуешь не только радость, но и грусть, печаль, страх. Иногда по отдельности, иногда и одновременно. И порой так хочется спрятать любимого человека от этого всего "плохого", но это просто не возможно, и остаётся лишь радоваться таким моментам ложной свободы от всего на свете. Невольная улыбка сама появляется на лице Юнхо. Слишком он сильно чувствует и любит эту принцессу. — Отдохнул, дорогой? — Спасибо тебе за всё, Юю, ты бы знал, как сильно я тебя люблю. Минги медленно подешёл к старшему, и на пробу поцеловал, получив ответ. Юнхо опустил свои руки на тонкую талию парня чуть притянув его на себя. Заставив тем самым себя обнять. Такой страстный, но ни капли не пошлый поцелуй, нежный, приторный из-за оставшегося на языке вкуса колы, долгий. Первым отстранился Юнхо. — Так что, это нам на двоих мармеладки? Да, принцесса? — Знаешь Юно, у каждого человека, который любит жёлто-фиолетовых червячков, должен быть тот, кто будет есть красно-зелёных. Ты просто не представляешь, как я счастлив, что именно ты являешься этим человеком! Может это и не навсегда, но точно на долго. Завтра они уже вряд ли вспомнят о этой остановке, будут заняты подготовкой ко дню рождения мамы Юнхо и даже, возможно, не выспятся. Но всё пройдёт. Всё, кроме их, таких искренних и постоянных чувств.