Мой ангел хранитель

На часах было 6:45 утра. Мундроп, вопреки своему обычному графику «проснуться за 5 минут до выхода», уже сидел на кровати, запустив пятерню в взлохмаченные черные волосы. Он выглядел так, будто всю ночь решал теорему Ферма, хотя на самом деле просто пялился в стену, прислушиваясь к тишине. Квартира казалась пустой. Обычно Мун не обращал внимания на одиночество — он привык. Но сейчас в воздухе висело что-то чужеродное. Какое-то... присутствие. — Эй... Ты тут? — хрипло спросил он. *Тишина* — Я знаю, что ты меня слышишь, глюк. — Я не глюк! — обиженно донеслось с подоконника. Санрайз, принявший «полу-видимую» форму (нимб и крылья он пока научился прятать, но сам был слегка прозрачным — как стекло с дождливой стороны), сидел там, скрестив ноги по-турецки. Его белые волосы мягко светились в утренних лучах, а зеленые глаза смотрели с укоризной. — И вообще, доброе утро, — добавил он, поправляя невидимый нимб. Мундроп закатил глаза так выразительно, что это могло бы стать новым видом спорта. — Доброе, блять, утро, — буркнул он, натягивая одеяло обратно. — Снился же нормальный сон... Теплый, уютный, без крылатых психопатов. А тут ты со своей запеканкой. — Что за сон? — Сан подлетел ближе, повиснув в воздухе прямо перед лицом Муна. Он завис вниз головой, как летучая мышь, и его белые волосы рассыпались в разные стороны. — Расскажи! Мундроп вздрогнул от неожиданности. Когда перед тобой в полуметре появляется перевернутое лицо — пусть даже симпатичное, с веснушками и зелеными глазами — это вызывает рефлекторное желание ударить. — А ну слезь с моего лица! — рявкнул Мун, отмахиваясь рукой. Ладонь прошла сквозь голову Сана насквозь, и это было настолько жутко, что Мун поспешно убрал руку под одеяло. — И вообще... не твое дело, что мне снилось. — Ой, да ладно, — Сан перевернулся обратно и сел на край кровати. Кровать не прогнулась под его весом — потому что веса не было. — Тебе явно снилось что-то приятное. Ты даже улыбался во сне. — Я не улыбался! — Улыбался-улыбался. Я всю ночь за тобой наблюдал. Мундроп замер. — ...Ты что, серьезно? Всю ночь? — Ну да. — Сан пожал плечами. — Ангелы-хранители не спят, знаешь ли. У нас обеденный перерыв раз в тысячелетие, и то по праздникам. — Это так жутко, — Мун передернул плечами. — Просто невыносимо жутко. Ты что, смотрел, как я сплю? — А что в этом такого? Ты сопел, иногда ворочался, один раз сказал «Монти, не клади сюда ноги». — Сан задумчиво посмотрел в потолок. — Кстати, куда именно он не должен был класть ноги? Я не понял. — Заткнись! — Мун запустил в него подушкой. Подушка, разумеется, пролетела сквозь Сана и шлепнулась об стену. — Заткнись и убирайся из моей спальни, пока я не нашел святую воду! — Святая вода не действует на ангелов, — назидательно сказал Сан, паря к выходу. — Мы ею, наоборот, умываемся по утрам. Кожа мягкая становится. Мундроп закрыл лицо ладонями и громко, от души, выругался матом. Сан, услышав новые слова, мысленно занес их в список «не повторять» и полетел на кухню — изучать обстановку. Минут через десять Мун выполз из спальни. Его черные волосы торчали во все стороны, как у ёжика, футболка была надета задом наперед, а на лице читалось выражение человека, который уже смирился с тем, что сегодня будет тяжелый день. — Кофе, — хрипло сказал он, направляясь к турке. — Где кофе. — В шкафчике слева, — услужливо подсказал Сан, который уже успел изучить кухню вдоль и поперек. — Но я бы на твоем месте выпил сок. Или съел запеканку, которую я приготовил! Мун открыл холодильник... и замер. Внутри, помимо двух банок энергетика (которые Сан, видимо, не нашел в прошлый раз — они лежали за коробкой с замороженными пельменями), аккуратно стояла тарелка с творожной запеканкой, накрытая пищевой пленкой. Рядом — стакан свежевыжатого апельсинового сока. И даже маленькая вазочка с ягодами. — Это... — Мун медленно повернул голову в сторону беловолосого. Его алые глаза сузились. — Твоих рук дело? — Я старался! — гордо заявил Сан, сложив руки на груди. Его крылья за спиной довольно дрогнули. — Правда, мне пришлось три раза ронять вилку, пока я учился ее поднимать, и мука была везде... и я случайно разбил одну тарелку... и сжег полотенце... Но ничего! Ангелы-хранители не сдаются! — Ты сжег мое полотенце? — Оно само загорелось! Я пытался его намагией починить, но что-то пошло не так. Мундроп глубоко вздохнул. Выдохнул. Посчитал до десяти. Потом закрыл холодильник и достал кофе. — Я не ем запеканку, — сказал он, насыпая зерна в кофемашину. — И вообще, с чего ты взял, что я буду слушать какого-то призрака с крыльями? — С того, что иначе ты попадешь в ад! — выпалил Сан, подлетая ближе. — Там, знаешь, смола, котлы, музыка Верки Сердючки по кругу... Я там был, кстати. В экскурсионном туре, когда меня только завербовали. Не советую. Мун хмыкнул, заливая кофе кипятком. — Звучит не страшнее, чем контрольная по физике. — Ты вообще понимаешь, что я тебе жизнь спасаю?! — возмутился Сан, размахивая руками. В этот момент его ладонь прошла сквозь чашку с кофе, и та чуть не опрокинулась. — Ой! Прости! — Аккуратнее! — Мун успел схватить чашку. — Это мой третий кофе за утро! Он мне нужен, чтобы не убить тебя! — Но ты не можешь меня убить, я уже мертв. — Я найду способ. Они уставились друг на друга. Сан с искренней обидой, Мун с усталой злостью. На пару секунд повисла тишина, нарушаемая только урчанием кофемашины. А потом зазвонил телефон Муна. Тот мгновенно оживился. Его лицо, еще секунду назад хмурое и раздраженное, разгладилось, словно по нему прошлись утюгом. Алые глаза засветились мягким, почти детским теплом. На экране высветилось: **«Монти ❤️»**. — Привет, звездочка, — мурлыкнул Мун в трубку. Его голос стал совершенно другим — низким, бархатным, с нотками нежности. Сан даже бровь удивленно приподнял. — Да, я уже проснулся... Не-а, голова не болит... Давай, я тебя у школы встречу? Санрайз подлетел ближе. Ему было неловко подслушивать, но, во-первых, он ангел, а ангелы должны знать всё о своих подопечных, а во-вторых... ему было просто любопытно. Он никогда не видел, чтобы кто-то так разговаривал с парнем. С того конца провода донесся веселый голос, слегка искаженный динамиком: — *Мунь, слушай... я сегодня не могу. У меня внезапно дела... Но завтра обязательно! Клянусь! Целую, пока!* — Дела? Какие дела? — Мун попытался скрыть разочарование, но у него плохо получилось. — Ладно... Звездочка, ты только... ну, будь осторожен там. — *Конечно, детка. Ты же знаешь, я только твой. Пока!* Короткие гудки. Мундроп опустил телефон, уставившись на экран. Его лицо снова стало хмурым, но в уголках губ все еще пряталась та теплая, глупая улыбка, которая появляется только когда думаешь о ком-то любимом. — Он тебя любит? — осторожно спросил Сан, паря рядом. — А ты не понял? — Мун спрятал телефон в карман и снова стал колючим. — Отвали. Не лезь не в свое дело. — Просто... — Сан замялся, подбирая слова. — У тебя лицо светилось. Когда ты с ним говорил. — Я сказал — заткнись! — Мун схватил кружку с кофе и демонстративно отвернулся к окну. Но его уши покраснели. Сан это заметил и сделал мысленную пометку: «Мундроп краснеет ушами. Мило». Сборы в школу прошли относительно спокойно. Санрайз выяснил, что может проходить сквозь стены (это было странно и щекотно, особенно в ванной, но оттуда он быстро вышел), а еще — что Мундроп невыносимо долго выбирает худи. — Черное, серое или темно-синее? — бормотал Мун, стоя перед открытым шкафом. — Они одинаковые, — заметил Сан, зависнув на потолке. — Нет! У черного капюшон с ушами, у серого — без, а у темно-синего есть потертости на локтях. Ты вообще ничего не понимаешь в моде! — Я ангел, у нас дресс-код: белые одежды и крылья. — Ну так и носи свои белые одежды, а меня не учи. В итоге Мун выбрал черное худи с капюшоном-кошачьи уши. Сан промолчал, но про себя подумал, что это очень мило. И совершенно не вяжется с образом того грубого, матерящегося парня, которого он увидел вчера. Они вышли из дома. На улице было прохладно, сентябрьское утро пахло прелыми листьями и бензином от проезжающих машин. Сан парил сбоку, стараясь не привлекать внимание прохожих (хотя его все равно никто не видел, но он волновался). — Ладно, рассказывай, — буркнул Мун, переходя дорогу на красный. — Какой у тебя план? Будешь петь мне колыбельные по ночам? — А вот так делать не надо! — Сан схватил Муна за капюшон и дернул назад. От неожиданности Мун споткнулся и вернулся на тротуар. Мимо как раз пронеслась машина, сигналя. — Ты что, ослеп?! Там красный горел! — Ай, блять! — Мун потер шею. — Как ты вообще меня схватил? Ты же бесплотный! — Я тренируюсь, — гордо сказал Сан. — Моя миссия — защищать тебя. Даже от твоей собственной дурости. — Сам ты дурак... — Итак, план! — Сан поднял палец вверх, принимая позу учителя. — Мой план — сделать твою жизнь лучше! А для этого нужно: пункт первый — отучить тебя от вредных привычек. Никаких сигарет, никаких энергетиков, никаких ашек. — Ты не моя мамка. — Пункт второй — заставить делать уроки самостоятельно. ГДЗ — зло! — ГДЗ — спасение. — Пункт третий — прибраться в твоей квартире, потому что там антисанитария! Я нашел вчера под диваном огрызок, которому, кажется, месяц. — Пункт четвертый: я тебя выгоню, — хмыкнул Мун, сворачивая к школе. — Ты не мой папа. И не мой парень. Ты вообще никто. — Я твой ангел-хранитель! — возмутился Сан, догоняя его. — Это ответственнее, чем быть папой! Папы иногда ошибаются, а ангелы-хранители — нет! — Ты вчера случайно разбил мою любимую кружку, пытаясь сделать чай. — ...Это была тренировка. На ошибках учатся. Мун закатил глаза и вошел в школьные ворота. В школе Санрайз офигел. Во-первых, Мундроп учился в параллельном классе — 11 «А», а Санрайз всю жизнь был в 11 «Б», так что они даже не пересекались. Странно, как судьба (или небесная канцелярия) свела их только после смерти Сана. Во-вторых, у Муна была та же геометрия, которую так ненавидел Сан. И тот же учитель — Марья Ивановна, пожилая женщина с вечно недовольным лицом и привычкой вызывать к доске самых слабых учеников. В-третьих, Мун вообще не слушал урок. Он сидел на последней парте, уткнувшись в телефон, и переписывался с Монти. Сан заглянул через плечо (ну а что, он же ангел, ему можно). **Монти:** *«Мунь, извини, сегодня правда никак. Завтра оторвемся) Представляешь, вчера такая приколюха была...»* **Мун:** *«Рассказывай! Ты меня заинтриговал»* **Монти:** *«Не, потом. Ты главное не грусти, ладно? Ты мой лучик)»* **Мун:** *«Ладно, звездочка. Целую ❤️»* Сан скривился. Что-то в этих сообщениях было не так. Слишком... пусто, что ли? Монти писал красивые слова, но они казались заученными. Как будто он просто отмазывался. — Мило, — прокомментировал Сан, не сдержавшись. — А ну не подглядывай! — Мун прикрыл телефон рукой. — Это личное! — Я должен следить за твоей безопасностью, — парировал Сан. — И за моральным обликом. Кстати, Марья Ивановна сейчас спросит... вон того, с заушницей. Он не знает ответа. И правда, учительница подняла голову от журнала и окинула класс цепким взглядом. — Петров, к доске! Парень с заушницей — кудрявый блондин по имени Петров — медленно встал и поплелся к доске, как на Голгофу. Он взял мел, посмотрел на задание, потом на учительницу, потом снова на задание. — Эээ... — протянул он. — Ну... это... теорема... — Какая теорема? — Марья Ивановна сложила руки на груди. — Ну... эта... с треугольниками... — Все теоремы с треугольниками, Петров! Конкретнее! Петров замолчал и уставился в пол. Класс захихикал. Сан подлетел к уху Муна и прошептал: — А ты знаешь ответ. — И че? — Мун лениво почесал нос. — Подними руку. Мундроп уставился на него как на сумасшедшего. В его алых глазах читалось: «Ты серьезно сейчас?». — Ты чего, издеваешься? — прошептал он в ответ, прикрывая рот ладонью, чтобы учительница не заметила. — А ты боишься, что отличником станешь? — подначил Сан, и в его зеленых глазах запрыгали бесенята (несмотря на ангельский статус). — Или боишься, что Петров обидится, что ты его переумничал? — ...Пошел ты. — Я ангел, я в небесной канцелярии. Покажи класс, Мундроп! Докажи, что ты не просто матерящийся лоботряс! Мун сжал зубы. Его пальцы нервно забарабанили по парте. Он ненавидел, когда его вызывали. Ненавидел, когда на него смотрели. Ненавидел быть в центре внимания. Но еще больше он ненавидел, когда какой-то... какой-то **ангел** считал его слабаком. — Марья Ивановна, — неожиданно для самого себя громко сказал Мун, поднимая руку. — Можно я отвечу? Класс затих. Петров выдохнул с облегчением и чуть ли не бегом вернулся на место. Марья Ивановна удивленно подняла бровь — Мундроп обычно молчал на ее уроках, как партизан на допросе. — Ну что ж, Воскресенский, выходи. Удиви меня. Мун вышел к доске. Взял мел. На секунду замер, чувствуя на себе взгляды одноклассников. — Ты справишься, — тихо сказал Сан, паря прямо над его плечом. — Я в тебя верю. — Заткнись, — прошептал Мун, но в его голосе не было злости. И начал писать. Он решал быстро. Уверенно. Без ошибок. Доказательство теоремы вышло четким, аккуратным, с комментариями на полях. Класс выпал в осадок. Петров смотрел с открытым ртом. Даже Марья Ивановна, кажется, чуть не заплакала от счастья. — Пять, Воскресенский, — сказала она, когда Мун положил мел. — Садись. И чтобы так всегда. Мун сел на место красный как рак. Его уши горели, щеки пылали, а сердце колотилось где-то в горле. — Ну как? — довольно спросил Сан, усаживаясь на край парты (парта не прогнулась, и это было странно). — Завали ебало, — прошипел Мун, закрывая лицо руками. Но Сан видел. Видел, как уголки губ Муна дернулись вверх. Видел, как в алых глазах промелькнуло что-то странное. То ли стыд, то ли гордость. То ли первый раз в жизни ощущение, что он может что-то большее, чем просто списывать. Сан улыбнулся. Сделал мысленную пометку: «Пункт "делать уроки самостоятельно" — в процессе. Прогресс есть». На большой перемене Мундроп пошел в столовую. Сан летел рядом и комментировал все подряд, как навязчивый экскурсовод: — Вон та пицца выглядит подозрительно... О, сок! Возьми сок, а не газировку! — Отвали, я хочу булочку с корицей. — В ней сахар! — Я и есть сахар, сладкий. Сан поперхнулся воздухом. Буквально. Он закашлялся, схватившись за горло, и чуть не упал с воздуха. — Ты... ты меня сладким назвал? — Я назвал булочку. — Мун взял поднос и двинулся к кассе. — Не воображай. Ты вообще ангел, у тебя нет пола и вкуса. — У ангелов есть пол! И вкус! Я люблю корицу, например! — Ну и люби ее на здоровье. А я буду есть булочку. Но Санрайз не успел ответить, потому что в столовую зашел ОН. Высокий брюнет с ярко-голубыми глазами и нахальной, слегка ленивой улыбкой. Волосы уложены гелем, челюсть волевая, походка уверенная — как у человека, который знает, что он красив и что это открывает все двери. Монти. Мундроп мгновенно напрягся — но не так, как при Сане. Не сжался в комок страха. Наоборот — распрямился, засиял, как елка на Новый год. — Монти! — Мун поставил поднос и подскочил к нему, забыв про булку, про сок, про всё на свете. — А ты говорил, что не придешь! — Решил сделать сюрприз, звездочка, — парень обнял Муна за талию, чмокнул в висок. Его голубые глаза на секунду задержались на лице Муна, а потом... скользнули куда-то в сторону. За спину Муна. Туда, где за столиком у окна сидела рыжеволосая девчонка из параллельного класса — Катя, кажется. Красивая, с длинными ногами и томным взглядом. Монти посмотрел на нее ровно на секунду дольше, чем нужно для случайного взгляда. Санрайз это заметил. — Хм, — сказал он вслух, скрестив руки на груди. — А он симпатичный, твой Монти. — Самый лучший, — счастливо выдохнул Мун, не видя ничего вокруг. Только Монти. Всегда только Монти. А Сан увидел. Увидел, как Монти, пока Мун радостно рылся в рюкзаке в поисках зарядки для телефона, быстро достал свой телефон и написал кому-то одно сообщение. Короткое. Быстрое. С едва заметной улыбкой на губах. **«Сегодня в 7, как обычно)»** И отправил не Муну. Санрайз замер. Его зеленые глаза сузились. — Мун, — осторожно позвал он, подлетая ближе. — Мне кажется... — Ничего тебе не кажется, — отрезал Мун, уже беря Монти за руку. Их пальцы переплелись, и Мун сжал ладонь парня так, будто боялся потерять. — Мы счастливы. Понял? Счастливы. А ты просто завидуешь, потому что у тебя даже тела нет и никто тебя никогда не полюбит. Слова ударили больнее, чем Сан ожидал. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но не смог. Просто завис в воздухе, глядя, как Мун улыбается Монти, как доверчиво прижимается к его плечу, как смотрит на него с таким обожанием, которое бывает только у щенков или у тех, кто никогда не знал настоящей любви. Санрайз чувствовал, как внутри разрастается неприятное, липкое чувство. Что-то между жалостью, злостью и горькой беспомощностью. Он же ангел. Он должен делать добро. Но как сделать добро, если правда может разрушить того, кого ты спасаешь? — Ладно, — тихо сказал Сан, ни к кому не обращаясь. — Я все равно тебя спасу. Даже если ты меня возненавидишь. Мун его не услышал. Он был слишком занят — смеялся над шуткой Монти, которая на самом деле была не смешной, и сжимал его руку, не замечая, что Монти смотрит не на него. После школы Мундроп пошел гулять с Монти. Санрайз не полетел за ними. Вместо этого он вернулся в квартиру и сел на подоконник, сложив крылья, и уставился в темнеющее небо. Город зажигал фонари. Где-то внизу сигналили машины, лаяли собаки, играла музыка. Обычная жизнь. А Сан сидел и думал. — И как мне ему сказать, что его парень — мудак? — спросил он у звезд. Звезды, конечно, не ответили. Но Санрайз поклялся себе: он найдет доказательства. Он будет следить, записывать, фотографировать — или что там ангелы делают в таких случаях. И тогда Мундроп узнает правду. Даже если после этого тот возненавидит всех ангелов на свете. Вернулся Мун поздно. Почти в одиннадцать. И не один — Монти зашел «на чай» (хотя Сан знал, что Мун не пьет чай после девяти вечера). Санрайз, сделав себя полностью невидимым, сидел на кухне в углу и наблюдал. Мундроп был счастлив. По-настоящему, по-детски счастлив. Он смеялся над глупыми шутками Монти, заваривал ему чай с мятой (которую сам ненавидел), поправлял воротник его рубашки, когда тот наклонялся. — Ты сегодня был великолепен на геометрии, — сказал Монти, когда они сели на диван. — Я слышал, ты получил пять. — Да так, случайно вышло, — Мун покраснел и отвел взгляд. — Не скромничай, звездочка. Ты умный. Просто ленивый. Монти взял его за подбородок и повернул к себе. Их губы встретились в коротком, почти невесомом поцелуе. — Я тебя люблю, — прошептал Мун, прикрыв глаза. — И я тебя, — ответил Монти, и его голубые глаза снова скользнули в сторону. На телефон, который лежал на столе. На экране загорелось уведомление. Сан, сидевший в углу, видел его. Уведомление от «К.»: *«Жду не дождусь завтрашнего вечера ❤️»* Монти быстро, незаметно нажал кнопку блокировки, не давая Муну увидеть. — Мне пора, — сказал он, вставая. — Завтра рано вставать. — Уже? — Мун расстроенно нахмурился. — Но ты только пришел... — Мунь, ну не грусти. — Монти поцеловал его в лоб. — Завтра увидимся. Обещаю. Когда дверь за Монти закрылась, Мундроп несколько минут стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь. Потом медленно вернулся в комнату, сел на кровать и уткнулся лицом в ладони. — Эй... ты тут? — спросил он тихо, почти шепотом. Сан появился из невидимости, сел на край кровати. Не слишком близко, но достаточно, чтобы Мун чувствовал его присутствие. — Тут, — отозвался он. Повисла тишина. Мун не плакал, но его плечи дрожали. Сан не знал, от чего — от усталости, от одиночества или от чего-то еще. — Скажи... — Мун помолчал, собираясь с мыслями. — Ты сегодня в школе... ты смотрел на него странно. Ты видел что-то? Когда мы встретились? Санрайз замер. Сердце (или то, что его заменяло в бесплотном теле) заколотилось где-то в горле. Сейчас. Сейчас можно сказать. Сейчас или никогда. «Мун, твой парень тебе изменяет. Я видел сообщения. Он встречается с кем-то еще». Но слова застряли в горле. Сан посмотрел в уставшие, красные глаза Муна — в эти алые глаза, в которых затаилась такая отчаянная надежда на то, что все хорошо, что его любят, что он не один. — Нет, — соврал Сан. Голос не дрогнул, хотя внутри все переворачивалось. — Все нормально. Тебе показалось. Мун выдохнул. С облегчением. С такой силой, будто всю перемену не дышал. — Хорошо. — Он встал, потянулся. — Спокойной ночи, глюк. — Я не глюк... — тихо сказал Сан в пустоту. Мун уже ушел в ванную, шум воды заглушил слова. — И тебе не спокойной ночи, Мундроп. А очень тревожной. Сан посмотрел на телефон, оставленный на столе. Экран загорелся снова — пришло новое сообщение. На этот раз от неизвестного номера, но с аватаркой Монти. **Неизвестный:** *«Завтра в 7, как обычно. И без лишних глаз, ладно? Твоя девочка ждет)»* Санрайз сделал глубокий вдох и... прошел рукой сквозь телефон. Достать не смог. Не умел еще нормально взаимодействовать с предметами. — Черт, — выдохнул ангел, сжимая кулаки. — Нужно учиться быстрее. Он подлетел к окну. Внизу, под фонарем, стоял Монти. Он курил, улыбаясь в телефон, и набирал кому-то сообщение. Его лицо в свете фонаря было расслабленным, довольным, почти счастливым. Санрайз смотрел на него и чувствовал, как в груди разгорается холодная, тяжелая ярость. Такая, какая, наверное, не подобает ангелу. Но он не был обычным ангелом. Он был ангелом-хранителем Мундропа Воскресенского. И он собирался выполнить свою работу. Даже если для этого придется испачкать крылья. За окном зажигались фонари, и где-то в темноте брюнет с голубыми глазами улыбался, уже строя планы на завтрашний вечер. А на подоконнике седьмого этажа сидел беловолосый парень с зелеными глазами, который только что совершил свою первую в жизни ангельскую ложь. И это было только начало. **Конец второй части.**