The Last Spring

Уже на протяжении многих лет я быстрее пробегаю по коридорам. Не поднимаю глаз, чтобы не встретиться ни с кем. Никогда не надеваю яркую одежду, за такое меня сразу осудят. Стоит мне пройти мимо какой-то компании, я слышу их тихий шёпот и смех. Если я случайно задену человека, он бежит в туалет «смывать» моё прикосновение. Будни все выглядят одинаково, ничего нового. Иногда, страшно приходить в школу. С того момента, как я перевелась сюда, почти сразу стала главной мишенью. Меня могли окружить за школой, облить в коридоре, испортить вещи, а оскорбления я слышу каждый день. Я подбежала к своему шкафчику. На нём выделялись яркие надписи, которые писали другие. Одни сплошные маты, рисунки мужского органа и всё такое, ничего хорошего. Первое время я пыталась бороться с этим. Хранила в шкафчике баночку спирта, чтобы спокойно стереть всё. Но стоило уйти на урок, как всё возвращалось в двойном объёме. Поняв, какое это бессмысленное занятие, я окончательно смирилась. Закрывшись капюшоном от кофты получше, я начала искать нужные учебники. По расписанию должен быть урок истории. Собрать мысли никак не получалось. Страх и паника окружали меня. Стены давили, зажимая в углы. А люди, казались такими большими и сильными. Одно движение и меня просто случайно задавят. Осмотревшись по сторонам, убедилась, что рядом никого нет. Отодвинув заднюю стенку шкафчика, приоткрыла свой тайник. Пачка сигарет, таблетки и зажигалка. Единственные вещи, которые помогали мне отвлечься. Поместив пачку и зажигалку в рукав кофты, вновь принялась искать учебник. Он всё это время был перед моими глазами. Мне очень нравился вид шкафчика внутри. Несколько книг, тетради, запас ручек. На дверце висело пару фотографий с моей сестрой. Наши родители развелись, мама забрала её с собой в другую страну, пока я осталась с отцом. Нам удавалось встретиться только летом, и этого было очень мало. Проведя пальцами по лицу блондинки, я захлопнула дверь шкафчика. Сжимая в рукаве своё «успокоительное», посмотрела на время. У меня было ещё десять минут в запасе. Опустив взгляд в пол, поспешила к лестнице. Я всегда поднималась на последний этаж и шла в конец коридора. За поворотом находилась дверь. Комната всегда была закрыта, но мне удалось стащить ключ у охранника. Естественно, директор потом долго искал воришку. Недели две прошло и историю замяли. Из комнаты можно было спокойно попасть на крышу, где я полюбила проводить время, выкуривая по сигарете. Этот раз не стал исключением. Свежий воздух отрезвлял. Несколько школьников уже возвращались домой. Их громкие разговоры и смех доносились до меня. Я смахнула слезу, поджигая конец сигареты. Всегда хотелось оказаться на их месте. Поговорить с кем-то, сходить погулять и просто обратиться за помощью. Но судьба обошла меня стороной, указывая лишь на то, что оказывается кроме никотина тебе никто не поможет. Мои мысли прервал звонок. Пора было идти на урок. Потушив сигарету, я кинула её с крыши. Учителя привыкли, что я вечно опаздываю и где-то задерживаюсь. Это окончательно развязало мне руки. Я перестала следить за временем и куда-либо спешить. Единственной целью был выпуск из школы через семь месяцев. Я буквально считала дни, когда это всё уже закончится. Собиралась я уже развернуться и уйти, как заметила на футбольном поле группу черлидерш. Они считали себя лучше всех, хотя так оно и было. Безумно худые, в коротких юбках и топах, с длинными волосами. Во главе была Хоуп Майклсон. Семья Майклсон была очень известной тут, пока её родители не погибли. Даже так девушка была всегда при деньгах, позволяла себе всё, что только угодно. Рядом с ней всегда все крутятся. Она попросит, они сделают. У этой девушки хорошо получалось управлять всеми. Её считали лучшим лидером. А может это была ложь, лишь бы максимально приблизиться к её семье. Стать её лучшим другом и постоянно ждать от неё подарков. Сейчас всё зависит от того, насколько ты богат. Люди предпочтут встречаться с теми, кто будет готов купить машину и отвозить на море по несколько раз в год, чем с людьми, которые им нравятся, с которыми они близки по характерам и интересам. Лучше заводить семью с тем, кто будет принижать тебя в правах, бить и оскорблять, но после этого купит телефон последней модели. Никто даже не станет смотреть на человека, который искренне любит, готов будет днями и ночами делать что-то своими руками, лишь бы порадовать свою вторую половинку. Это же ничто по сравнению с тем, кто переведёт тебе денег на новую одежду. Засунув руки в карманы, я села на холодную плитку. История уже не казалась такой интересной. Ещё в детстве я мечтала, проходя мимо школы, тоже начать заниматься черлидингом. Я думала, что причиной по которой меня могут не взять состоит только в том, что я не подойду по фигуре. Стала меньше есть, следить за калориями и каждый день вставать на весы. Голодные обмороки стали частью моей жизни, а не естественная худоба стала отталкивать людей от меня. Но как оказалось, все места были оплачены. Если твои родители не подвозили тебя на дорогущей машине, а ты годами ходила с одним и тем же телефоном, то ты даже рядом с ними не заслуживаешь стоять. До меня доносились команды Хоуп, пока я представляла себя среди них. Но это лишь мечты. Я даже в самую тихую компанию попасть не могла, стоит ли говорить о самых популярных девочках этой школы. Хоуп, Пенелопа, Джейд, Алисса и ещё несколько их тихих подружек. Естественно, эти тихие подружки не обладали теми деньгами, которые требовались. Они просто оказались рядом. Девочки выполняли приказы, следовали хвостиком за «главными» и готовы были выслушать любой бред, лишь бы не находиться на моём уровне. Движения были резкими, их красные помпоны переливались на солнце. Майклсон продолжала командовать, иногда через чур повышая голос. Как только песня закончилась, я попыталась внимательно вслушаться. — Это просто ужасно! Никакого ритма, просто танец детской группы. — Хоуп окинула девочку в последнем ряду, а потом строго проговорила, — А тебе вообще придётся покинуть нас. Просто посмотри на себя. Что это? Складки жира на животе? Вот кому стоит меньше бегать по ночам к холодильнику. Хоуп продолжала унижать эту девочку, пока Пенелопа высокомерно улыбалась. Я не знала имени этой девочки, но она не была такой, какой описывала её Хоуп. Хорошая фигура, просто не так сильно выпирали кости. Тёмные прямые волосы до пояса, собранные в хвост. Девочка, не двигаясь, выслушивала все замечания. Она не говорила что-то в ответ, а буквально отмечала в голове, что ей ещё нужно будет сделать, лишь бы угодить данной компании. Да, в детстве я хотела танцевать в таких костюмах, показывая все свои достоинства. Но сейчас, попасть в эту компанию, где тебя осудят за лишний килограмм, было для меня большим наказанием. Несмотря на то, что меня с самого первого дня начали оскорблять, я всегда говорила что-то в ответ. Просто не могла промолчать, никак не получалось принять все их слова. Чтобы находиться сейчас среди них, нужно просто забить на своё достоинство. Тогда что показывать другим, если достоинства уже нет? — Пенелопа, наверное, единственная, которая сделала всё нормально. Джейд тормозишь в движениях, а Алисса наоборот, вечно куда-то торопится. Про остальных вообще молчу. Нам завтра уже выходить на поле, а мы хуже, чем первый класс. — закончила Майклсон, опять включая музыку. Она похвалила Пенелопу, хотя та даже не старалась. Они просто были лучшими подругами, всегда вдвоём и настаивали на одном. Если Хоуп болела или по другой причине отсутствовала, всё командование переходило в руки Парк. Брюнетка пользовалась этим, унижая всех ещё больше. Мне кажется, что любой человек из их группы молился, лишь бы Майклсон была сегодня в школе, и им не пришлось бы терпеть гнев Пенелопы. Встав и отряхнувшись, я достала мятную конфету из кармана штанов. Это был лучший способ перебить запах сигареты. Я постоянно таскала в школу по несколько таких конфет. Они как прохладный осенний воздух. Свежие и отрезвляющие. Взглянув ещё раз на девочек, которые даже после прыжка приземлялись на одну ногу одновременно, я отвернулась в сторону двери. От урока прошло минут десять, ещё есть возможность вернуться. ~*~ Я вновь стояла у шкафчика, только теперь аккуратно складывая учебники. Пора было возвращаться домой. В школе было очень тихо. После того, как меня стали поджидать за школой, лишь бы поиздеваться, я набрала по несколько дополнительных занятий. На них мало кто ходил, зато после этого в школе почти никого не было. Меня перестали поджидать, только бы не тратить своё время на меня. — Зальцман, наша бедненькая девочка уже идёт домой, — услышала я голос за своей спиной. После этой фразы раздался громкий смех, нарушающий тишину. Я опустила голову вниз, не желая кого-либо видеть. Смотря на свои старые и грязные кеды, я начала внимательнее прислушиваться. Смех не стихал, но я услышала шаги. Напротив меня стояла Хоуп. Её дорогая обувь, которая стоит дороже, чем все мои вещи в шкафу, заметно выделялась на этом фоне. — Мы вообще-то с тобой разговариваем, замарашка, — Майклсон жёстко взяла меня за подбородок, поднимая мою голову. — Иди ты… — проговорила я, тем временем как можно сильнее наступая ей на ногу. Девушка не подаёт никакого вида, но отходит от меня подальше. Я воспользовалась этим шансом, кинулась в сторону входной двери. Её подруги, ждали действий, пока Майклсон всего лишь смотрела на меня. Её улыбка, такая жестокая. Взгляд был полон высокомерия и злобы. Несмотря на то, что мне дали фору, меня всё равно поймали. Хоуп толкнула меня, чтобы я не подходила близко к двери. Я, не удержав равновесия, упала на пол. Коленки были разбиты, из-за того, что немного пришлось проехаться на них. Руки все были покрыты ссадинами. Я скрыла их в рукавах кофты, лишь бы только не показывать свою слабость. Голова кружилась, в глазах немного потемнело. По пустому коридору прошла ещё одна волна смеха. Хоуп вновь встала напротив меня. Моё лицо было не только близко к полу, но и к её ногам. Эта мысль разозлила меня. Я поползла назад, не обращая внимания на боль в коленках. — Как же тебя там зовут… Не столь важно. Зальцман, мы просто хотим поиграть, ничего такого, — Майклсон делала шаг за шагом, догоняя меня. Я почувствовала стену, осознавая, что попала в ловушку. — И какая же игра? — смирившись, спросила я. — Мы предлагаем тебе два варианта, а ты пытаешься угадать, какой будет лучшим для тебя. Например, Пени, иди сюда, — остановилась Хоуп, ожидая, пока её подруга подойдёт. — Какую руку выберешь: правую или левую? — продолжила Парк, окидывая меня взглядом. Мне очень хотелось послать их, но когда ты зажат в угол, сделать это намного сложнее. Их игра казалась полным бредом, а другого выхода не было, лишь просто согласиться на условия. Я приподняла голову. Брюнетка скрывала что-то за спиной. Майклсон отошла чуть подальше, будто избегая дальнейших действий Пенелопы. Хорошо, если играть, то до конца. — Правая, — неуверенно проговорила я. Хоуп сделала ещё шаг назад, улыбаясь. Видимо, то, что я выбрала, было неправильным ответом. Парк ухмыльнулась, поджидая нужного момента. Я закрыла глаза, буквально на пару секунд, а потом быстро встала на ноги. От макушки до самых пяток по мне бежала ледяная вода. Учитывая, что на улице начало ноября, я поняла ещё дополнительные минусы этой ситуации. Пока я до сих пор находилась в состоянии шока, эта группа не могла перестать смеяться. Все они кое-как стояли на ногах, у некоторых в глазах были слёзы от такого долгого смеха. Майклсон казалась там лишней. Она только улыбалась, но не стремилась показывать свои чувства. После смерти родителей её за спиной называли «Жестокая принцесса». Не из-за того, что Хоуп была грубой. А лишь потому, что редко когда проявляла положительные эмоции. Чаще это были ярость, злость и грубость. Наверное, только Пенелопа видела другую её версию сейчас. Майклсон, которая не с высокомерием улыбалась, а искренне. — И как тебе игра, Зальцман? — проговорила Парк и снова громко засмеялась. Её смех повторяется повторялся снова и снова. Я неуверенно встала, сжимая руки в кулаки. Показывать свои эмоции нельзя. Тогда они никогда не перестанут. Я разговаривала с разными бесплатными центрами поддержки. Какой-то супер психологической помощи я не ждала, мне хватило бы советов. Я писала разные письма, не раскрывая тему полностью. Только один ответ мне запомнился. Мне ответила женщина, которая работала психологом и прекрасно понимала, как стоит общаться. Она писала мне, что стоит показывать своё безразличие. Даже если будет очень плохо. Люди всегда работают на эмоции. Им нравится наблюдать за моей реакцией, за действиями и словами. Если перестану реагировать, то им вскоре это надоест. И её советы срабатывали. Большинство просто отстали от меня, ожидая эмоций от других. Для меня это было спасением. Вот только некоторым было всё равно. Они не ждали эмоций от меня, эти люди, наоборот, выпускали свои отрицательные чувства. Мне было стыдно ещё раз писать этой женщине ради ещё одной помощи. Я лишь поблагодарила её и упомянула, что её совет сработал. — Честно? Даже эта игра лучше, чем ты, Пенелопа, — ответила я, ожидая ещё одну порцию оскорблений. Смех стих, повисла тишина. Все кабинеты уже были закрыты, бежать, в случае чего, было бы некуда. — Ммм… Смело. — нарушила тишину Майклсон. Она ещё раз окинула меня взглядом, только уже абсолютно другим. Никакого высокомерия не было. Она махнула своим подругам и отвернулась, — Мы здесь уже всё сделали, идём. Никто мне ничего не сделал и не сказал. Парк, несмотря на своё желание, всё равно просто отвернулась и последовала за Хоуп. Они даже ходили слишком идеально. Почти одинаковый темп и шаг. На фоне пустого серого коридора, компания ярко выделялась в своих коротких красных юбках и топах. ~*~ — Пап, я дома, — громко сказала я, заходя в небольшой дом на краю города. Я часто завидовала Лиззи. Она осталась с мамой и ни разу об этом не пожалела. Её жизнь в Европе была просто сказкой. Походы по кафе и ресторанам, дорогие подарки, сладости и развлечения. Мама нашла хорошую работу и достаточно много за это получала. Она не забывала про меня и переводила часть денег сюда. Но отец от любого горя напивался. Ещё постоянно менял места работы, от чего не было постоянного заработка. Мы жили на то, что присылала мама. Она даже звала меня к себе, но если я уеду, то отец останется вообще без денег и помощи, начнёт ещё больше выпивать и в итоге точно что-то случится. Я оставляла свои желания, лишь бы отец остался живым. — Как день прошёл, дорогая? — поинтересовался отец, держа в руках кухонное полотенце, — я приготовил ужин, будешь? — День просто шикарно. Мы с подругами договорились вечером сходить в кафе, так что есть не буду, — ответила я. Я всегда врала отцу. Не было смысла посвящать его в свои проблемы. Чем меньше людей знало, тем лучше. Я не хотела давать ему ещё одни причины, чтобы запить своё горе. То, что это мой родной отец был, не делало ситуацию лучше. Даже с большим желанием, я не могла довериться людям. Я боялась, что это обернётся против меня. Понимая, что ещё немного, и из моих глаз польются слёзы, я поспешила в свою комнату. Ничего супер дорогого здесь не было, но только здесь я хотела находиться всё своё время. Максимально уютная спальня небольшого размера. Маленькая кровать, на которой мы ещё с Лиззи вместе в детстве спали. Шкаф, которые выглядел так, будто его передавали из поколения в поколение. На полочках стоял всякий бред, как могло показаться. Пластиковый стаканчик с трубочкой, небольшая детская диадема, старые билеты в кино, розовые заколки, высохшая роза и ещё много всего в таком духе. Но для меня это были вещи-воспоминания. В другом углу стоял мой рабочий стол и очень старый компьютер, из-за которого я могла делать домашнее задание почти весь вечер. И не из-за того, что оно было сложным, просто он включался только минут тридцать. По своей привычке я в заранее включила компьютер, чтобы потом не ждать, сидя за столом. После школы я заходила в телефон, просматривая уведомления. Мне почти никогда никто не писал кроме сестры. Если же мне решались написать, то только ради готового домашнего задания. *чат Лиззи и Джози* Л: Джо, привет. Как школа? Мы сегодня с девочками впервые в этом учебном году танцевали. Вышло просто супер! Можешь посмотреть **видео, где несколько девочек занимаются черлидингом* Д: Это круто! Ты как всегда прекрасно выглядишь! Мы с подругами сегодня идём в кафе, если не забуду, то пришлю фото  Л: Буду ждать Я выключила телефон, уже начиная придумывать отмазки. Телефон сел, встречу отменили, забыла сфотографироваться или папа не отпустил. Каждый раз было что-то новое. Я удивлялась, как мне до сих пор верили. Наверное, я создавала все условия доверять мне. Уходила из дома, если якобы договаривалась о встречи. Находила редкие фотографии в интернете, где не было видно лица. Создавала дополнительные аккаунты, с которых оставляла комментарии или отмечала в каких-то историях. Это становилось частью моей жизни, лишь бы никто не понял, что со мной что-то не так.