Сирень и мёд

-Сквизгаар, я наломать сирень! Раздался за дверью, в следующий миг распахнутой лёгким движением сильной руки, знакомый возрадованный лепет. Его обладатель, не ожидая приглашения, заявляется внутрь просторной белой комнаты, держа в руках лиловый букет нежных цветов в прозрачной вазе, до краев наполненной водой, и глубокое расписное блюдце с засахаренным в нём мёдом. На кровати в центре помещения, застеленной белоснежным мягким одеялом, лежит, теребя пальцами гитарные струны, белокурый швед, в момент отвернувший взлохмаченную голову к пожаловавшему в его хоромы коллеге. -Что? В голосе соло-гитариста отчетливо слышится раздражение и непонимающая обида. Явно то, что Сквизгаар не был рад тому, что его потревожили, отвлекая тем самым от крайне важного ничего не деланья. Он поднялся на локтях, изображая на лице такую укоризненную гримасу, что любой, завидев её, тут же поменял бы свои планы и оставил блондина в покое. Любой, но не Токи. -Ну как же, сирень, разве не знает? С нескрываемым любопытством, будто не замечая недовольство собеседника, щебечет Вортуз, воодушевленно шагая к чужой кровати и далее с умилительно ювелирной осторожностью ставя на её неровную поверхность вазу и блюдце. Золотая бровь Сквигельфа выгибается, выдавая его скептически холодный настрой. На спальное место старшего из гитаристов спустя мгновение пробирается и сам Токи, на четвереньках подползая к приятелю. -Если найти цветок с пять лепесток, съесть его с мёдом и загадать желание, то оно обязательный сбывается! Лучезарно улыбающийся ритм-гитарист тянется руками к светлым локонам Сквизгаара, рассказывая ему про недавно где-то услышанную байку и накручивая шелковистые пряди на свои пальцы. Взгляд голубоглазого скандинава становится ещё более недоумевающим и смятенным. Чёрные зрачки то и дело то поднимаются к лицу шатена, то опускаются на его руки. Длинные волосы рассыпаются, скользя, между крепких пальцев, чье движение Сквигельф останавливает крепким сжатием приятельского запястья. -Ты правда верить в дэтот чушь? «А ты что нет?» - так и читается во взгляде серых глазок новрежца. Улыбка спала с лица, брови озадачено и потеряно поднялись выше по лбу, а руки бессильно отпустили волосы шведа. Сквизгаар, завидев такую реакцию, не предал своих принципов, не собираясь бросаться к Токи в объятия с извинениями, но хотя бы сменил выражение лица на более нейтральное, такое, каким оно выглядело в своём обыкновении. Шатен отступает назад, надув губки и по-детски обиженно фыркая. Он сел на край двуспальной кровати около вазы, кою тут же бережно подобрал поближе к себе, ставя на колени, и, глубоко вздохнув, проговорил максимально сдержанно, пытаясь не выдать горечь, налегающую на его тонкую душевную организацию после слов согруппника. -Ну и ладный.. я сам найдёт. Я найдёт очень много цветы и на каждый из них загадает.. стать соло-гитарист в наш группа! И соло будет играть я, а не ты. Токи вздернул поникшей головой, и на лоб из общей копны темных волос выпала жидкая прядочка. Выпуская воздух на выдохе через оттопыренную нижнюю губу, юноша устраняет внезапное неудобство и, поднявши нос, принимается копошиться в сиреневом букете. Сквигельф наблюдает за ним, распахнув лазурные очи в изумлении. То ли его хладнокровную неподкупность подкосило одно только упоминание столь злободневного вопроса, как игра соло, то ли вся общая мальчишеская тоска, выражаемая Вортузом в самых, казалось бы, незначительных деталях, заставила совесть пошевелиться внутри. Но итог, впрочем, остался один. Швед тоже, как раньше сделал это его обиженный нынче товарищ, встал на четвереньки и, как только сумел, ненавязчиво подобрался к новрежцу. Он, повернувшийся к блондину спиной и не показывавший ему своего лица, не мог, слыша шорох простыней сзади, не улыбнуться. Приятно было Токи понимать, что так просто он может обводить вокруг пальца неподкупного и закрытого от любых людских страстей Сквизгаара Сквигельфа. Крошка знал, что Сквизгаар, несмотря на все их разногласия и ссоры, дорожит им чуть ли не больше, чем своей гитарой. И если раньше сие было не так заметно, то вот после недавнего освобождения Вортуза из плена Магнуса стало практически абсолютно очевидным и естественным то, что голубоглазому испалину не безразличен наивный усатый юноша. Но новрежец не выдал свою радость и, когда Сквигельф оказался уже ближе, вновь изменился в лице, театрально изображая обиду и печаль от нехватки внимания. -Ну ладно-ладно, давайт я с тобой поискать, раз так хочет.. Промямлил старший музыкант, застенчиво потянувшись худой рукой к одной из веточек в вазе. Токи мигом несильно толкает шведа в бок плечом и прижимает к себе вазу, словно что-то невообразимо ценное. Но оба, конечно, знают, что самым ценным для Токи является Сквизгаар. И потому совершенно отвергнуть его норвежцу не позволяет совесть. Прикусив нижнюю губу и так и не поднимая глаз на Сквигельфа, Вортуз торопливо и равнодушно, стараясь придерживаться образа всеми обиженного и не признанного человека, вынимает из вазы веточку сирени, к которой тянулся секундой ранее коллега. Он вручает её ему, буквально вкладывая мокрый и прохладный от воды стебелёк в полураскрытую ладонь, и отворачивается снова. Сквизгаар, по-доброму хмыкнув от вида наигранной, горькой, детской злости Токи, качает головой и усаживается на край кровати. И он действительно принимается выискивать в фиолетовой ароматной гуще заветный пятилепестковый цветочек, уподобляясь шатену, что с насупленным лицом наспех рылся в оставшихся при нем четырёх веточках. Краем блестящего глаза посматривая на Вортуза, соло-гитарист тихонько хихикал, почти шёпотом, чтобы не гневить надувшегося товарища ещё больше. И так уж вышло, что за пятнадцать минут усиленных поисков, Токи, так жаждавший выяснить, работает ли разведанный им недавно ритуал с сиренью, мёдом и желаниями, не нашёл ни одного волшебного цветка. Даже бутончика не было. Может быть, он плохо искал? Этот вопрос подстёгивал ритм-гитариста на всё новые попытки найти нужный цветок несколько раз, но в конечном итоге ему пришлось сдаться. Увлечённый розыском исполнителя желаний, норвежец не заметил, как уже несколько минут Сквизгаар восседает рядом с предовольным выражением лица. Пухлые губы тянутся в расслабленной и удовлетворенной улыбке, зенки счастливо прикрыты и чем-то определенно любуются. Тишину прерывает Токи, захныкав от досады, словно ребёнок, которому не купили игрушку. -Ты найти? Чёрные бровки сдвигаются на светлом лбу жалобным домиком, и серые глаза зорко вглядываются в неотрывно смотрящего на цветущую веточку, перебирающего тонкими пальцами её листики и лепестки Сквигельфа. Он медлительно поворачивает голову в сторону Токи и спокойнейше отвечает ему. -Йа, найти. Вортузу это кажется жутко несправедливым. Шатен шмыгает носом, и этот характерный, свидетельствующий об обиде на весь мир звук режет тишину лезвием бритвы. Сквизгаар, уж никак не желавший обижать близкого друга, не остаётся равнодушным к такому поведению новрежца. Блондин придвигается поближе и, заглядывая в опущенные в пол очи ритм-гитариста, протягивает ему веточку, указывая на найденный пятилепестковый цветок. -Если ты хочет - возьмёт. Мне не быть жалко. Сквигельф улыбается, но тут же понимает, как это было неуместно, когда Токи разбито качает головой, отказываясь. -Нэт.. дэто ведь ты найти, дэто быть твоё желание.. Блондин не противится воле приятеля и, только немного помедлив, словно в попытке дать Вортузу время передумать, сам срывает душистую пятиконечную звездочку. Швед глядит на неё, прокручивая между пальцев и вполголоса уточняя у Токи зачем-то одну уже давно понятную и понятую деталь. -То есть.. надо быть есть её с мёд? Небесная лазурь, обрамленная длинными золотистыми ресницами, озадачено высматривает что-то в сложившем руки на коленях, опустившем длинноволосую голову норвежце. Он вымучивает из себя ответ, явно будучи опечаленным произошедшей с ним несправедливостью. -Йа.. и загадывает желание.. Губы размыкаются, и Сквизгаар кладёт на язык оторванный цветочек. Правая рука тянется к блюдцу со старым, засахаренным, но как и прежде ароматным и вкусным мёдом. Его цвет схож с таковым у волос наибыстрейшего на планете соло-гитариста : насыщенно-янтарный, жёлто-золотистый, как кленовый лист в октябре. Главное не измазаться. Сквигельф аккуратно зачётпывает ложкой вязкую сладкую субстанцию, в следующий момент помещая её в рот. Он виртуоз, но не ювелир, потому и не сумел не испачкаться. Немного липкого мёда остаётся на губах. Сквизгаар не глотает густую тёплую сладость, а только молча, невесомо дотрагиваясь пальцами до ослабевшего от неудачи в исполнении собственной задумки плеча Токи, приближается к нему. Юноша поворачивается лицом к подозвавшему его блондину и в миг ощущает прикосновение чужих, в меру грубых от долгой игры на гитаре ладоней к своим щекам. Указательный палец мягко проходится по ушной раковине, средний, безымянный и мизинец - за ней, большой нежно поглаживает уголок скулы. Взгляд серых доверчивых глазок в удивлении рассеяно замирает где-то в области изящной переносицы шведа. Оба молчат. Один потому, что не знает ещё, чего от него хотят, второй потому, что занят рот. Но и не была та минута временем для разговоров. Это излишне. Сквигельф подаётся вперёд и, прикрывая глаза так, чтобы всё ещё иметь возможность наблюдать за поведением Вортуза, мягко целует его в замеревшие, как и их обладатель, губы. Шатен застывает на месте, высоко подняв брови и бездвижно раскинув руки, словно в желании заключить коллегу в объятия. Его, впрочем, и исполняет последний, левой рукой соскальзывая по гладким шоколадным волосам к спине норвежца и притягивая его ближе к себе. В этот момент Сквизгаар протискивает язык между своих губ и коротко проходится им по губам Токи. Тот так и вздрогнул. Юноша не отстранял блондина. Напротив, спустя пару секунд он и сам проявил инициативу, крепко сцепляя руки в замочек за дружеской спиной. Поцелуй длительный, нежный, влажный, хлюпающий, а ещё невообразимо сладкий и тёплый. Во рту отдает пчелино медовой, волшебно знойной приторностью и ритм-гитарист неосознанно улыбается. Изредка он облизывал перемазанные мёдом губы и тут же встречал отклик на это со стороны друга, в чьи шампанско-жемчужные волосы с осторожностью зарылся рукой. Массируя стёртыми о струны подушечками пальцев кожу головы шведа, Вортуз чувствовал, как он мелко дрожит. И снова улыбался. Поцелуй прерывается, когда ни мёда, ни воздуха у в унисон жадно втягивающих его музыкантов не остаётся. Сквигельф потирается своим носом о нос Токи. Ладонь Токи лежит на щеке Сквизгаара, ладонь Сквизгаара - на щеке Токи. Соло-гитарист трётся о мягкую ладошку сокомандника, этим вызывая у него тихий смешок. Ласковые губы шведа касаются большого пальца чужой, но такой родной руки. Взгляды пересекаются, перетекая друг в друга. Они могут сидеть так вечно. Разглядывая милые черты знакомых лиц, любуясь и гладя друг друга по волосам, гитаристы, жестокие и смертоносные гитаристы жестокой и смертоносной группы, ни в чём не нуждались. Даже в словах. Тишину обрывает старший из них, звонко чмокнув коллегу в запястье перед тем, как начать говорить. -Знает, Токи.. твоя чушь с сирень действительный работает. Облизывая припухшие от долгих поцелуев губы, швед улыбается так, как, кажется, никогда раньше не улыбался. Овеянный весенним ароматом цветов сирени, уютной золотой магией мёда, блондин будто бы светился изнутри. И цвёл вместе с сиренью в резной вазе и на кустах за окном. -Твой желание уже быть сбыться? Озаботился, встрепенувшись, Токи, устремивший внимательный взор на товарища. Последний в ответ на такую реакцию только дружески усмехнулся и кивком головы подтвердил предположение шатена. -А если уже сбыться то.. может сказать, что ты загадывать? Ребяческое любопытство, горящее в серебристых зенках напротив, всегда подкупало неуступчивого блондина. И тот раз не стал исключением. -Я загадывать помириться с Крошкой Токи. Сквигельф щиплет Вортуза за румяную щёчку.