Единорог

***

      Сперва он почувствовал прохладу вечера. Дальше включился слух. Зрение восстановилось последним. Все еще видя перед глазами плавающие круги и звезды, Алан, тем не менее, прекрасно чувствовал что его держали на коленях, спиной к груди. И мягко целовали затылок.       Алан пошевелился и понял, что ноги едва держат. Такой оргазм у него был в последний раз очень давно. Он уже и забыл это ощущение ленивой неги.       — Пришел в себя? Поверить не могу, что под строгим костюмом ты такой страстный. — Бархат голоса все еще вызывал в теле искры желания, которые легко можно было раздуть во второй раунд. Тем более что его рубашка оказалась расстегнута, и пальцы лениво гладили его по груди. Алан зашипел, когда ему царапнули сосок. И пришел в себя полностью.       Хватит. Ему не восемнадцать лет, чтобы думать членом. Пора включать голову.       — Прекрати! — Он попытался встать, слушая как сбилось дыхание за спиной. — Ты уже кончил, и мы должны поговорить.       Алан старался не думать о том, что произошло. Почему это произошло. И почему то, что его держат на коленях и обнимают, ему так нравится. Он подумает об этом завтра. Сейчас нужно решить главную проблему.       — Кончил. — Кхаотан за спиной говорил таким тоном, что волосы на загривке встают дыбом. Это сладкий и мяукающий тон. Просящий. Определенно вызывающий сладкое томление в животе.       — Но твои стоны — это что-то абсолютно незаконное. Уж поверь, я в этом разбираюсь. Так что вот, — снизу поддадут слегка бедрами, и Алан охнет беззвучно.       — Погоди. Ты хочешь еще?       — А ты нет? Мне с тобой мало одного раза. Да и тебе, судя по реакции твоего тела, тоже. Изголодался совсем по ласке, да?       Ладони огладили его грудь, живот, спустились к бедрам. Алан задышал тяжелее, когда новый толчок заставил ощутить тяжесть в паху. Но решительно высвободился из рук и встал на ноги, приводя себя в порядок.       — Нам нужно поговорить. — Алану определенно не стоит зацикливаться на своей эрекции. И на том, как сексуально потягивается этот… молодой хищник, когда поднимается на ноги. — Что теперь, Кхао? Ты отдашь мне видео?       — Торопишься к своей женушке? — Глаза смотрели в упор, и Алан отвел взгляд.       — Я должен, знаешь ли. Мой…       — Брачный договор и прочее дерьмо от господина Чадока. — Кхаотан фыркнул и шагнул к нему, снова прижимая к дереву.       — Что? — Алан трепыхнулся, но услышал только:       — Тшшш…       Мимо них кто-то прошел по садовой дорожке. Алан узнал начальника полиции, и внутри стала нарастать паника.       — Кхао, я не могу быть с тобой, — он зашептал на ухо. — Ты не понимаешь, насколько сильно я завишу от моей жены и моего тестя. Они меня уничтожат. В буквальном смысле. Ты наверняка это знаешь, если следил за ними и мной. Я стольким пожертвовал… — его голос сорвался, и он закончил сдавленно:       — Пожалуйста, отдай мне видео.       Его обняли за талию и прижали очень близко. Хотя, казалось, куда уж ближе. Ладонь погладила его спину, унимая дрожь.       — Несмотря на то, что мне нравится, как ты меня умоляешь, Алан, я предпочитаю, чтобы ты умолял меня по другому поводу, — Кхао произнес ему на ухо негромко. — Я обещаю, что отдам тебе все записи, и ты не пострадаешь. Но тебе придется выполнить то, что я скажу. Хорошо?       — Мы уже сегодня…       Его перебили, снова шикнув и уткнув голову в плечо. Алан никого не увидел, но все же он стоял спиной к саду. Так что он доверится своему шантажисту. Тем более, что, вдохнув запах одеколона, мяты и цитруса его сердце перестанет колотиться от ужаса. Как будто именно тут, в объятиях Кхаотана, уткнувшись в его шею, самое безопасное место.       — Завтра ты приедешь ко мне в бар к часу дня. Прихвати свой пропуск на работу. И да, надень корсет.       Алану показалось, что он не расслышал.       — Что прости? — Он переспросил.       — Час дня. Мой бар. Твой пропуск на работу. Корсет.       — У меня нет корсета! — Алан возмутился и отпихнул любовника. — Что у тебя за извращения? А что потом? Приезжать к тебе в меховой шубе на голое тело?       — Будешь плохо себя вести и приедешь, — Тот окинул его масляным взглядом и Алана резко бросило в краску. — Успеешь с утра по магазинам проехать, ничего страшного.       — Зачем тебе мой пропуск на работу? Кроме меня им никто не может воспользоваться. — Алан смотрит на него внимательно, но тот улыбается и тянется с поцелуем.       Алан отшатнулся и нахмурился. — Хорошо. Я приеду. Надеюсь, на этом все.       Он не дожидается ответа. Ноги подрагивают от адреналина. После секса, да еще и такого экстремального, хочется в душ. И лечь. Ему еще нужно оправдаться, почему он внезапно исчез с приема.

***

      Магазины мужского белья предлагали так много, что Алан был впечатлён уже на седьмой минуте визита. Бутик, который он посетил, предлагал классические модели, но из египетского хлопка, а также шелка и кружева. Предлагал десятки расцветок. А в отделе с кокетливой надписью «Для пары» Алан наткнулся на что-то абсолютно развратное и полупрозрачное.       Запросом корсета никого тут он не удивил. Миловидная продавщица только уточнила:       — Кхун, желаете классику? Под грудь или пояс?       Кхун желал не краснеть, выпить (несмотря, на то, что на часах было начало одиннадцатого утра, и выбрать первый попавшейся вариант. Но телефонный звонок с незнакомого номера заставил извиниться и отойти в сторону.       — Да?       — Привет, Алан, — мурлыкающий голос заставил спину выпрямиться, а глаза забегать по залу. — Смотрю, уже выполняешь мою просьбу. Ты такой молодец.       — Где ты? — Алан старательно отгонял мысли о том, что ему нравится похвала.       — Не важно, где я. Важно, что я тебя вижу. Выбери пару моделей и дай мне на тебя полюбоваться.       — Извращенец, — Алан сбросил звонок. И сделал знак консультанту. Раз ему сказали примерить пару вариантов, он совершенно точно не собирался выбрать что — то неуместное.       — Пожалуй, классика подойдет. — он улыбнулся девушке, и та подобрала ему несколько вариантов, которые он понес к кабинке примерки. Он потратил не так много времени, чтобы разобраться, как вообще надевать эти части одежды. Даже шнуровать самого себя было нетрудно — швейная промышленность шагнула далеко вперед, да и гибкостью он не был обделен. Так что, примерив несколько корсетов, остановился на трех, которые ему приглянулись больше всех.       Первый был очень… тяжел. Закрывал всю спину, плечи отводил назад до практически идеальной осанки. Предлагал шнуровку спереди, завлекал атласом. И мгновенно дал контраст с его кожей в фарфоровую бледность. Алану понравилось бы видеть себя в нем, но не в белой, а в черной рубашке. Может быть, на будущее. Но сейчас нет.       Второй корсет был винного цвета — бархат и металлические косточки. Алан почувствовал, как у него перехватывает дыхание, когда он смотрел в нем на себя в зеркале. Корсет был вызывающе привлекателен не открывая фактически ничего. По бокам он имел косые вставки с бархатной шнуровкой, и совершенно точно в нем невозможно было бы сидеть. Учитывая, что ему придется добираться на работе на машине, тоже не подойдет.       А вот третий корсет иррационально ему понравится с первого взгляда. Под грудь высотой, шнуровка сзади, королевский синий цвет. Косточки из китового уса так подчеркнули его изгибы, одновременно жестко фиксируя, что стало жарко. Плотная ткань похожа на перкаль, бархатная на ощупь. Алан ловит себя на мысли, что хотел бы ощутить этот корсет кожей. Но сейчас шнурует его поверх своей рубашки и рискует чуть туже затянуть…       — Кхун, — голос консультанта раздается за дверью, — Вам передали курьером. Могу я войти?       Алан протянул руку из-за двери, и в нее вложили небольшой пакет. Поблагодарив, он закрыл дверь и распаковал содержимое, со вздохом вытаскивая наушник.       — Ты долго что то выбирал. Но эта модель и правда на тебе смотрится идеально. А почему не выбрал из бархата?       Алан, нахмурившись, осмотрел кабинку и наткнулся взглядом на камеру.       — Передай мне привет, — В ухе раздался негромкий смешок. — Покажись мне, Алан. Мне не все было видно раньше. Отойди к двери.       Приказные нотки в голосе заставили Алана чуть прикусить губу и послушаться. В ухе раздался выдох.       — Повернись… — Алан послушно обернулся и снова встал, глядя на камеру. Вдохи и выдохи в наушнике звучали сдавлено и, видят все святые, это грело его сердце. И заставляло прихорашиваться. Он повернулся еще раз, но на этот раз медленно. Встал спиной к камере, коснулся стены и обернулся, глядя на красный глазок.       Голос Кхаотана сорвался в хриплый и низкий, когда он произнес:       — Мой бог, твоя талия — это то, что заставляет меня становиться твердым мгновенно.       Алан покраснел, развернулся и сказал на камеру беззвучно слово «Извращенец». Привычно игнорируя, что в глубине души ему стало невероятно приятно. До глупого желания купить еще пару корсетов и попробовать сшить под них костюмы.       — Знаешь, ты должен больше баловать себя. Твоя худощавость, конечно, превращает тебя в эльфа. Но я бы предпочел, чтобы ты немного набрал вес.       Алан возмутился. И показал в камеру средний палец. Будет еще извращенец и преступник давать ему советы по диете. В ухе раздался смех.       — Обязательно, мой любимый. Но только не я пойду, а ты. И я уже в предвкушении. — Алан только собрался вытащить наушник и раздавить его как жука, как голос поменялся. Теперь он был деловитым и собранным.       — Но довольно флирта. Время у нас не резиновое. Расплачивайся за покупки и иди на подземную парковку. Минус второй этаж. Лифт на него на этом этаже через три бутика слева.       В наушнике все затихло, и Алан его вытащил и спрятал снова в пакет. Ему дали четкие инструкции, и он послушно им последовал. Что еще ему оставалось делать?       И, если честно, он немного не понимал отношения к нему от Кхаотана. Понятно, что он использует его для чего-то, связанного с Чадоком. Но почему Алан не чувствует себя использованным? Из-за флирта? Секса? Комплиментов? Может быть, из-за измены его жены ему стало все равно? Но разве он не понимал, что она ему изменяет гораздо раньше? Все на это намекало. Ее сошедшая на нет активность в постели последние два года. Частые поездки в горы под оправданием светской активности. Он не справлялся уже давно с тем, что поручил ему его тесть.       Значит, уже не за горами была бы расплата.

***

      На стоянке он сразу увидел Кхаотана. Тот стоял в шикарном белом костюме — тройке. Вместо жилета на нем тоже был корсет. И Алан чуть поднял бровь.       — Ты знал, что сегодня в здании банка будет частный корпоратив. Для самых крупных спонсоров банка,       — Нет, — Алан недоуменно моргнул. — Нет, я точно ничего об этом не знал. Кто все организовывал?       — Ты. Точнее, ты по факту организовал два банкета. Но если первый был ширмой. То вот второй, который проводится сегодня, для Чадока наиболее важен.       — Почему? Что вообще связывает тебя и моего тестя?       Кхаотан открыл дверцу и кивнул Алану:       — Поговорим по дороге, хорошо?       Алан послушался. Ему было и любопытно, и странно, и тревожно. В салоне вкусно пахло кофе, кексами и он заметил два стаканчика.       — Можешь угощаться, — Кхао сел и уверенно вырулил из парковки на улицы. — Кофе. И можешь спрашивать.       — Спасибо, — Алан не стал отказываться от кофе. Тем более что в горле немного пересохло от волнения. Так что он сделал пару глотков и спросил самое важное для себя:       — Кто ты?       — Ну, имя я использую свое. И я правда, бармен, — Кхао сам отпил из второго стаканчика и слегка покосился на Алана. — Правда, бар — это наше прикрытие. Я работаю, скажем так, на теневую сторону города.       — Ты из мафии? — Алан дернется слегка.       — Ну нет! Нет, не из мафии. Против нее. Но я не коп и не из всяких подобных структур. Скажем так, есть одна организация, которая… черт… — Он поморщится и вздохнет. — Это правда, сложно объяснить в двух словах. Давай так, я познакомлю тебя с моим дядей Диккой. Он мастер вести переговоры, и язык у него подвешен ого-го. Он тебе и расскажет, что мы такое.       — А если в паре слов о сути? — Алан не хотел ждать встречи. Ему нужны были ответы сейчас.       — Суть в том, что твой тесть как раз и работает на мафию.       Алан моргнул. И уточнил:       — Чадок работает на мафию, будучи директором банка?       — Ага, — Кхаотан невесело улыбнулся. — В общем, он подставил Дикку, когда тот стал слишком близко подбираться к доказательствам причастности незаконного отмывания денег. Его обвинили в предательстве, в передаче секретов третьим лицам и заключили под стражу. А в камере предварительного заключения чуть не убили. Типа, самовыпил от угрызений совести.       Алан кивает. Но тут его осеняет:       — Подожди… Кхун Дикка твой дядя? Я же знаю его.       — Я знаю. В смысле, дядя мне рассказывал про тебя. Говорил, что ты один из немногих честных людей, которые просто попали в сети Чадока.       Алан касается висков ладонями. Вся эта информация, мягко скажем, выбила его из спокойного состояния. Он точно не ожидал таких ответов на свои вопросы.       — Я хорошо помню скандал с предательством кхун Дикки. Он же был моим старшим. Постоянно помогал. Помог мне с дипломом, когда я работал и учился…       — Он такой, да. — Кхаотан произносит фразу глухим голосом и коснулся ожерелья, висящего на груди.       — И ты решил отомстить? — Алану нужно подтверждение, и он его получил.       — Если бы дядя узнал о моем плане, он бы устроил мне скандал. Он на самом деле очень хороший человек. В отличие от меня. Но мне было нужно сделать что-то! Нам пришлось инсценировать смерть Дикки. Пришлось с риском вывозить его из тюрьмы, устраивать его в лечебницу… Если бы не его связи, то ничего бы не вышло. А если бы не Чадок, ничего бы не случилось!       Последнюю фразу Кхаотан буквально прорычал, отчего у Алана мурашки пробежали по спине. Он осторожно коснулся ноги Кхао в жесте поддержки. И тот выдохнул, продолжая рассказывать:       — Я знал, что через компьютер Чадока проходит вся цепочка отмывания денег. И в его офисе хранится вторая бухгалтерская книга, где отмечены все счета, все связи и должники. Я решил проникнуть в офис и вытащить всю эту информацию.       — И ты решил, что Нийя идеальный объект для соблазнения. Через нее просто подобраться к Чадоку. Понимаю. — Алан старается говорить ровным тоном, но Кхаотан все равно виновато взглянул на него:       — Прости. Я понятия не имел, что она… В смысле, в ее досье было указано, что она замужем, и даже были пара фотографий. Но кольца она не носила, про мужа не упоминала в разговоре. И через нее попасть в круги Чадока оказалось довольно просто. Коктейль, постель, секс… Было несложно, и я получил что и хотел.       — Так почему ты не стал шантажировать ее, а меня? — Алан нервно сжимает и разжимает кулаки. Слушать про измену было больно.       — Потому что я увидел в баре тебя, малыш. И первое, что я подумал, что на фотографиях ты ужасно получился. Честно… Меня как… — он замялся, долго подбирая слова…       — Кипятком ошпарило? — Алан тихо подсказал, потому что испытывал тогда точно такое же ощущение. Кхао кивнул Его голос стал мягким, мурлыкающим.       — Не то слово. Ты бы себя видел со стороны. Неземной, весь залитый неоном. Ты шел к моей стойке и я просто глотал слюни. Ты же там сиял в этой своей рубашке с галстуком. Чертов галстук! Я видел тебя на коленях, на своей кровати, только в нем. Все мысли из головы повылетали, когда мы с тобой стали обсуждать, блин, выпивку. Я был готов тебя умолять… И тут ты напился, и я ляпнул про минет А ты возьми и согласись.       Алан покраснел. И поерзал. Сволочь, сидящая рядом, весело хмыкнула и продолжила уже более спокойным тоном       — У меня в той комнате спрятаны камеры. Три точки для лучшего ракурса. Остались после того, как я жену твою записал, а у меня все руки не доходили убрать. Мы планировали, воспользовавшись ее слабостью, шантажировать именно ее. Ну а потом вошел ты. И я клянусь тебе! Я просто ошалел, пересматривая запись. Меня ни с кого так не накрывало. Ни разу.       Кхаотан нашарил ладонь Алана и сжал.       — И что было после?       — Когда ты сбежал, я и разозлился. Очень сильно. Подстроил так, что основной бармен заболел, и меня назначили на его место. Я хотел показать тебе видео. И… Не знаю.       — Трахнуть меня у дерева — Алан улыбнулся.       — Ты улыбнулся своей жене и я почувствовал ревность.       — Я не мог ей не улыбаться. Она моя жена. — Алан слегка возмутился, но приятное ощущение расползалось по щекам жаром.       — А еще ты ни разу не посмотрел на меня, — Кхаотан сжал ладонь и поцеловал ее середину. — Я ревновал как черт. И когда ты вышел то и пошел за тобой. И все случилось.       Алан некоторое время обдумывал все вышесказанное и в конце кивнул.       — Хорошо. Я тебе помогу. Дело даже в не записи, хотя ты обещал мне ее вернуть. — Он строго посмотрит на Кхаотана, но тот умильно улыбнется и состроит губы уточкой: — Будь серьезней!       — Не могу. В таком костюме ты дико сексуален.       — Ты тоже в таком же костюме. Но я же держу себя в руках! — Алан закатывает глаза и отворачивается.       — Так значит, ты считаешь меня сексуальным? Можешь назвать меня президентом? Меня это порадует. — Голос мужчины рядом полон ужасного флирта. Но Алану нравится. Его губы расползаются в улыбке, несмотря на все попытки сдержаться.       — Я серьезно, Кхао. Что мы теперь будем делать?       — А дальше мы входим в здание банка под видом приглашенных на прием. Ты проводишь меня на этаж, где все управление. А дальше я работаю над тем, чтобы попасть в кабинет.       Алан покачает головой и нахмурился.       — У тебя ничего не выйдет, Кхао, — он говорит с сожалением. — Этаж весь напичкан электроникой. Два поста охраны в начале и в конце. Камеры… Даже если мы и войдем, то у тебя не будет времени взломать кабинет. Ты будешь просто на виду.       Кхаотан помрачнел. Побарабанил пальцами по рулю. Алан же слегка улыбнулся.       — Однако есть выход. Если ты удалишь видео прямо сейчас, я гарантирую тебе, что ты пройдешь в кабинет Чадока. И даже не потревожишь сигнализацию.       Кхао поднял бровь, и в его глазах заплясало пламя. Он вытащил свой смартфон, некоторое время поплясал над кнопками. Алан подавил вздох и желание поцеловать его прямо сейчас. Это явно будет неуместно.       На телефон Алана поступил сигнал. Он проверил, и пришла его очередь поднимать бровь.       — Ты сбросил видео? Мне?       — Да. Со своего телефона я удалил, с облака стер все копии. Это оригинал. И он теперь у тебя. Делай с ним, что пожелаешь.       Алан закрыл глаза. Но он видел все, что проигрывалось на экране. Он помнил это.       — Как ты собираешься взломать систему охраны на этаже Чадока?       — Никак. Потому что тот офис — это фальшивка. Настоящий офис — он у меня в кабинете.