Панацея.

Что-то теплое под головой. Полупустая электричка до сих пор тряслась от движения. В лазурные глаза било яркое, предвечернее солнце. Теплая рука, что лежала на макушке, и её совершенно не хотелось убирать. Одни наушники на двоих. Идиллия. В окне напротив давно не мельтешили многоэтажки, лишь бесконечное зелёное, затягивающее в свои сети. Следующая остановка — конечная, пора выходить, нарушая нечто аморфное и незримое. Тепло и уютно, хотелось остаться там навечно. Запах порошка и кофе от рубашки окутывал, погружая в сон. Белые волосы переплетались с темными. Солнце и Луна. Инь и Янь. Резкий, но мягкий толчок в плечо. — Нам скоро выходить — вечно сухие бледные губы нарушили хрустальную тишину. Невнятное соглашение в ответ и легкая улыбка на губах. Закатное солнце мягко прогревало тело. Небо медленно погружалось в розовый и оранжевый, отдавая последнее тепло майского вечера. Оставалось лишь успеть. Ватные ноги после длительной поездки. Зелёная трава под ногами и запах цветущей сирени в воздухе. — Я понимаю, что твои дряблые косточки не готовы к таким путешествиям, но если мы не успеем, то я оболью все твои конспекты керосином и сожгу у тебя перед глазами. — закатив глаза и быстро протараторив сказал брюнет, не давая собеседнику и вставить не слова, явно давая понять, что времени было крайне мало. Для блондина конспекты, ради которых он не спит ночами, были чем-то божественным и настолько обожаемым и ненавистным одновременно, что возмущаться не стал, да и не хотел, то́на голоса и мимики ему хватило, чтобы понять настрой собеседника. Холодная рука Альбедо контрастировала с теплом Скара. Физик вел недоумевающего и до сих пор полусонного психотерапевта по глухим сельским улицам. Прохладный ветер забирался под тонкую ветровку и приносил с цветущих полей аромат, что напоминал школьные времена и конец учебного года. Уют и тепло, что разливалось по телу, словно раскрывая диафрагму, давая груди больше кислорода. Уют и тепло рядом с юношей, вяло плетущимся сзади. Они знакомы не так давно, встретились на мероприятии от университетов, совершенно разные, как внешне, так и духовно, незаметно для самих себя соприкасались в гранях, становясь друг для друга всё роднее. Когда эти двое вместе весь мир словно превращается в вязкую кашу, серую массу. Разговоры начинались от банальных вопросов "Как дела?" и резко перетекали в значимость квантовой физики, бесконечности вселенной, разговорах о личности ученых. Среди остальных людей, недавно образовавшийся дуэт, всегда выбирает друг друга. Поддерживать активные социальные взаимоотношения слишком трудно и затратно, оставаться одному куда проще, нежели поддерживать контакт с остальными, но встреча Альбедо и Скарамуччи словно нечто нереальное, за гранью всех законов, словно сон, что вот-вот закончится, так казалось для каждого из них. Они разные, но безумно рады, что именно они попались в жизненном пути друг друга. Если вселенная действительно бесконечна и реинкарнация существует, то в определенном месте, реальности и обстоятельствах обязательно бы встретились. Цветущее поле одуванчиков. Яркие цветы всегда ассоциировались с солнцем, но стоит им созреть так они напоминают больше луну. Солнце и Луна цикличны, если присмотреться, то всё в этом мире циклично. Пыльные кроссовки этого стоили. Заходящее за горизонт солнце, среди желтого поля, с мягкой травой под ногами. Пока ещё теплая трава и сырая земля, да плевать, что одежда потом будет безвозвратно испачкана грязью, травой и соком одуванчиков. Похлопав по месту рядом с собой, приглашая к себе Крайдепринца, бережно подстелив свою ветровку для него. Что-то теплое на плече. Он улыбался, Альбедо всегда улыбался от этой неловкой и трепетной близости. Познай нежность через грубые прикосновения. Сейчас было неважно, то что около часа назад брюнет угрожал сжечь его конспекты. Сейчас было неважно все, мир превращался в небрежную, размазанную картину с грубыми мазками и красками, лишь лазурные глаза в которых отражалось закатное солнце имели вес. Он был роднее и ближе всех, даже колкость и саркастичность уплывали на второй план, в какой-то степени это было даже забавно и часто вызывало улыбку. Холодный голубой и рыжее пылающее солнце, он запомнит это до конца своей жизни. Сейчас не было никого и ничего лишь они двое. Холод все так же контрастировал с теплой кожей, вызывая мурашки по коже от прикосновения на плече. Они смотрели друг на друга как влюбленные идиоты и при этом тонули во взгляде друг друга. Плевать. Плевать, что белая рубашка и футболка будут безвозвратно испачканы. Тепло и холод. Солнце и Луна. Обнимая друг друга, словно это был последний раз, хотелось лишь запомнить этот вечер навсегда, увековечить его в монолите, картине, в памяти друг друга. Утыкаться носом в плечо, плакать навзрыд не стесняясь собственных эмоций и чувств. Понимать, что они стали домом друг другу. Встречать рассвет под глупые танцы, напившись черного чая, пока за окном идет проливной дождь и бесконечно целовать, целовать, целовать. Каждый из них до сих пор ментально остался в том дне, в том бесконечном моменте объятий. Он залез под кожу, стал потоком крови, увековечился в памяти каждого. В невинной близости этих двоих эндорфинный дождь пронизывал каждую клеточку тела, заставляя бесконечно оставаться в временной петле, бесконечно гуляя по топям сознания. Холодно, словно окатили водой. Резкий рывок с кровати заставил голову кружится. В соседней комнате горела ёлка, пока за окном крупными хлопьями падал снег. Другая сторона кровати была холодной и пустой, а из соседней комнаты доносились голоса диктора. Альбедо снова забыл закрыть окно, заснув за рабочим столом. Брюнету лишь снова его будить, реанимируя блондина от недосыпа. Они все ещё в том самом мае, когда лишь одна песня может напомнить о их поцелуе...