Stockholm Syndrome

Ран ткнулся носом в подушку и потянулся, не удержавшись от сонного стона. Боли в плече уже не было, только приятная усталость в мышцах и томная нега, заставлявшая его поглубже зарыться в одеяло. Веки были тяжелыми, вставать не хотелось, и что-то ему подсказывало, что было еще совсем рано, едва ли даже еще рассвет. С кухни доносился манящий запах яичницы и тихие ритмичные звуки каких-то песенок, которые Ран слышал в последний раз вечность назад, кажется, когда еще телевизоры были черно-белыми. Он пролежал еще минут пять, периодически выхватывая из невнятной каши английских слов что-то знакомое и лениво размышляя о неожиданных музыкальных вкусах Су Еля, но вскоре все же вытащил себя из созданного им же уютного кокона и вышел из спальни, надеясь ухватить себе что-то на завтрак. Су Ель занавесил все окна, и в сумраке комнаты было видно только как в лучах пробивающегося солнца кружатся пылинки; он стоял возле плиты и раскладывал яичницу по тарелкам, пританцовывая под невыносимо оптимистичную песню, в которой мужчина пел про то, что про любовь и судьбу. Ран скривился от ощущения, что все это он уже где-то видел, и сейчас Су Ель обернется, и на нем обязательно будет какой-нибудь идиотский фартук, как у домохозяек в семидесятые, розовый, в кружевах. Ран подошел ближе. Ему показалось, что у Су Еля была другая прическа. — Как тебе? — обернувшись, с улыбкой спросил Ли Ен, демонстрируя ему фартук с рюшами по подолу и вокруг кармана. На розовой ткани повсюду расплывались страшными цветами кровавые пятна. — Мне идет? Ран отшатнулся в ужасе, поскользнулся и упал на пол; руки оказались в чем-то скользком и теплом и так знакомо пахнущем чем-то железным. — Что это? Ен рассмеялся и с грохотом поставил тарелки на стол. — Яичница! Я же знаю, ты любишь яйца, вот и решил тебя порадовать. Соскучился по мне? Ран поднялся, зацепившись за стол, и обогнул его. Ноги скользили, крови было так много, что залита была половина кухни, все нижние фасады были испачканы. Су Ель сидел на полу, вытянув ноги. Его живот был вспорот, и на коленях бесформенной массой лежали его окровавленные внутренности. Широко открытые глаза были пустыми и мутными, подернутыми белесой пеленой. Ран рухнул на колени и закрыл рот рукой, не в силах даже закричать. Ли Ен присел на корточки рядом с ним и протянул руку, чтобы коснуться его лица. Это было так похоже на Су Еля и одновременно — совсем по-другому. В этих черных глазах больше не было ни любви, ни ожидания, ни грусти, только уверенность в самом себе. Ран взвыл, молниеносно выпуская когти: ему хотелось раскроить это лицо, но видеть его — точно такое же — было невероятно опустошающе, до боли. Ен схватил его за запястье за миг до того, как когти коснулись его лица. — Я теперь тебя никогда не брошу, — ласково прошептал Ен, заглядывая ему в глаза. В его руке блеснул меч, уже знакомый Рану, и спустя мгновение он почувствовал острую боль в животе и привкус крови во рту. — Никогда, — повторил Ен, касаясь губами его уха. Ран проснулся, весь мокрый от пота; волосы прилипли ко лбу, задетое во сне плечо ныло. Он резко повернул голову — рядом сопел Су Ель, засунув руки под подушку. На его бледном плече красовался след от вчерашнего шутливого укуса, который Ран оставил ему вчера перед сном. Он не пытался сделать ему больно, но след все равно остался, и Ран вновь подумал о том, что Су Ель еще более хрупкий, чем кажется. Он повернулся на бок и осторожно обвел след кончиками пальцев, стараясь успокоить свое громкое, сорванное дыхание. Ощущение теплой кожи и запах Су Еля придавали всему реальность и вес, но он все равно не мог отвести взгляда от его лица, заживающей раны над бровью, синяков под глазами. Он снова почувствовал себя виноватым за всю ту боль, которую тот испытал вчера из-за него. И теперь еще и за сон, в котором он был мертв. Мысль о том, что Су Ель может умереть из-за него, заставила его оцепенеть от ужаса. На мгновение он почувствовал, какой может быть жизнь без него, и понял, что не хочет снова мириться со своим одиночеством, не хочет снова постоянно думать о Ли Ене, как о единственном человеке, который может избавить его от всех бед и страданий. Только теперь он начинал понимать, что Ли Ен не смог бы ему помочь, потому что попросту не захотел бы. Ресницы Су Еля дрогнули, он чуть-чуть приоткрыл глаза, прищурился. Его сонное лицо казалось недовольным и поэтому смешным, как у кота, которого невовремя разбудили. Ран улыбнулся и отвел ему за ухо упавшую прядь. — Что тебе снилось? — невнятно пробормотал Су Ель. — Ничего. Су Ель уткнулся в подушку и потянулся. Ран откинулся на спину и уставился в потолок. Ему все еще было не по себе, но в том, что сон был просто ответом загнанного в ловушку подсознания, он не сомневался. Ли Ен бы не стал убивать человека, он никогда не считал людей достойными своего оружия, но глупая тревога все равно не проходила. — Ты ночью превращался в лису и тявкал из-под одеяла, — добавил Су Ель. — Я будил тебя, ты превращался в человека, потом снова превращался в лису и тявкал… — Я тоже не выспался, — недовольно в ответ пробурчал Ран. — Я больше недели пробыл лисой, мне… сложно. — Ты все-таки… все-таки что-то невероятное, — признал Су Ель. Его ответ не звучал ни восхищенно, ни удивленно; он словно признавал факт вроде того, что вселенная бесконечна, и как все то, что нельзя до конца осознать, это вызывало в нем растерянность. Он приподнялся на руках, подполз к Рану ближе и поцеловал его в шею. Краем глаза Ран успел выхватить очертания крепкого, подтянутого тела и ощутил дрожь в руках; предвкушение обладания им охватило его сознание мгновенно, как пожар в засыхающем лесу. Он обхватил его плечо ладонью, вогнал ногти под кожу. Самоконтроль утекал сквозь пальцы, и Ран был готов позволить себе потерять его окончательно. Он приподнялся, подался вперед, впечатываясь в губы Су Еля своими и обхватив его широкую шею рукой. Вдруг Су Ель содрогнулся, быстро отстранился от него и закрыл рот рукой. В его широко распахнувшихся глазах отразилась паника, и он пулей вылетел с кровати и скрылся в туалете. Ран откинулся на подушки с тихим ругательством и посмотрел на настенные часы. Было около восьми утра, значит, если они выедут через полчаса, то к полудню уже будут у бабки в Санчхоне. Оставалось только довезти эту хрупкую амфору, не расплескав содержимое. Он не был удивлен, что с Су Елем что-то не так; еще вчера, в машине, Ран почуял, что он уже слегка пахнет болезнью, тем чуть сладковатым запахом, появляющимся тогда, когда у людей повышается температура и в организме начинается воспаление. Ран не спутал бы его ни с чем, но Су Ель так яростно отрицал свое недомогание, что он решил не вмешиваться. В конце концов, среди них двоих только Су Ель был человеком, и Ран решил, что тот лучше знает, что делать со своим разваливающимся организмом. Ран остановился у входа в ванную и оперся о косяк, озадаченно наблюдая за тем, как Су Ель старательно выблевывает из себя желчь. — Может, свалишь? — вытерев рот, недовольно и смущенно предложил Су Ель. — Я говорил, что твоей печени каюк, — напомнил Ран. — Поехали к бабке на Чирисан, она поможет. — Лучше все-таки в больницу, — твердо сказал он. — Кажется, что твоей ведьме придется оживлять труп, а я не уверен, что это входит в ее услуги. Ран вспомнил те страшные белесые глаза из своего кошмара и нервно сглотнул. — Просто доверься мне, — настойчиво ответил Ран. — Она вылечит тебя за пару минут, к вечеру ты уже забудешь, что что-то болело. Я знаю, о чем говорю, Су Ель. Если бы я мог привезти ее к тебе, я бы сделал это, но она не может далеко уходить от горы. — А если она умерла уже или не принимает? — зло перебил его Су Ель. — Когда ты у нее был в последний раз? — С тобой невозможно разговаривать, когда у тебя что-то болит! — раздраженно воскликнул Ран. — Она торчит у этой горы больше тысячи лет, но именно когда тебе понадобилась ее помощь, она непременно уйдет за грибами вдоль по Пэктудэгану в Северную Корею, ага! Ран прищурился и ткнул указательным пальцем Су Елю в грудь. — Если тебя прижмет в пути, поедешь в больницу в Чонджу или Намвоне! Возьми себя в руки, мистер коп. Су Ель ушел, оставив его одного в ванной, и хлопнул дверью перед его носом. Рану показалось, что он обиделся на него. Кажется, воспалена у него была не только печень, но и самолюбие, но с этим бабка вряд ли могла помочь. Насчет всего остального Ран был почти уверен; старуха никогда не отказывала в помощи, вопрос был только в сумме вознаграждения. Когда Ран вышел из ванной, недовольный теперь уже тем, что пришлось чистить зубы пальцем вместо щетки, Су Ель, мрачный и очень бледный, как ангел смерти, восседал за кухонным островом, смотрел в окно и цедил воду со льдом. — Я возьму твою одежду, — проинформировал его Ран, проходя мимо него с полотенцем на бедрах. — Езжай в полотенце. Ради бога, — добавил он уже тише, себе под нос, приложив стакан ко лбу, — хоть будет, на что отвлечься. — Иди к черту, — буркнул Ран. Су Ель вдруг окликнул его. — Иди сюда, — тихо попросил он, глядя на него пустыми, усталыми глазами. Ран подошел, шлепая голыми влажными ногами по полу. — Чего? Су Ель молча обнял его, прижал к себе и положил подбородок ему на плечо. Ран слышал, как его сердце гулко загрохотало у него в груди. От тесноты этих объятий и тепла его тела Ран быстро разомлел и смягчился. — Ты такой горячий, — шепнул ему Су Ель. — Просто печка. А мне холодно. Он коротко коснулся губами его обнаженного плеча. — Как ты? — ласково спросил он, подняв на него глаза. Ран сглотнул подкативший к горлу ком. Он знал, что тот спрашивает не только о плече. Почему-то от этого его интереса, от ласкового тона его голоса ему захотелось расплакаться — так ему почему-то вдруг стало жалко себя: никто раньше не спрашивал вот так просто — «как ты?». — Нормально, — ворчливо отозвался Ран, пряча глаза. — Пойду оденусь. Он вывернулся из его объятий и быстро скрылся в спальне, закрыв за собой дверь. Он оделся в какие-то несуразно выглядящие на нем джинсы, которые пришлось подкатывать, и серо-бежевый тонкий джемпер и на секунду поймал свое отражение в зеркале: ему не нравилось, как просто и безлико выглядела на нем одежда Су Еля, но это было последним, что могло волновать его сейчас. Выходя из комнаты, он столкнулся с Су Елем, который остервенело строчил кому-то сообщения в телефоне. — Мне нужно на работу, — не поднимая глаз, сказал он. — Я разобью твой телефон, — ответил Ран так, словно это был уже неоспоримый факт. — Думал, ты скажешь «я порву тебя на куски», — пожал плечами Су Ель, пробираясь мимо него к шкафу. — Ставки снижаются. Он кинул ему мобильник, выудил из шкафа первые попавшиеся шмотки и натянул их на себя. Ран посмотрел на экран — там одно за другим высвечивались сообщения от какой-то Ли Хи Гем. — Ты поедешь со мной к ведьме, — с угрозой сказал Ран. — Я жду тебя внизу. Ран забрал с собой его телефон, ключи от машины и спустился на парковку возле дома, продолжая читать входящие сообщения. Хи Гем писала, что Су Елю вернули в работу три дела о взяточничестве, которые он так хотел себе оставить. Понятно, почему он рвется в офис. Ран подошел к белой ауди с замотанным зеленой изолентой правым зеркалом. На лобовом стекле под дворником белел какой-то прямоугольник, похожий на письмо. Он приблизился, вытащил его — это оказался свернутый в три раза лист бумаги, на котором крупными буквами, уверенным, размашистым почерком было написано его имя. Он оглянулся по сторонам, словно ожидая увидеть где-то рядом отправителя, но вокруг не было ни души, только на детской площадке неподалеку грустно пинал мяч какой-то подросток. «Я так рада, что у тебя появился кто-то, кто может позаботиться о тебе. Постарайся насладиться этими бесценными моментами сполна. Я хочу, чтобы ты понял, каково это — потерять то, что тебе дорого». От бумаги несло удушающе приторными женскими духами, сквозь которые все равно едва уловимо чувствовался какой-то знакомый животный запах. Он вспомнил, что не так давно уже слышал его — запах большой кошки недалеко от дома Ко. «Дурная сука, я порву… размажу ее тонким слоем по асфальту, если она хоть пальцем тронет его», — нервно подумал Ран. Он мстительно скомкал бумажку и выкинул ее в ближайшую урну точным броском. К машине уже подходил Су Ель, снова весь бледно-зеленый. Его черная одежда только подчеркивала и его свежие раны, и синяки, и нездоровый цвет лица. — Я передумал, — выдавил он сквозь зубы. — Сначала к ведьме. Ран улыбнулся и с готовностью скользнул в салон на водительское сиденье. Су Ель уснул раньше, чем они выехали из города. Ран взглянул на него краем глаза и поймал себя на мысли, что хочет, чтобы ничего в мире не могло причинить ему вреда, никто и ничто. Он просто не заслуживал ни боли, ни страданий, ни тем более смерти. И Ран был готов бороться за это с кем угодно и чего бы ему это не стоило: с депутатами, комиссарами, оборотнями, даже с Ли Еном. Спустя полтора часа Су Еля снова начало тошнить, и Рану пришлось остановиться на обочине, возле зацветающего поля гречихи. Пока Су Ель надрывался неподалеку в высокой траве, Ран курил все тот же вчерашний Raison. — Ничего личного, Су Ель, — как бы между делом сказал Ран, когда он закончил и они снова забрались в машину и тронулись, — но если бы ты тогда не полез защищать какую-то девку в подворотне, то не блевал бы сейчас где попало. — Ничего личного, Ран, но я планирую сделать так еще раз, если увижу, что где-то издеваются над человеком, который не может за себя постоять. — Ты всегда был таким правильным? — недовольно скривившись, спросил Ран. — Поэтому ты пошел в полицию? — Ладно, если бы я знал, что из-за той драки мне придется три часа провести в машине с ворчливым кумихо, я бы подумал подольше. Су Ель устало откинулся в кресле. — Тупая у тебя работа, — продолжил Ран. — Кто вообще в здравом уме пойдет работать в полицию? — Те, кому не наплевать на людей? — предположил Су Ель. — Ты бы точно не пошел. — Мне не наплевать на тебя, — тихо сказал Ран. — Ты же садишь в тюрьму всяких шишек, как тебя еще не убили за то, что ты лезешь не в свое дело? Су Ель не удержался от улыбки. — Ну просто невероятное чудо, — с иронией ответил он. — Но если серьезно, правосудие и система наказаний кое-как, но все же работают в этой стране. За шестьсот лет мы проделали большой путь к более цивилизованному обществу, где люди не убивают друг друга направо и налево, но ты, кажется, был занят другими вещами. — Да, грабил, убивал, вот это все, — с нажимом ответил Ран. — Всячески способствовал хаосу, комиссар разве не говорил тебе что-нибудь такое? Су Ель не ответил, и Ран продолжил: — Надо было послушать его и оставить меня там, в клетке. — Я ничего такого не говорил. — Почему ты пришел меня спасать, если ты такой, блин, хороший? — зло спросил Ран. — Знаешь же, кто я, и чем занимаюсь! — Почему ты помогал мне просто так, не требуя от меня ничего? — в ответ спокойно спросил Су Ель. Они посмотрели друг на друга, и Ран первым отвел глаза, снова отвернувшись на дорогу. Спустя час Ран заехал на территорию комплекса отелей в Санчхоне. Вдали, на возвышении, виднелось большое светлое здание с вывеской «Modern Family Hotel», рядом с которым зеленел пологий склон с ухоженными подстриженными кустами. Неподалеку от него был огромный насыпной холм со спортивным комплексом наверху, а еще чуть дальше — несколько десятков маленьких аккуратных вилл. — Разве нам сюда? — засомневался Су Ель, разглядывая проносящиеся за окном пейзажи. — Так ближе до горы? — Все виллы и отели поблизости Чирисана принадлежат ей, — сообщил Ран, поворачивая на неприметную дорогу между высоких кустов. — Сколько, говоришь, ей лет? — прищурился Су Ель. — Больше тысячи? И она ведет бизнес? — Чем же ей еще заниматься? — пожал плечами Ран. — А вот, кажется, и ее маленький милый дом. Она неплохо устроилась, сорок лет назад тут была избушка поскромнее. Он остановился возле роскошной двухэтажной белой виллы с бассейном, очень удачно расположенной на верху холма. У бассейна в шезлонге лежала молодая женщина в огромной соломенной шляпе и красном купальнике и читала книгу. Увидев ее, Ран тяжело вздохнул, оглянулся на Су Еля и хотел было его остановить, но не успел: он, привлеченный удивительным видом, открывавшимся с вершины холма на отельный комплекс и горную низину, уже выскочил из машины. — Ли Ран! — громко воскликнула женщина, поднимаясь с шезлонга. — А это, неужели ко мне пожаловал сам… Ран с утроенной скоростью метнулся к ней и остановившись в пяти сантиметрах от нее, выдавил сквозь зубы: — Это не Ли Ен. Выглянув из-за плеча Рана, она еще раз внимательно осмотрела Су Еля, который неловко помахал ей, не решаясь войти в сад. — И правда, — хмыкнула она. — Ты так избил бедного мальчика? — Конечно, нет, — отмахнулся Ран. — У него что-то с печенью и… сама видишь, с лицом. Полечи его, прошу тебя. — От синяков и прочего могу предложить зелья. А печень лечить… сам знаешь, сколько это будет стоить, — она недоверчиво прищурилась. — Разве я когда-то торговался с тобой? — ответил Ран. Он коротко взглянул на Су Еля, который все-таки нерешительно вошел. — Скинь чек на почту, — торопливо прошипел он. — Любая сумма. Но не наглей. — Разве я когда-то наглела? — она широко улыбнулась и сделала шаг в сторону Су Еля, но Ран схватил ее за плечо и прошептал ей на ухо: — Не говори ему ничего про брата, Сонхва, я очень тебя прошу. — Да что это с тобой? — удивилась она. — Не помню, чтобы ты раньше так о чем-то переживал. Ты что… — она прищурилась, но не стала договаривать и уверенным шагом прошла к Су Елю. — Бедный мальчик, — заботливо сказала она, касаясь длинными пальцами его лица. Она была почти на две головы ниже него. — Этот несносный лис втянул тебя в опасную историю, не так ли? Дружба с кумихо не кончается хорошо… Су Ель натянуто улыбнулся, посмотрел на Рана и недоуменно вскинул брови. — Э-э-э… Ран говорил, что вы ведьма и можете помочь… — Я просила так меня не называть! — разъяренно завопила она, обернувшись к Рану. С деревьев вокруг слетела пара сотен листьев, вода в бассейне пошла кругами. Ран не удержался от смешка, но Сонхва успокоилась так же быстро, как и разозлилась. Подхватив Су Еля под руку, она повела его к дому, елейным голосом спрашивая у него что-то о том, как ему ее комплекс и не хотел бы он отдохнуть на какой-нибудь вилле этим летом. — Но ты же ведьма, — со смехом сказал Ран, идя за ними. — Как тебя еще называть? «Целительница» или «шаманка» звучит как-то более оскорбительно, как по мне. — Я с некоторых пор замещаю тут кое-каких горных духов, — обернувшись к Рану, сказала она уже совсем другим голосом. — И не безуспешно. Кто знает, может, не будь я женщиной, то меня бы уже повысили. — Что-то феминистическое слышу я в твоих словах, — с издевкой сказал Ран. Она обернулась, положила руки на талию и раздраженно выпалила: — Каждый раз, когда ты приезжаешь, ты находишь способ выбесить меня в первые пять минут. У тебя талант бесить людей, Ран. Согласен, Су Ель? — Я, кстати, не представился, но… это не важно… Где у вас тут туалет? Он опять был весь бледно-зеленый, на лбу выступили капли пота. — Ох, мой дорогой малыш, — жалостливо протянула она. — Тебе не понадобится. Она завела их в дом, и Рану открылся вид на большую светлую гостиную с панорамными окнами. Сонхва торопливо вытянула черную рубашку Су Еля из-под ремня, задрала ее повыше и приложила руку с красными ногтями к его животу. Су Ель сглотнул и нервно взглянул на Рана. — У тебя, между прочим, и с поджелудочной непорядок, и начинается гастрит, — сказала Сонхва. — Тебе бы к врачам почаще ходить, и самому, а не на скорой, после того, как тебя в живот пырнут. Договорились? Су Ель судорожно вздохнул и опять коротко искривил губы в подобии улыбки. — Чуть-чуть придется потерпеть, — напряженно сказала она и вдруг с усилием повернула ладонь и сжала ее в кулак. Вокруг ее тонкой светлой руки начало клубиться маленькое черное облако, которое увеличивалось и темнело; Су Ель закатил глаза и свалился на колени. Ран едва успел его поймать, чтобы тот не ударился головой о пол. Сонхва продолжала тянуть из него темное облако, которое превратилось уже в нечто вроде торнадо, хвост которого шел из пупка Су Еля. Ран с тревогой вгляделся в его лицо — он был весь бледный, краска стремительно сходила с него, губы стали почти серыми. — Что с ним? Почему он стал выглядеть хуже? Наконец, она вытянула все, что было, и кромешно-черный ком вдруг вспыхнул синим пламенем, прогорел до неистовой белизны и исчез. — А ты что, с собой сравниваешь? — спросила она сбитым, неровным голосом. — Ему нужно немного времени на восстановление. Отнеси его туда на диван, он скоро очухается. Ран поднял его на руки, без труда донес до гостиной и положил на огромную серую софу. Он взял его за руку — та была пугающе холодной, но Ран слышал, что он дышал, хоть и слабо. — Что с ним такое? С ним все будет хорошо? — спросил Ран, ворвавшись в столовую, где за обеденным столом сидела Сонхва и курила трубку. Ароматный вишневый дым уже заполнил все вокруг, словно туман. — Ты влюбился в него? — равнодушно спросила она. — Идиот. — Тебе-то какое дело? — Да так, — пожала плечами она. — Жаль его, он хороший человек. По крайней мере, старается им быть. — Жаль?! Я не сделал ему ничего плохого! — раздосадовано выпалил Ран. Она грустно улыбнулась. — Даже наоборот, — она глубоко втянула в себя дым и выпустила изо рта три ровных колечка. — Ты хочешь о чем-то спросить? Ран и правда хотел, и не был удивлен, что она уже знает об этом. Но он был почти уверен, что она откажет ему. — Я хочу… хочу, чтобы он стал бессмертным. Как… брат. Или хотя бы как я. Можешь такое? — Он не станет убивать людей ради продления своей жизни, — усмехнулась Сонхва. — Глупая затея. Да и если откровенно, нет чистых способов провернуть такой фокус. Или нужна невероятно жестокая жертва, или артефакты, которые ты никогда в жизни не соберешь. Ран подошел к ней и устало опустился на один из стульев. — Тебя так волнует его судьба, я даже немного не узнаю старого доброго Рана, — признала она. — Он же не собака, не кошка, не лиса. Такой же человек, как и все. Дело в том, что у него лицо… — Нет! — судорожно перебил ее Ран. — Может, когда-то и было дело в лице, но сейчас… кажется, уже нет. Я не знаю, не уверен. Она грустно хмыкнула. — У меня есть одна идея. Я могу сделать так, чтобы он умер только от старости. В тот срок, который ему был бы намечен, если бы в его жизни не было столько опасностей. Я не знаю, сколько, но это будет довольно долго, до тех пор, пока его человеческий организм не износится. И я не гарантирую, что он сохранит ясность ума к старости — это генетическая особенность. — И что я буду должен тебе за это? — Всего ничего, — она отвела глаза, постукивая трубкой по столу. — Волос с головы твоего брата. — Волос Ли Ена? — нахмурился Ран. — Зачем тебе? — А это уже не твое дело. Скажем, это просто невероятно ценный ингредиент для зелий, который просто так не добудешь. — Ты что-то не договариваешь, Сонхва. Возьми два моих, если тебе так надо. — Интересная математика! Два волоса с головы полукровки равны одному волосу с головы тысячелетнего кумихо! — отсмеявшись, она снова втянула в себя дым и добавила уже серьезно. — Я назвала тебе цену, она не изменится. Тебе решать, готов ли ты отдать мне волос твоего брата взамен на неуязвимость любовника. А вот и он, кстати. Довольно быстро, он у тебя крепкий малый. Ран обернулся. В дверях стоял Су Ель — растрепанный, в незаправленной рубашке и в сбитом ремне, он держался за голову и лихорадочно искал что-то глазами. Наконец, увидев раковину, он кинулся к ней, открыл кран и прильнул к нему. — Ох, черт, — опомнилась Сонхва, — заговорилась с тобой и забыла! Она материализовала на столе подставку с десятью высокими закупоренными пробирками, внутри которых разными цветами перламутрово переливались зелья. Ведьма вытащила изумрудно-зеленое и отдала его Рану. — Дай ему выпить, он не напьется водой. Ран кое-как оттянул его от крана и влил в раскрытый мокрый рот ничего не соображающего копа всю пробирку. Су Ель закашлялся, но проглотил все до капли и всем телом навалился на Рана, тяжело дыша. — По пути дашь ему фиолетовое и, может, еще красное, — сказала Сонхва. — Через пару часов будет как новенький. — Дай мне еще зелий, — требовательно попросил Ран после того, как усадил Су Еля на стул. Она нахмурилась. — Ты что-то путаешь, Ли Ран. Ты не в магазине. Многие зелья нужно настаивать месяцами, я не могу просто раздавать их по первой просьбе. Ты не один ходишь ко мне. — Ты не раздаешь их, — напомнил Ран. — Я покупаю их у тебя за большие деньги. Так что не надо… изображать заботу о других. Продай мне, наплевать на остальных. Я заплачу больше. — Если я сказала «нет», это значит «нет». Покупай то, что я тебе даю и убирайся, иначе не получишь и этого. Ран недовольно скривился. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — вкрадчиво добавила она. — Что я просто ведьма, и должна знать свое место. Ты грубый, Ли Ран, и невоспитанный, но я не могу тебя винить в этом, зная твоего брата и то, как он с тобой поступил. Но знаешь что? Связаться с ним, — она указала на Су Еля, который лежал на столе, положив руки под голову, — было лучшим решением в твоей жизни. Я даже не буду выставлять тебе счет за его лечение. Сделаю, так сказать, благотворительный вклад в твое воспитание. Впервые я вижу, что тебя заботит кто-то, кроме тебя самого, так что, кажется, глядя на него, ты учишься чему-то хорошему. Рана ужасно взбесил весь этот разговор, и на кончике его языка вертелись колкие, язвительные ответы, но он не стал ничего ей говорить, не желая портить с ней отношения. Он подхватил Су Еля под руку и вывел его из дома. Уже усаживая его в машину, он увидел, что Сонхва стоит на крыльце и смотрит на них, сложив руки на груди. Тут же на коленях у Су Еля материализовалась подставка с пробирками. Он взглянул на ведьму и, хоть он и был зол на нее, кивнул ей в благодарность за помощь. Она спустя секунду кивнула ему в ответ и вернулась обратно в дом. — Мог бы и предупредить, чего мне вообще ждать от нее…- вымученно сказал Су Ель, когда они отъехали подальше. — И что бы это изменило? — Я бы не думал, что умираю, когда она тянула из меня все это. — Почему ты до сих пор думаешь, что я могу сделать что-то, что причинит тебе вред?! — вспылил Ран. — При чем здесь ты-то?! — в тон ему воскликнул Рю. — Кто вас знает, волшебных тварей? Вдруг она на тебя зуб точит и решила с меня начать? А? Что мне было думать? Так больно было, кошмар… Что она там сказала мне выпить? Фиолетовое? Он вытянул из подставки пробирку с фиолетовым зельем и досадливо вздохнув, все же выпил все ее содержимое. — Сейчас-то ты как? — спросил Ран, обеспокоенно взглянув на него. — Так, как будто меня провернули через мясорубку и собрали обратно… в целом, хорошо. Лучше, чем было до. И я забыл сказать ей спасибо, черт. — Не переживай об этом, ей не нужны твои благодарности, я плачу ей за все. — Ах, ну да, она же сказала, что не будет брать с тебя денег за это, потому что я лучшее, что было в твоей жизни, — Су Ель ухмыльнулся, но тут же посерьезнел и добавил, — Хреновая же у тебя жизнь, если я — лучшее в ней. Ран не стал спорить. Су Ель вытащил из внутреннего кармана пиджака вибрирующий телефон. — Да, Хи Гем? Нет… Перестань… перестань повышать на меня голос. Нет, я не беру телефон не поэтому, просто мне нужно было к врачу… Да, я заеду, часа через два или три, и заберу все документы. Перестань разговаривать со мной так, как будто я твой стажер. Ты не можешь так говорить со мной только потому, что мы когда-то встречались. Я прекрасно знаю, как надо готовиться к допросам. Все? Отлично. — Если она тебе надоедает, я могу убить ее, — безмятежно предложил Ран, когда он положил трубку. — Что?! Да, убей ее, убей моих соседей на два этажа выше, которые сверлят в субботу с утра, убей уборщицу, которая забывает протереть пыль с коряги в моем доме, убей всех, почему бы нет, Ран! — Я просто пошутил, успокойся, — улыбнулся Ран. — Нет, Ран, это что-то в твоей башке! — неожиданно серьезно продолжил он. Улыбка исчезла с лица Рана, но он сделал вид, что его никак не задевают слова Су Еля. — Ты считаешь, что человеческая жизнь ничего не стоит, хотя на самом деле — это самое ценное, что у нас есть. Ты говоришь об убийствах так, как будто это вообще ничего не значит! Прекрати так говорить, прекрати предлагать убить… — Как меня достали твои нотации! — взорвался Ран. — Ты предложил мне убить Ко! Или ты думаешь, что ты герой, раз смог избавиться от него? Наказываешь гнилых отбросов, ага! Последний в своём роде. Герой. Да, конечно, Су Ель. Все так. Это называется лицемерие. Двойные стандарты. Су Ель пару секунд молча сверлил его тяжелым взглядом. — Я был на грани, — признался он. — Не знал, что делать. Ты был моим единственным выходом, чтобы прекратить тот кошмар, который он творил. И я не мог просто так отказаться от его денег, не вызывая подозрений! Как же мне было от этого противно, ты представить себе не можешь… — Я понял, что он ублюдок, — бросил Ран. — Но и я не убиваю случайных людей на улице, когда мне скучно, Рю Су Ель! — Ты отбираешь жизни у тех, кого тебе продали, — вкрадчиво произнес он. — Да, — процедил Ран, взглянув на него. — И ты знал об этом. И ты знаешь, что я сделаю это снова, когда придет срок. Ты знаешь меня, и ты все равно пришел за мной к комиссару. — Опять мы пришли к этому разговору… — нетерпеливо вздохнул Су Ель, откинувшись на спинку кресла. — Ты мне все карты путаешь, Ли Ран, с толку сбиваешь. Да, такой как ты должен быть за решёткой. Он замолк на секунду, и продолжил: — Но и я должен. И комиссар, и Ко. Но если выбирать между тобой и всеми нами, я бы сказал, что ты меньше всех заслуживаешь этого. — Ты находишь мне оправдания, потому что я тебе нравлюсь, — резко сказал Ран. Он одной рукой нервно, зло схватил пачку сигарет с передней панели, кое-как вытащил одну сигарету. Су Ель нашел зажигалку, которую тот бесплодно выискивал повсюду и не видел, и поджег ему сигарету. Затем взял с его колен пачку и закурил тоже. — Что мне нужно сделать, чтобы ты понял, что я делал все эти вещи по собственному выбору? — спросил Ран. — Ты пытаешься меня убедить, что ты злой? — усмехнулся Су Ель. — Я знаю, что ты убил в сотни раз больше людей, чем Ко и комиссар, вместе взятые. Я знаю, что ты делал, Ран. Знаю, что мне не стоило встречаться с тобой, вытаскивать тебя из клетки, я знаю, блин, все это. И я сделал бы это снова. Потому что мне хочется в тебя верить, — он вздохнул, как будто вдумываясь в собственные слова. — Ты не злой, — убежденно добавил он спустя секунду. — Как сказала та ведьма, ты грубый и невоспитанный, а еще тебя просто недолюбили. Он задумчиво отвернулся к окну, затянулся и добавил: — Я ведь тоже не очень, понимаешь? Я работаю в отделе по борьбе с коррупцией, но беру взятки. И ты мне нравишься, потому что ты… не хороший. Я рядом с тобой не чувствую себя так плохо, как с теми, кто все делает правильно. Ран подумал, что он, наверное, говорит о той своей девке, которая звонила ему. Су Ель грустно усмехнулся. — Так что нет ничего удивительного в том, что я опять нахожу оправдания для того, чтобы делать то, что мне хочется. Я делаю так уже пол-жизни. — И чего тебе хочется? Су Ель пожал плечами. — Быть с тобой. Ран коротко взглянул на него, и Су Ель посмотрел на него в ответ, но как-то затравленно, как будто ждал, что он посмеется над его словами. Но Ран даже не знал, что сказать ему. Ему тоже хотелось быть с ним — целую вечность, пока мир не рухнет, но признаваться он не хотел, потому что чувствовал в этом свою слабость. — Рядом со мной всегда будут те, кто захочет избавиться от тебя, — сказал Ран. — Если кто-то поймет, что ты со мной, ты станешь мишенью. — Я никогда не был и не буду в безопасности, так что плевать, — откликнулся Су Ель, отщелкивая окурок в открытое окно. — Одним высокопоставленным придурком больше, одним меньше… Ран не стал говорить о том, что он не имел в виду людей. Поля за окном перемежались с зелеными густыми зарослями лесов, уходящими то вверх, то вниз от дороги; затем снова начинались поля — иногда такие же слишком яркие, слишком зеленые, иногда — белые поля зацветающей гречихи. От однообразных пейзажей, синего, безоблачного неба, жары в машине и бесконечной серой линии дороги перед ним Ран начал зевать. Вдруг Су Ель положил ладонь ему на ногу и долгим, уверенным жестом провел ею выше, остановившись возле паха. — Давай поменяемся, — предложил он, не сводя с него глаз. — Ты устал, я поведу. Ран не стал сопротивляться — глаза у него и правда слипались, и он бы с радостью подремал полчаса. Он остановился на обочине, заглушил мотор и взялся за ручку двери, собираясь выйти, но неожиданно почувствовал резкое движение сзади и рука Су Еля стиснула его запястье. Он удивленно взглянул на него и снова уткнулся в этот жадный, голодный взгляд. Опять у него были расширены зрачки и на лице блуждала самоуверенная, немного безумная улыбка. Ран приблизился к нему и медленно, сонно ткнулся в его губы. Он думал, этого хватит, но мужчина настойчиво потянул его на себя, и Ран как в полусне перебрался к нему и перекинул через него ногу, усаживаясь сверху. — Здесь? — выдохнул Ран возле его губ. Су Ель крепко обхватил его руками за талию и прижал его к себе так, что Ран забыл, как дышать. Реальность начинала сбоить, все вокруг пропало, и остались только эти руки на его теле, жадно поглаживающие его, дыхание с запахом сигарет и голос. — Когда мы приедем, я не увижу тебя до самого вечера, — ответил Су Ель ему на ухо. — Будешь скучать? — разгоряченно спросил Ран. В ответ Су Ель смял в кулаке тонкую ткань его джемпера на спине и поцеловал его, толкаясь языком ему в рот. В машине становилось умопомрачительно жарко и душно, несмотря на открытое окно, и Ран стянул с себя джемпер и бросил его на соседнее кресло. Су Ель оглядел его, погладил большими пальцами вдоль выступающих мышц пресса, легко коснулся затянувшейся раны на плече и снова притянул его за шею к себе. — Ты идеальный, ты знаешь? — тихо сказал он, влюбленно глядя на него. Ран довольно оскалился и впился в его приоткрытый рот, ерзая у него на коленях, и через штаны почувствовал, что у него тоже уже стоит. Рука Су Еля переместилась с его талии на задницу, сминая ее, и Ран простонал ему в рот. Его движения стали резче, он судорожно целовал Су Еля везде, куда попадал — в висок, шею, в край губ, в рот, чтобы снова столкнуться с его горячим и мокрым языком и потеряться в этом окончательно. Он потянул руку вниз, кое-как расстегнул не поддававшуюся его дрожащим пальцам пуговицу и ширинку. Су Ель приспустил на нем джинсы вместе с трусами, освобождая налитый кровью член, сочащийся смазкой. Ран сделал то же самое и для него, плюнул в ладонь и обхватил их обоих рукой. — Ты знаешь, что делать, да? — ухмыльнулся Су Ель, глядя на него темным, полным похоти взглядом. — Очень хорошо знаешь. Ран от его намеков завелся только сильнее, хотя где-то в душе ему не понравилось то, что Су Ель подумал о нем. — Спасибо, что не назвал шлюхой, — ответил он. Су Ель погладил его по лицу, коснулся большим пальцем его губ. Ран ахнул, подался бедрами вперед и задвигал рукой быстрее. Палец скользнул в его рот, и он обхватил его губами, продолжая смотреть Су Елю в глаза из-под полуопущенных ресниц. Рю двинул пальцем у него во рту, между сомкнутых губ, провел им по гладкой стенке щеки, снова толкнулся вглубь, вдоль языка. Он смотрел на него завороженно, бездумно, в черных глазах не было ничего вразумительного, ничего человеческого, только пустота и отражение Рана. Су Ель откинулся на кресле, тоже обхватил их члены рукой и несколько раз, с тихим, почти бесшумным стоном толкнулся бедрами вперед. — Ах, блять, — жарко шепнул он, выгибаясь, до боли впиваясь ногтями в его руку. Ран почувствовал, как запульсировал его член, накрыл его рот, толкнулся в него языком, вжался в его кулак и содроганием, продолжая судорожно двигаться, тоже кончил. Ран уткнулся лбом в его плечо и замер. Ему хотелось его укусить. Разорвать на части. Его руки дрожали, он весь дрожал, как слабое, полумертвое, уничтоженное существо. Он хотел еще. Продолжая дрожать, он оглянулся, взял с кресла джемпер и вытер им свою руку. — Серьезно? — насмешливо возмутился Су Ель. — Моим джемпером? В бардачке есть салфетки. — Похрен, — ответил Ран и продолжил стирать джемпером капли спермы со своей и его одежды. — Куплю тебе новый. Или даже десять. Су Ель вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Странно, что твой телефон не трезвонит, — заметил Ран, застегивая свои джинсы. — Здесь нет сети. Су Ель привел себя в порядок, вышел из машины, достал что-то из багажника и кинул в Рана своей мятой рубашкой. — Дай сигареты, — попросил он. Ран оделся и вышел к нему, тоже закуривая. — Почему мне так нравится, когда ты в моей одежде? — задумчиво протянул Су Ель, выпуская тонкую струйку дыма изо рта и разглядывая его. — Потому что так я окончательно превращаюсь в твою комнатную собачку, которую ты одеваешь, как хочешь? — съязвил Ран. Рю рассмеялся. — Кто тут еще чья комнатная собачка. Ран оперся спиной о машину, разглядывая поле гречихи. Ветер стал чуть свежее, солнце перестало слепить и вдали на небе появились огромные белые облака. Здесь даже возле дороги пахло как-то иначе, свежее и чище, чем в городе. Ему захотелось юркнуть в это поле мелких белых цветов и утонуть в этом запахе. Он опустил руку с сигаретой, подошел к Су Елю и ткнулся лбом в его грудь. Мужчина обнял его, и Ран прижался к нему крепче. «Я люблю тебя», — подумал он в каком-то глупом оцепенении. Главное было — не сказать это вслух.