Сан-Фран больше не боится.

Все началось довольно странно. В тот день Сан-Фран захотел узнать все секреты непонятно откуда взявшегося новичка-контра. Вот только вскоре эта хотелка переросла в проклятие. Время шло, они сблизились, а двуличность новичка все так же манила, и за ней уж точно скрывалось что-то стоющее. Когда спадала напускная серьёзность и холод, Фран видел перед собой добродушного, отзывчивого мечтателя с хорошим чувством юмора. Франческо с каждым разом хотелось большего. Эльф не мог сдержать глупой улыбки каждый раз, когда случайно подслушивал очередную шутку или разговор с самим собой. Фран слишком поздно понял, что попал. Настал тот час, когда уже его секрет был раскрыт. Было больно, почти физически. Франя был готов встать на колени и молить о пощаде, или в крайнем случае разбить голову о ближайшую стену, но... Лолошка принял правду. Контр и правда отличался от поэнских. Как только новичок появлялся в зоне видимости мага, тот не мог сдержать глупой улыбки и был готов вырвать из себя каждый грязный секрет, вырвать и подарить Лолошке. Фран слишком поздно понял, что происходит. Сан-Фран по уши влюбился в юного контра, а уши у Франа длинные и изящные. Сан-Франу мешаются его чувства: он не может концентрироваться на работе, не может думать, не может помнить; Франа удручают его чувства: хоть Лошка и не говорил о своих любовных интересах, Маг уверен, что в этот раз ему не простят. И только Фране мешается Поэна и междумирье, была бы его воля, он бы послал все и отдал всего себя очаровательному шатену. Само время противоречит их союзу: каждый раз что-то не даёт им побыть вместе дольше положенного, поговорить о друг друге и осознать что-то важное. Пусть Франу и страшно, что их раскрыли, но боится только тело, мозг же занят разработкой плана по побегу, причём не просто, а вместе с Лопоклошкой, ведь в момент, когда в тебя летит что-то, никто больше не спросит, почему он выбрал спасти именно непутевого мироходца. Пошли в тартар эти самоуверенные главы гильдий. А невозможный мироходец будто бы невольно защищал эльфа. Каждый раз непоправимое чудом сходило Франу с рук, каждый раз, когда рядом был Лошка. Служба у фарагонды, выход из поэны, червефоны и секретная операция за спинами у правительства - каким-то чудом Франа это не задело. Лолошка открыл ему свою душу, показал слабости и отдал свое доверие Сан-Франу, и как бы последний себя не уверял, было в этом что-то, заставляющее душу трепетать. Фран хотел отдать свою судьбу в руки этого парня, хотел рассказать ему все свои секреты и слабости. Вот только статус не позволяет. Пусть Фран старается не думать о том, что будет потом. Ведь после операции новичка уже ничего не будет держать в Поэне, а если эльф сделает первый шаг слишком быстро, Лошка перестанет быть его другом. Франу страшно, он уже не помнит, когда последний раз любил. В его мире порицались связи между существами одного пола, что-то внутри него готово оторвать свое лицо и сдохнуть, лишь бы не бежать от себя. Он устал, он слишком много думает о Лошке. Вот только перестать Сан-Фран не может. Фран сидит под пасмурным небом, его тёмные глаза выглядят чужеродно на измотанном лице. Эрессия, родной мир Лолошки, не сильно отличалась от его мира, грудь сдавила забытая доселе тоска. Фран впервые в жизни не знает, что делать. Рядом садится Седрик, оценивающе осматривает мага и молча протягивает тому сендвич в бумажке. Эльф благодарно кивает и откусывает. - что это? - наконец подаёт голос маг. - жареный бекон, жареное яйцо, чеснок, зелень, сыр.. - учёный хлопнул себя по лбу. - ой, забыл. Ты вообще знаешь, что это? Сан-Фран некоторое время молчал. - вкусно. - наконец выдаёт он. Каким бы странным ни казалось поведение Эо и частые визиты в Эрессию, Седрик был хорошим человеком. Возможно, будь Фран более искренним, он бы мог назвать того другом. Историк единственное разумное существо в радиусе пары сотен километров, и единственный, кто может понять и дать совет. С Седриком все проще. Лолошка же буквально сводит его с ума. Фран наконец вернулся в Поэну. Времени думать не было - он побежал к своему другу, Лолошке. И вот, спустя полчаса, они спрятались в самом отдалённом конце Поэны. Сан-Фран чувствовал некоторую неловкость, в голове невольно сравнивая их с какими-то озабоченными подростками, которые спрятались от родителей, чтобы заняться грязными делишками. Эльф глубоко вдохнул, выдохнул и принялся за рассказ. - ого.. - протянул шатен, пытаясь переварить информацию. - и когда правда обо мне вскрылась из-за твоей неосторожности со скинтонитом, Эо сказал мне не говорить тебе о червефонах, ведь это подорвет твоё... Ээ, ваше доверие ко мне. Но по-моему я подрывал его столько раз, что уже не страшно. - Фран закусил губу. Лолошка молча слушал его. Как и в тот раз. В тот день юный контр снова принял и простил его со всеми его грязными секретами. В тот день они впервые полноценно подержались за руки, пусть Лошка сделал это в знак поддержки. Франя уже не забудет это. Но один секрет Фран оставит при себе так долго, как только сможет. Ему уже начали сниться кошмары, где Фарагонда сажает его в видомнию, кошмар в кошмаре. И там, в видомнии очаровательный шатен с привычкой говорить с самим собой отказывается от Сан-Франа. Маг даже во сне чувствует боль и слезы, пусть краем сознания и понимает, что это просто Видомния. Фран просыпается. Это не первый сон про Лолошку. Посовещавшись со своими личностями, Франя понимает, что, если это продолжится дальше, то его кукуха окончательно съедет в тартар. Да, точно, он признается при удобной возможности... Хотя, нет, он и так долго ждет этот момент. Завтра и признается (или не завтра.. Или не признается). С мокрыми глазами Эльф пытается внушить себе, что его примут таким, какой он есть, хоть возможно и оставят во френдзоне. Не похоже, что бы у него получалось внушить себе это, но Франческо черезчур упрям, чтобы отказаться от своих слов (пусть он и боялся упоминать свою слабость в лице Ло и вся эта санта-барбара творилась лишь у него в голове).