Гостиница «Незабываемая»

            Девушка за стойкой регистрации приветливо улыбнулась, заметив двух вошедших магов, поднялась со своего места, отложила еженедельник «Волшебник» и сложила руки перед собой, ожидая, когда к ней подойдут.             — Добрый вечер, — произнесла она. — Вы хотите снять номер?             Грей едва не закатил глаза, удержавшись в последний момент. Он хотел ответить что-нибудь колкое из серии «нет, в туалет зашли», но не стал этого делать, понимая, почему она спросила это. А его усталость и раздражительность были только его проблемами.             — Да, — за него ответил такой же уставший, но менее хмурый Нацу. Девушка, отметив плохое настроение Грея, переключилась с него на более расположенного к разговору второго мага.             — Вам один двухместный или два одноместных? — листая какой-то список, уточнила она.             — Один.             — О! — лицо ее приобрело какое-то слишком довольное выражение. Девушка подняла на них почти горящие от какого-то непонятного удовольствия глаза и с еще более широкой, даже странноватой улыбкой сказала:             — Вам невероятно повезло! Мы только что полностью отремонтировали наш лучший номер. Хозяин отеля решил, что первая пара, которая заселится в него, может не платить, поскольку они, если можно так выразиться, «испытают» номер. И если вы согласны, могу предложить вам его.             — Для начала было бы неплохо взглянуть на него, — вновь подал голос Грей. Девушка кивнула, достала еще один журнальчик, но на нем уже было изображение самой гостиницы. Она быстро пролистала его, осмотрела страничку, видимо, убеждаясь, нужную ли открыла, и протянула журнальчик им.             На развороте был изображен, похоже, тот самый номер. Светло-желтые обои, деревянные пол и мебель, большие окна, на которых висели зеленые плотные шторы. Номер смотрелся уютно и по-домашнему, а главным его преимуществом, определённо, была кровать: она была не просто большой, а огромной, и притягивала взгляд. Даже на вид она казалась невероятно мягкой и удобной, и Грей вдруг почувствовал себя таким усталым, что захотелось немедленно лечь. Скосив взгляд на Нацу, он заметил, что тот, в общем-то, разделяет его чувства. Хотя сомнения на счет номера не покидали.             — Номер действительно сдается бесплатно?             — Хм, хорошо, что вы спросили. Для первых заселившихся в номер после ремонта — проживание будет бесплатным в течение недели. Затем следующие три дня, если вы остаетесь, вы можете платить лишь половину стоимости. Ну, а потом, уже полная стоимость. Подробнее все расписано вот здесь, — она протянула им буклетик. — Вы можете заселиться уже сейчас, а если что-то не устраивает, выбрать другой. В таком случае следующая пара, которая заселится в номер, будет считаться первой.             — Мы берем, — недолго думая, сказал Нацу. Грей, пусть и имел некоторые сомнения, спорить с ним не стал. Девушка проводила их в номер, располагавшийся на последнем, третьем этаже, и удалилась.             — Ну, выглядит он так же хорошо, — заметил Нацу, падая в одно из кресел у окна. Грей молча кивнул. — Чего ты такой хмурый?             — Не нравится мне это все. Тут будто подвох какой-то…             — Брось, — он встал с кресла и подошел к Грею. Обнял его, притягивая к себе, и легко поцеловал в губы. — Ты устал, вот и беспокоишься изо всяких мелочей. Тебе кажется.             — Думаешь? — спросил он с толикой недоверия.             — Даже если что-то случится, мы сможем себя защитить, — Нацу усмехнулся. — Мы через такое прошли, что никакой отель нас не остановит, верно?             — Верно, — с улыбкой ответил Грей.             — Вот и славно. А теперь пошли ужинать! Я такой голодный, что могу сожрать целого кабана!

***

            Вернулись в гостиницу они поздно. Жаркая вечерняя погода сменилась ночной прохладой, и Грею долго не хотелось возвращаться в душные помещения. Около получаса они стояли у дверей гостинцы, дыша воздухом, наполненным ароматом цветов и приближающегося дождя. Нацу смог затащить его внутрь только когда вдали послышались первые раскаты грома.             — Славно мы поели, — радостно сказал Нацу, разваливаясь на кровати прямо в уличной одежде. — О! Ты не ложился еще?             — Нет, а что? — Грей повесил куртку на вешалку и повернулся к Нацу. Тот растянулся на кровати в форме звезды и, кажется, наслаждался отдыхом.             — Кровать такая мягка-а-ая…             Грей присел вместе с ним, попрыгал немного и удовлетворенно хмыкнул:             — Ты прав. Но давай уже ложиться спать.             — Хорошо!             Вскоре свет в их номере погас, и они, уставшие после тяжелого дня, забрались под одеяло. Нацу захрапел уже через пару минут, а Грей еще долго лежал, дожидаясь, когда же сон настигнет и его — Нацу громко храпел и расслабиться было практически невозможно. Но вскоре организм взял свое, и Грей наконец-то уснул.             И проснулся от прикосновений к своему животу, судя по всему, через час после того, как заснул. Спросонья слабо оттолкнул чужую руку, мягко поглаживающую пресс, и перевернулся со спины на бок.             — Отвали, Нацу, — сонно пробурчал он и снова закрыл глаза, пытаясь уснуть. Ответа не последовало, но рука снова коснулась его — на этот раз бока. Вновь недовольно сбросив с себя чужую конечность, Грей привстал на кровати, намереваясь высказать огненному идиоту все, что думает о нем, но осекся — Нацу лежал к нему спиной и мирно сопел, кажется, даже не подозревая о том, что трогает Грея. Но как ему это удалось?             — Хрен с тобой, — вздохнул и снова лег. Спать хотелось зверски.             Вернув голову на подушку, Грей отметил, что кровать пахла весьма приятно, что было удивительно — не известно, сколько это постельное белье тут находилось, но оно совершенно не утратило своего приятного запаха свежести после стирки. Грей сделал глубокий вдох, пытаясь распознать, что же именно это за запах, как его снова коснулась рука Нацу — на этот раз ниже, в области таза, в наглую подбираясь к паху.             — Эй, совсем обалдел? — во весь голос возмутился Грей, резко поворачиваясь к Нацу. Тот вновь повернулся к нему спиной, будто бы спал и ничего не было. — Эй! А ну прекращай свои домогательства! Будто я поверю, что ты спишь и совершенно случайно трогаешь меня во сне, придурок.             Рука вновь коснулась паха, и Грей не выдержал — откинул одеяло, чтобы хорошенько стукнуть паршивца, но замер, полностью ошарашенный. Руки Нацу не было — была лишь белая рука, трогающая его из-под простыни. Но под простыней находился матрас, на котором они с Нацу спали.             — Что за… — едва успел ошарашенно промямлить Грей, как еще несколько таких рук дернули его обратно на постель, надежно удерживая. — Что за нахрен?! Нацу! Нацу, мать твою, просыпайся быстро!             Но Нацу не отзывался. Он лежал все так же неподвижно, и, если бы не равномерно вздымающаяся грудь, Грей бы грешным делом подумал, что тот мертв.             Руки держали крепко, не оставляя никакого шанса вырваться. Грей брыкался и злостно рычал, пытаясь разбудить Нацу, но ничего не получалось. И воспользоваться магией никак не получалось — будто бы что-то блокировало ее, оставляя Грея абсолютно беспомощным и беззащитным. Единственным вариантом для него было кричать.             — Нацу, мать тво… — не успел Грей набрать громкость, как на его рот опустились еще две ладони, сначала не позволяющие ему говорить, а потом набившие его рот какой-то белой тканью, кажется, куском от наволочки. Вот так Грей оказался в абсолютной власти неведомого существа, непонятно что собиравшегося с ним делать.             Когда существо с большим количеством рук убедилось, что Грей никак не сможет помешать его плану, руки принялись наглаживать его — сильно и настойчиво, как бы Грей не пытался отклониться. Они грубо проходились по соскам, бедрам, голеням, одна рука даже несколько раз коснулась его члена — так же настойчиво и грубо, заставив Грея шумно выдохнуть.             Было непонятно. Было чертовски страшно. Как бы он громко не мычал и не пытался привлечь внимание, Нацу спал к нему спиной — будто бы монстр сделал с ним что-то, погрузил в настолько глубокий сон, что никакие внешние раздражители не могли вернуть его обратно. Грей то дергался, то замирал, пытаясь поймать момент, когда существо расслабиться и ослабит хватку, чтобы появилась возможность выпутаться — но все было бесполезно. Руки как держали его в тисках, так и держали, не желая отпускать.             — Ммхм, — промычал он, когда грубым прикосновением рука снова погладила его слегка привставший член. Было мерзко от самого себя — его насильно удерживали и пытались доставить удовольствие, а он этим даже наслаждался.             Вдруг в нос вновь ударил тот запах свежести, все такой же расслабляющий, но уже более концентрированный — стоило ему сделать вдох, как по телу прокатилась волна тепла, Грей вдруг понял, что это. Догадка озарила его, как молния на секунду землю. Возбудитель. Оно пытается его возбудить.             Это почему-то напугало его еще сильнее, и Грей принялся брыкаться с новой силой — стало так страшно, что захотелось просто убежать. Схватить спящего Нацу и прямо в белье покинуть этот номер, эту чертову гостиницу и город — бежать и бежать, пока впереди не покажется дом или гильдия. Но вырваться не получалось, будто бы вместо рук его держали стальные тиски.             А существо времени зря не теряло — оно успело стянуть с него боксеры, лишив Грея даже мнимой защиты от того ужаса, который с ним собираются сделать. Грея уже била мелкая дрожь, он с позором заметил, что готов расплакаться — запах уже проникал в его легкие, словно яд, и член медленно вставал. Тело медленно наполнялось горячим ощущением, которые бывает во время близости с Нацу, а по коже начали бегать мурашки даже от малейшего прикосновения.             Грей вздрогнул, когда два пальца в вроде бы мягкой ткани схватили его сосок и начали наглаживать, скручивать — он всеми силами старался сдерживать стоны, но руки так мастерски выполняли свою работу, что у него не получилось выстоять, о чем он сразу же пожалел. Существо, будто бы услышав в этом звуке одобрение, принялось ласкать еще интенсивнее — стараясь выбить как можно больше стонов. И чем больше стонал Грей, тем больше удовольствия ему приносили. Это был замкнутый круг, из которого невозможно выбраться.             Одна из рук коснулась члена — взяла в шершавую ладонь и принялась надрачивать. От смеси ощущений Грей особенно громко застонал и выгнулся на постели, а потом упал обратно, мелко дрожа. Руки не останавливались — они выбивали из него все новые звуки, и они, кажется, наконец-то разбудили Нацу.             Грей обрадовался и одновременно испугался — ему не хотелось представать перед Нацу в таком позорном, слабом состоянии, когда он сдался неведомой мрази и позволяет творить с собой такое, но радости было больше — сейчас его наконец-то спасут!             Нацу повернулся к нему, сонно моргая, и когда взгляд сфокусировался на Грее, по спине того пробежали мурашки: Нацу растянул губы в довольной, опасной ухмылке.             — Надо же, какой сюрприз, — хриплым ото сна голосом сказал Нацу и наклонился к нему. — Выглядишь великолепно, принцесса. Наконец-то решил поменяться местами? Тоже члена в задницу захотелось?             Грей почувствовал, как внутри него все холодеет, как надежды на спасения рушатся одна за другой, будто карточный домик, а надежда, что все это лишь глупая шутка тает, как мороженое в пустыне. Вскоре мир утратил четкость — это слезы наполнили глаза Грея.             — Ну-ну, что ты плачешь? — горячие ладони легли на его щеки, вытирая дорожки от слез. — Ты, межу прочим, смотришься очень даже ничего… возбуждает.             Последнее слово он прошептал прямо Грею на ухо, опаляя его горячим дыханием и заставляя дрожать еще сильнее. Грей дернулся, стараясь уйти хотя бы от Нацу, но ничего не получилось. Он догадывался, что загадка его странного поведения кроется в запахе и в самом монстре, так что, скорее всего, Грей обречен.             — Когда ты смотришь на меня такими оленьими глазками, ты будишь во мне аппетит, — усмехнулся Нацу, целуя подвернувшийся участок кожи Грея.             — Ммхм, — недовольно промычал тот на ласку и злобно зыркнул.             — Да, определенно, — посмеялся тот.             Руки и губы Нацу добавились к прикосновениям существа. Грей метался по кровати, стараясь игнорировать редкие колкие комментарии с его стороны, но получалось слабо — в груди либо зарождалась волна гнева, либо в паху — жаркая, сводящая с ума волна. Этот ублюдок прекрасно знал, что делать с Греем, чтобы довести его до исступления, в отличии от безликого существа, которое просто гладило все подряд.             — Жалко только, что тряпка мешает тебя поцеловать, — будто бы правда разочаровавшись этим фактом, заметил Нацу и погладил разомлевшего Грея по щеке.             Сопротивляться с каждой минутой получалось все труднее. Из тела будто бы высасывались все силы, с каждым новым прикосновением двигаться хотелось все меньше — вместо этого хотелось просто лежать, смирившись с сегодняшней судьбой. Просто отдаться во власть этих рук и Нацу, просто позволить им сделать с собой все, что они хотят. Грей был на пороге этого решения. Последним оставшимся замком был страх, что одной ночью все не закончится. Что даже после того, как его тело используют, руки не отступят. Как и не очистится разум Нацу от блядского дурмана. Что все это навсегда.             Ну и еще страх боли. Но это вторичное, не важное.             — Пожалуй, стоит это исправить, — голос Нацу вырвал Грея из мыслей. В следующую секунду изрядно промокшая ткань покинула рот Грея, однако он не успел ни проглотить слюну, ни прокашляться — чужие грубы накрыли его, а чужой язык ворвался в рот бесцеремонно и грубо. Не было и следа от того нежного Нацу, чьи прикосновения еще минуту назад сладко проходились по всем его чувствительным местам. Теперь это был другой Нацу — по животному грубый; от которого у Грея все внутри горело, а пальцы ног поджимались.             Поцелуй вышел крепким и требовательным; Нацу отдавал всю свою страсть, непонятно откуда взявшуюся, и ждал такой отдачи от Грея, который, разомлев, едва поспевал за ним.             — Тебя надо взбодрить, да? — ухмыльнулся Нацу ему в губы. Укусил одну, заставив ахнуть, и вдруг спустился вниз, к паху, где уже давно вставший член просился на свободу. Он смотрел на Грея снизу-вверх, улыбаясь так, будто придумал гениальный план, и это выражение делало его чем-то похожим на лису из детских сказок, задумавшую шалость.             — Н-Нацу, — прошептал Грей осипшим голосом. — Не вздумай ничего… делать… понял меня?             — И как же ты меня остановишь, принцесса?             — Когда все закончится… вмажу тебе так сильно!.. что… весь день проваляешься без сознания… — между словами проглатывая накопившуюся слюну, злобно проговорил Грей, чем вызвал еще большую ухмылку.             — Когда все закончится, ты не сможешь этого сделать. Знаешь, почему? — дождавшись злостно-вопросительного взгляда, Нацу продолжил: — Тебе будет так хорошо, что ты не сможешь ни о чем думать.             С этими словами он сдернул с Грея трусы и приник губами к мокрой головке члена. Грей откинулся назад, едва избежав участи удариться затылком об стену, и не смог сдержать стон. Он не хотел приносить Нацу удовольствие своей реакцией на его действия, но этот черт слишком хорошо знал, что, когда и как нужно делать, чтобы превратить Грея из человека в бесформенную лужу. Чем он хорошо пользовался — умело двигал языком, задевая каждую чувствительную точку, заставляя Грея вздрагивать и отвечать на его действия стонами.             Это было невыносимо. Невыносимо жарко и хорошо. Как бы сильно Грей не противился ощущениям, они все равно настигали его и брали свое. От кончиков волос и до кончиков пальцев ног наполняли удивительным, ни с чем не сравнимым удовольствием. Грей одновременно хотел сбежать от него куда подальше, потому что это было неправильно, это было слишком, но в то же время понимал, что сдается — что хочет поддаваться, что хочет подставляться под эти грубые руки и умелый горячий язык, заставлявший мурашки табунами пробегать его и так чувствительному телу.             А Нацу, тем временем, продолжал мучить его: играл с головкой и уретрой, подразнивая языком, а в руках мягко мял и перекатывал яички. И будто бы этого было мало, второй рукой он подбирался к заднице, поглаживал кожу у самого входа. Это немного отрезвило Грея, и он завозился, отодвигаясь.             — Нет, — едва шевеля языком, прошептал он. И ответом на его действия руки стали действовать сильнее — они хотели выбить из него последние остатки разума, убить это сопротивление, оставив лишь чистое желание наслаждаться. И Грей, как бы ему не было стыдно в этом признаться, понимал — у них получиться. А ему некуда бежать.             — Да, — ответил ему Нацу, оторвавшись от его члена. — Да, Грей. Я вижу по твоим глазам — ты тоже хочешь этого.             Глаза пришлось отвести в смущении. Да, хотел. Но разве по своей воле?.. Как можно заставить человека хотеть того, чего он не хочет?..             — Ты слишком много думаешь, милый, — лицо Нацу оказалось слишком близко к лицу Грея — настолько близко, что дыхание чувствовалось на губах. — Просто получай удовольствие, хорошо? Ты ведь меня знаешь. Я не сделаю больно.             Нацу коснулся одним пальцем входа, покружил немного, наслаждаясь выражением ожидания на лице Грея, а потом вдруг ухмыльнулся:             — Я кое-что забыл. Мы ведь не можем сделать это без смазки…             — А?..             — Будь хорошим мальчиком и помоги мне, — совершенно бесцеремонно пальцы Нацу ворвались в его рот, заставив замолчать. Грей недовольно замычал, сделал злое лицо, но выбора не было — пришлось облизывать. Когда существо руками прошлось по бокам, Грей прикусил пальцы — ему стало щекотно. Он взглянул в лицо Нацу, ожидая хоть какой-то поддержки, но не увидел ничего, кроме желания и доброй, привычной насмешки. Нацу всегда так смотрел на него, когда выигрывал в спаррингах. И это вселяло слабую уверенность.             Когда Нацу посчитал, что пальцы намокли достаточно, он достал их и без каких-либо прелюдий ввел сразу два — Грей ждал сильной боли, но не почувствовал ничего, кроме волны наслаждения, прокатившейся по телу.             Это было совершенно новое ощущение. Оно заставил Грея широко раскрыть глаза, и пришлось даже до крови прокусить губу, чтобы сдержать стон.             — Не молчи, — прошептал ему на ухо Нацу, свободно двигая пальцами и заставляя задыхаться. — Мне не нравится, когда ты молчишь…             Грей хотел бы показать ему средний палец прямо в лицо, но не мог. К сожалению. «Мало ли, что тебе нравится, урод», — подумалось Грею. — «Как же хочется тебе вре…»             Он не успел закончить свою мысль. Она оборвалась, как тонкая ниточка, как только руки монстра перехватили его и вдруг перевернули на живот, поставив в весьма смущающую позу. Они вынудили его широко расставить ноги, приникнуть грудью к постели, а задницу поднять высоко над ней — таким образом, Грей оказался полностью открытым перед существом и перед Нацу, чей разум был полностью под властью этой твари. Это вызвало новую волну страха, но она быстро затерялась в более крупной волне возбуждения, кода шершавые пальцы стали играться с его сосками и членом, а в заднице — двигаться три пальца. Однако и плюс у такого положения все же был — сдерживать стоны стало легче, уткнувшись в матрас.             — Как ты себя чувствуешь? Готов, м? — Нацу навис над ним, прикасаясь членом к заднице, грудью к спине, и обжигая дыханием ухо.             — Д… — Грей не смог ответить, потому что одна рука сильно сжала его член, выбив из головы все мысли. — Д-да, — закончил он, запинаясь.             — Ну хорошо, — слова Нацу прозвучали с особенным, тягучим и сладким удовольствием, которое заставило Грея поежиться. Что-то было в этих словах… такое. От которых все внутри сжималось и трепетало в ожидании. С одной стороны — чтобы все это наконец-то закончилось, с другой — чтобы наконец-то окунуться в этот головокружительный момент, вспомнить, каково это — принадлежать кому-то. Как это может быть хорошо. Видимо, неосознанно Грей начал двигаться назад, пытаясь наткнуться на член, но не мог, что вызвало у Нацу смешок:             — Подожди, нетерпеливый… сейчас…             Грей задохнулся, когда почувствовал, как в него входит горячий член. Это было совсем не так, как раньше. Это чувство заполненности отличалось от того, что он чувствовал раньше. Слишком горячо, слишком полно, слишком приятно.             «Разве так было в прошлый раз?..» — этот риторический вопрос снесло лавиной, как только Нацу начал медленные и осторожные движения. Несмотря на затуманенный разум, он все еще старался заботиться о Грее, что не могло не радовать. Но совокупность движений внутри и прикосновений множества рук, Грею казалось, что он сейчас сойдет с ума — мир взорвался яркими красками, закружился, будто бы на карусели, и вокруг него не осталось ничего, кроме наслаждения.             Горячее дыхание каждую секунду опаляло ухо. Грей трясся так сильно, что это, наверное, можно было заметить даже с другого конца комнаты — а она была большой. Было слишком много ощущений, сильных ощущений, которые он просто не мог контролировать — это было слишком.             — М-ме… медл… — выговорить нужное слово никак не получалось. Нацу словно нарочно ускорял свои движения, делал их жестче, чтобы у Грея не было возможности протестовать — чтобы он просто наслаждался процессом и принимал все, что ему дают. В какой-то момент его жалкие потуги связать пару слов достали настолько, что одна из рук снова впихнула ему в широко раскрытый рот ткань, лишив какой-либо возможности управлять ситуацией. О этой мысли внизу живота сладко заныло, и Грей громко застонал — стон вышел полным желания и раздражения одновременно, что лишь подстегнуло Нацу к действиям.             Он вновь прижался грудью к спине, и задвигался плавно и быстро. Выходил почти полностью и входил до упора, глядя на искаженное вожделением лицо Грея — ему стало стыдно, но спрятаться не получалось — рука на волосах не позволяла спрятать лицо в складках ткани. Он был полностью открыт и беззащитен.             — Мне нравится… когда ты делаешь такое лицо, — с придыханием сказал Нацу, мазнув губами быстрым поцелуем по его щеке. — Ты обычно такой гордый. Вечно холодный. Делаешь вид, будто никогда не позволишь себя трахнуть. А в постели что? А в постели ты такая же «сучка», как и я.             В след за этими словами последовал увесистый и весьма болезненный шлепок по заднице, от которого Грей прогнулся в спине и громко застонал — боль оказалась такой отрезвляющей и сладкой. Он был готов кончить, но существо явно было против этого — две руки пережали его яйца и член у основания, полностью лишив возможности излиться.             Грей упал плечами на матрас и захныкал, надеясь выпросить долгожданную разрядку — однако на его мольбы никто не откликнулся. Над головой лишь послышался довольный смешок от Нацу, который заставил покраснеть и четырехнуться. А потом он замер, когда прозвучали слова:             — Не переживай, мы только начали. У нас впереди еще долгая ночь.             Острые зубы сомкнулись на его ухе, заставив возмущенно промычать, а потом движения возобновились, и Грей забыл о боли, которая оказалась всего лишь каплей в море. Тело было слишком чувствительным — оно реагировало на каждое касание слишком сильно; от жары кружилась голова. Грей знал, что вспотел — он чувствовал, как по телу текут капельки пота, и ему хотелось ополоснуться — но не было ни единой возможности хотя бы встать с кровати. А даже если бы и была, он был слишком слаб, чтобы сделать хотя бы шаг.             Пока одна пара рук пережимала его член и яйца, другая решила возобновить ласки — пальцы осторожно прошлись от основания до головки и стали осторожно, будто пробуя, поглаживать уретру, пока вторая рука массировала его яички, заставляя закатывать глаза. Ткань во рту давно промокла; ее уже можно было выжимать, но никто убирать ее не торопился.             Ладонь Нацу прошлась по талии, затем плавно перешла на спину, где сильно надавила на нее, заставляя прижаться к постели еще сильнее — и сильнее поднять задницу. Пошлые шлепки заставляли Грея жмуриться, прикосновения отовсюду — извиваться, надеясь хоть на короткое мгновение прекратить эту сладостную пытку, а мощные толчки — насаживаться назад, молчаливо умоляя о большем, даже если кончить ему пока не было позволено.             Вторая рука Нацу легла ему на горло, поднимая голову. Их глаза встретились — его золотистые все еще были покрыты дымкой, и Грей отчетливо видел в них жажду, видел голод до себя, до своего тела, который в этот момент утоляли со всей присущей убийце драконов силой. Этот момент напомнил ему о природе Нацу — охотник, которого готовили убивать, и не просто животных, а само порождение магии и богов — драконов, которые когда-то давно уничтожали целые страны. И сейчас Грей был во власти убийцы этих смертоносных существ.             В какой-то момент стало слишком много всего. Грей не понял, когда именно «слишком» пробила все мыслимые и немыслимые лимиты, оказавшись «слишком» для «слишком». Но именно в тот момент, когда концентрация удовольствия в его теле достигла своего самого последнего пика, руки отпустили его, и, наконец, ему удалось кончить. В этот момент ему показалось, что рядом взорвалась бомба — взгляд потерял четкость, а в ушах зазвенело.             В следующее мгновение он обнаружил себя лежащим на спине. Руки монстра больше не были оковами — они только нежно держали его, оставляя открытым перед Нацу, который покрывал поцелуями его шею и грудь. Грей мягко постанывал, стараясь вывернуться, но ему не позволяли — стоило ему сбросить руки, как их пальцы снова оплетали запястья и лодыжки, не позволяя прекратить его.             — Хва… т… тит, — промямлил Грей, осознав, что во рту больше нет надоевшей тряпки. — На… цу… слышишь меня?..             — Слышу конечно, — тот оторвался от терзаемого соска и поднял на него взгляд. — Но я сказал, что ночь будет долгой. Так что наслаждайся, детка.             — Ублюдо- Ах!..

***

            Когда Грей открыл глаза, было раннее утро. Солнечные лучи сквозь брешь в шторах падали на кровать, прямо ему на лицо, и когда Грей открыл глаза, он тут же их закрыл и привстал, чтобы открыть их было безопасно. И только в этот момент вспомнил, что происходило ночью. Вспомнил потому, что не чувствовал боли.             — Какого?.. — прошептал он одними губами. Когда в кровати не получилось обнаружить какие-либо следы, он, как есть — то есть голый — вскочил с кровати и подошел к зеркалу. Однако на коже не обнаружилось ни единого засоса или синяка — хотя их должно было быть много. Даже горло не болело… хотя должно было…             Грей простонал, когда властным движением Нацу заставил его поднять голову, открыть рот и принять член — весь мокрый и горячий. Он пах так приятно, что у Грея закружилась голова. С каких пор на него действовали феромоны?.. Или что это вообще такое…             «Неужто… сон? Да не, не может быть… Это ведь… Так реально было… Какого хуя?..»             — Ты че так рано вскочил? — со стороны кровати послышался голос Нацу. — Или мы поезд проспали?..             — Ты что-нибудь помнишь о ночи? — в лоб спросил Грей.             Нацу удивленно моргнул и нахмурился, пытаясь что-нибудь вспомнить. Сел на кровати, так что простыня спала с его тела — на нем тоже не было ни одного следа, который бы свидетельствовал о том, что ночью происходило что-то горячее.             — Да нет… а что?             Грей, абсолютно пораженный, зарылся руками в волосы и вздохнул. Видимо, сон. Но… такой реальный… хотя…             «Может быть, именно про это говорила девушка со стойки, когда говорила про «протестировать номер…»… Вот уж дела…»             — Да ничего, — Грей махнул рукой, поеживаясь. Потом глянул на часы. — Но раз уж мы проснулись, давай собираться.             — Уже-е?.. — протянул Нацу. — Может, еще полчасика?.. Или час?..             Грей хохотнул и отрицательно покачал головой. Да разве ж этот большой ребенок мог быть таким… таким, как во сне? Наверно… да.             «Когда приедем в Магнолию, надо будет поискать магазины игрушек. Наручники лишними не будут», — подумалось Грею, и он потянулся, как вдруг охнул от боли в пояснице.