Hide and listen

      Первые лучи солнца пробивались сквозь задёрнутые шторы просторной комнаты. Она явно принадлежала подростку: цветные постеры на стенах, заваленный учебниками рабочий стол, забитые книгами полки и забавные фигурки, разбросанные по всем поверхностям.       Что-то сонно пробурчав, из-под одеяла высунулся парень, заразительно зевая. Слегка помятый вид и припухшие глаза прекрасно давали понять, что он совсем не выспался за прошедшую ночь. Растрёпанные каштановые кудри лезли в глаза, из-за чего парень раздражённо ёрзал, пытаясь сбросить со своего лица надоедливые волосы, не используя руки.       Взглянув на часы, висящие неподалеку от кровати, он недовольно скривился, понимая, что пора собираться в школу, которую он, что уж греха таить, на дух не переносил.       Питер Паркер — семнадцатилетний подросток, прилежный ученик и весьма умный молодой человек, как отзывались о нём некоторые учителя. Он всегда старательно выполнял домашние задания, с интересом изучал учебный материал и не гнушался перескакивать на уровень выше школьного. Его интересовало буквально всё вокруг, мир был цветным и интересным для его безудержного любопытства. Но всё это омрачало наличие людей в нём.       Питер до ужаса их боялся.       С самого детства они заставляли его впадать в панику, которая с возрастом всё тяжелее было остановить. Сначала безобидные тычки совсем ещё малышей на детской площадке, потом лёгкие толчки в спину от ребят постарше, а затем и грубые удары от жестоких подростков. Люди вокруг всегда доставляли ему боль.       — Питер, ты долго собираешься спать? — раздался из-за закрытой двери слегка визгливый голос его матери.       — Сейчас, мам, я скоро спущусь, — послужило ответом.       Печально вздохнув, Питер поднялся с постели, неспешно ту заправляя. Затем направился в ванную комнату, что была смежной с его комнатой.       Взглянув на своё отражение в зеркале, Питер не остался доволен тем, что увидел: тёмные синяки под глазами становились более заметными, лопнувшие капилляры не совсем смотрелись на его уставшем лице. Искусанные в кровь губы и несколько царапин завершали его образ так и вовсе идеально. Вылитый несчастный отброс общества, не принимаемый социумом. Но не то, чтобы его это волновало.       — Выглядишь нездоровым, может, тебя остаться сегодня дома? — первое, что услышал Питер, стоило ему спуститься на первый этаж и пройти в уютную, залитую солнцем кухню.       От сладостной фальши в каждом слове матери парень скривился, сдерживаясь от ехидного замечания. Будто он не знал, что каждый прогул она запоминала, чтобы затем в самый неподходящий момент вспомнить о них и пристыдить неудачного сына, что так сильно не угождал ей каждый раз.       — Не волнуйся, всё в порядке, — скупо осведомил мать Питер и принялся за завтрак. Еда была совсем безвкусной, каждый кусочек отдавался тупой болью в горле и желанием выплюнуть всё обратно. — Я не чувствую голода, поэтому перекушу в школе.       Не сказав больше ни слова, Питер встал из-за стола, стараясь не обращать внимание на потухший взгляд матери. Если она своей игрой неудачного актёра пыталась наладить с ним отношения, то попытка была неудачная.       — Береги себя, — услышал он напоследок перед тем, как захлопнуть дверь дома, потерянно опираясь на неё спиной. Он ненавидел то напряжение, что чувствовал в последнее время в этом доме, среди родных людей, но ничего не мог поделать со своими неоднозначными чувствами. Он нуждался в заботе и любви, но ненавидел тех, кто мог ему это дать.       Пересилив заинтересовано поднимающую голову тревогу внутри, Питер не спеша двинулся в сторону школы, чтобы быстрее добраться до неё, а следом и скорее вернуться.       Только он хотел спуститься на тропинку с территории дома, как расслышал неподалеку громкий хохот небольшой компании подростков. Его сердце забилось в разы сильнее, стоило только различить среди гуляющих людей своих постоянных обидчиков.       — Эй, Паркер, думал, мы не заметили твои жалкие попытки скрыться? — крикнул один из тех парней, привлекая внимание крадущегося мимо деревьев подростка.       — Чёрт, это был глупый план, но стоило попробовать, — тихо прошептал сам себе Питер, наскоро придумывая выход из столь затруднительной ситуации.       Парни уже надвигались на него, опасно скалясь, а Питер всё никак не мог придумать подходящее решение. В голове стучало лишь одно слово, значащее так много в тот момент: «Беги!»       И он побежал. Резко, выигрывая тем самым себе время обескураженностью противников. Он не считал себя быстрым бегуном, но стоило только поставить на кон его относительную целостность, как Питер бежал, не разбирая дороги.       Он слышал громкий топот нескольких пар ног за собой, но думал лишь о том, что он должен убежать как можно дальше от дома, чтобы избивали его не на глазах вновь разочарованных родителей.       Когда ноги уже стали сдавать, а лёгкие буквально горели огнём, Питер позволил себе замедлиться, что стало его ошибкой. Чья-то грубая рука схватила его за ворот футболки и потянула назад, на несколько секунд перекрывая и так не хватающий воздух.       Первый удар прилетел в нос, от чего Питер потерянно попятился назад, пытаясь сконцентрироваться на сопротивлении, а не на панике, вновь поднимающейся разрушающей волной внутри.       Второй удар пришёлся острым коленом уже другого парня точно в живот, из-за чего Паркер согнулся, рассеянно хватаясь за пострадавшее место. Он не понимал, откуда следовала боль и где она была сильнее. Мозг вовсе не работал в пользу своего хозяина, посылая страшные картинки изуродованных тел жертв, что до смерти избили такие же уличные хулиганы от скуки.       Питер хватался то за голову, то за живот, путаясь в своих чувствах. Ему было больно, но удары, как ментальные, так и физические, вновь и вновь сыпались на него, не прекращаясь. Он никогда не позволял себе издавать хотя бы малейший звук, чтобы не показать своей слабости противникам, которую и так было видно по его неспособности сопротивляться, но сейчас он готов был заскулить от боли, пронзающей его безвольное тело.       Питера начали бить ногами, как только он грузно свалился, тихо мыча от неприкрытой муки. Он попытался приподняться хотя бы на локтях, чтобы взглянуть на своих обидчиков, когда те на время прекратили своё избиение, за что готовился получить летящий ему точно в лицо кулак, как вдруг тот перехватила довольно крепкая мужская рука, следом выворачивая под другим углом.       Чужой вскрик принёс некое удовлетворение Питеру, который пытался вдоволь отдышаться, пусть каждый вдох и причинял адскую боль. Довольная улыбка сама собой украсила изнеможенное лицо. Он не знал, кто это сделал, но был благодарен за столь великодушную помощь.       Медленно повернувшись лицом к асфальту, Паркер на дрожащих рука приподнялся, затем вскидывая голову в сторону говорившего.       — Ты в порядке? — Голос был мягким, но слышался будто издалека. Питер потерянно смотрел на лицо своего спасителя, внезапно теряя былой запал благодарностей. Сердце вновь застучало с такой силой, будто пробьёт насквозь грудную клетку, но он лишь стоял спокойно, вглядываясь в чужие глаза. Паркер знал, что перед ним стоял тот самый человек, чьё имя было зашифрованно точно под ребрами. Ненавистное и ненужное.       Питеру не повезло родиться в мире, где всё решала судьба, которая нередко любила насмехаться над жалкими людьми. Парень всегда считал, что был слишком неугоден ей, раз она так жестоко подшутила над ним.       Всё обстояло довольно просто на словах, но так тяжело на деле. Существовали люди, связанные самой судьбой — па́рники и те, кого считали настоящими счастливчиками — пустышки. Их название говорило само за себя, ведь такие везунчики не были обременены отсутствием выбора. Па́рники же представляли из себя людей, которые идеально дополняли друг друга, гармонируя во всем. Конечно, не всегда было так, но с определениями никто не спорил.       Найти свою родственную душу являлось трудной задачей, ведь имя, словно выжженное на определенном месте на теле человека, было зашифрованно. У каждого по разному, но суть была одна — даже имея у себя метку па́рника, ты не всегда сможешь узнать хотя бы имя предназначенного человека, не говоря уже о его местоположении.       Питер был слишком умным для своего возраста, если смотреть на его сверстников, о чём иногда очень сожалел. Он бы предпочел быть недалёкого ума подростком, развлекаясь и гуляя ночи напролёт. Но сожалеть было поздно, ведь уже в десять лет он смог разгадать тайну сложных комбинаций, выведенных на его теле, поэтому с лёгкостью узнал имя предназначенного, о чём он грезил несколько лет.       Но тогда его восторг перерос в панику, стоило только понять, что судьбой его являлся Тони Старк — всемирная знаменитость, очаровательно улыбающаяся с множественных постеров в его комнате. Питер был фанатом гениального учёного, но никогда не желал стать очередной его интрижкой на некоторое время. Тем более он не мечтал о па́рнике, что был годен ему в отцы.       Год за годом мысль о неудачной шутке судьбы забывалась, как и вероятность встречи с партнёром. Питер жил слишком далеко от знаменитого Нью Йорка, чтобы хотя бы надеяться на шанс встречи с Тони Старком. И он действительно был рад этому, ведь планировал спокойно прожить жизнь, посвящая всё своё время учёбе, а затем и работе.       Он готов был придерживаться старого плана и даже терпеть побои вновь и вновь, но Питер не хотел смотреть в столь знакомые и оттого такие далёкие глаза. Ему было страшно даже дышать рядом с этим человеком и, к сожалению, такая реакция не являлась последствием встречи с кумиром.       Когда люди говорили о порхающих бабочках в животе во время встречи с па́рником, они лгали, потому что Питер чувствовал лишь режущую боль в районе сердца.