Взгляд сквозь призму зла

Пока Хоуп думала над тем, как все объяснить ошеломленной Гермионе и решительно настроенной на то, чтобы узнать ответы, Пенелопе, дверь в спальню девочек открылась. Лишь одна Дафна не была удивлена появлению на пороге Гарри, Тео и Драко. Все трое парней молча прошли внутрь и закрыли за собой дверь. Хоуп закатила глаза и повернулась к Дафне: — Твоя работа? Дафна неопределенно пожала плечами, слегка улыбаясь, когда дверь снова открылась, впуская внутрь Джинни. Пруэтт без слов села на кровать рядом с Малфоем, положив голову ему на колени. Тео осторожно приобнял Гермиону, которая совсем немного дрожала, переводя взгляд с Гарри на Хоуп. Сам Гарри устроился на кровати сестры. — Итак, из-за чего кипиш? — наконец спросил Драко. Гарри печально усмехнулся, поймав взгляд Хоуп, а Пенелопа вздохнула и еще раз повторила все свои наблюдения. Под конец ее монолога Гарри сидел удивленный тем, что так много можно узнать лишь по крови, а все остальные резко повернули головы к Майклсонам. Только Джинни оставалась спокойной и ничему не удивленной, продолжая безмятежно лежать на Малфое. — Тебя это не удивляет? — заметил ее равнодушие Драко. — Конечно, нет, — фыркнула Джинни. — Это же наши Гарри и Хоуп. — Это ничего не объясняет, Джин! — вырвалось у Гермионы. — Это произошло на первом курсе, — начал Гарри, и все сразу замолчали. — Как вы знаете, я был усыновлен Элайджей Майклсоном еще ребенком. Мне было всего шесть, когда мой отец нашел меня умирающего на детской площадке в Рождество. Не перебивайте, пожалуйста, — остановил Гарри уже хотевшую задать уточняющий вопрос Гермиону. Пенелопа странно посмотрела на Гарри и Хоуп, которая такой подробностью тоже была удивлена. Она не знала подробности усыновления Гарри, они встретились намного позже, и для нее это был уже факт — у нее есть брат. — Мои кровные родственники меня не любили. Они, точнее сказать, меня ненавидели. И когда отец предложил пойти с ним, я согласился, так как мне уже было нечего терять. Я не знал, что меня ждет и боялся поверить во что-то лучшее, но потом появилась мама, а после уже и все остальные. Наша семья долго была в ссоре, но, когда все, наконец, помирились, мы встретились с Хоуп. Думаю, здесь лучше будет, если Хоуп сама расскажет о своем происхождении. — Мой биологический отец — Никлаус Майклсон, — начала Хоуп, но ее вдруг перебила Пенелопа. — Серьезно?! Он твой биологический отец? — Да. — Что тебя удивляет? — встрял Тео. — Может быть то, что Никлаус Майклсон — известный на всю Америку первородный вампир, чье имя боятся даже произносить, лишь бы не встретиться с ним вживую? — подняла брови Пенелопа. — Вампир? Первородный? — Вы в своей Англии совсем ничего не знаете про Майклсонов, верно? — подметила Пенелопа. — Вас здесь пугают каким-то Волдемортом, Грин-де-Вальдом, но у нас если и были какие-то Темные Лорды, то они меркли по сравнению с темной славой первородной семьи. — Серьезно? — повернулся к Гарри Драко. — Вашу семью так сильно боятся? — Ага, — кивнул Гарри. — Наши родители очень много сотен лет убивали чуть ли не всех подряд. — Не просто убивали, — не согласилась Пенелопа. — Майклсоны могли забрать любимого человека, заковать в стену вампира, чтобы он голодал сотни лет… — Ладно, мы поняли, ты боишься нашу семью, — перебила ее Хоуп. — Естественно, — согласно фыркнула Пенелопа, не собираясь даже отрицать. — Мы вас на истории иногда проходим. — Ладно, семьи Гарри и Хоуп действительно первородные вампиры, все их боятся и так далее, — послышался голос Тео. — Мы это поняли, а теперь, может быть, вернемся к рассказу? — Так вот, — кивнула Хоуп. — Мой отец не просто первородный вампир… — А в чем разница между первородным вампиром и обычным? — Дафна! — Что? Я не понимаю. — Первородные вампиры — это первые вампиры, созданные с помощью темной магии, — объяснила ей Пенелопа. — Именно из-за них в принципе вампиры появились. Каждый первородный вампир имеет свою родословную, и является «сиром» для тех, кто был обращен в своей линии. И если убить сира, то умрут все вампиры в его линии. — А как понять, из чьей ты линии? — Никак, — ухмыльнулась Пенелопа. — Например, Никлаус Майклсон в самый первый раз обратил какую-нибудь… — Люсьена Касла, — перебила ее Хоуп. — Что? — Мой отец первым обратил Люсьена Касла. — Серьезно? Того самого Люсьена? — Пенелопа заметила, что все ждут продолжения рассказа и откашлялась. — Так вот, Клаус Майклсон обратил Люсьена, тот обратил кого-то еще, потом этот кто-то еще кого-то, и пошло поехало. Так и появляется родословная, и если тебя обращают в наше время, то практически невозможно отследить, кто на самом деле твой сир. Собственно, поэтому те, у кого есть мозги, больше даже не пытаются убить кого-то из Майклсонов, потому что есть риск убить самого себя. Да и убить первородного вампира можно было только с помощью белого дуба, а сейчас это дерево больше не растет. — Теперь, я продолжу? — спросила Хоуп и увидела несколько кивков. — Супер. Так вот, мой отец не только первородный вампир, но еще и оборотень… — Офигеть! — Тео! — Извините, вырвалось. — Тех, кто является одновременно вампиром и оборотнем называют гибридами, — продолжила Хоуп. — Моя биологическая мать была просто оборотнем. И однажды они с моим отцом переспали. Считается, что у вампиров не может быть детей, однако у гибрида и оборотня может появится ребенок. Папа не знал, что Хейли забеременела от него, об этом знала только лучшая подруга моей биологической матери — Кэролайн Форбс. — Так это же… — Драко, заткнись. — Понял. — Насколько я знаю, к концу беременности мной на Хейли напали ведьмы, пытаясь не допустить моего рождения. Хейли смогла отбиться, но роды из-за этого были тяжелые, и она умерла. Мне мама рассказывала, что умирая, она раскрыла тайну о том, кто мой отец и взяла с моей мамы клятву позаботиться обо мне. Так, Кэролайн Форбс стала моей приемной мамой. Потом она нашла моего отца, вправила ему мозги, и мы все дружно стали семьей. — Кэролайн Форбс — твоя приемная мама?! — Да, Пенелопа, а еще она — законная жена Никлауса Майклсона, и уже как больше десяти лет носит фамилию Майклсон, — усмехнулась удивленной Парк Хоуп. — Сейчас мне стоит добавить, что первородных вампиров создала моя бабушка. Да, она создала вампиров из собственных детей, даже не думай меня сейчас перебивать, Тео! В общем, моя бабушка — ведьма, отец — гибрид, а мать — оборотень. Так и получилось, что я — трибрид, и являюсь и ведьмой, и вампиром, и оборотнем. Ген вампира я смогу активировать, если умру, ген оборотня — если убью кого-то. — А Гарри? — А Гарри тоже трибрид. — Чего?! — Еще раз повторяю: все случилось на первом курсе, — после того как Хоуп выразительно посмотрела на брата, Гарри продолжил рассказ. — Хоуп нашла древний ритуал побратима, боясь, что я могу умереть. Проведя этот ритуал, мы стали близнецами. Это был своего рода обмен способностями, Хоуп, например, теперь может разговаривать на языке змей. Я получил ген вампира и оборотня. В этом ритуале был лишь один минус — если умрет один, то в ту же секунду умрет и другой. — Вы совсем рехнулись?! Вы ведь сразу оба умрете! — снова вырвалось у Гермионы. — Умрем, — согласился Гарри. — И станем вампирами. — А, — до Гермионы внезапно дошло, что в принципе жизнь их не закончится. — Тогда все нормально. — А некромантами вы как стали? — остался у Пенелопа последний вопрос. — Точно, — Гарри встал с кровати. — Позволь представиться. Гарольд Джеймс Элайджа Поттер-Майклсон-Певерелл. А мою сестру зовут Хоуп Андреа Кэролайн Поттер-Майклсон-Певерелл. — Обалдеть, — ответила Пенелопа. — Певерелл. И Майклсон. И еще Поттер. Вы случайно мир захватить не собираетесь? — Случайно собираемся. Не хочешь присоединиться?

***

Семья Долоховых была немногочисленной, как остальные рода в Российской империи, но самой долговечной. Все они были странниками, и глава рода передавал свой пост только тогда, когда хотел этого сам, а не после смерти. Дмитрий Долохов, который на сегодняшний день являлся главой рода, подпирал собой стенку, взглядом пытаясь сжечь дверь в ритуальный зал. Видимо, зря он сказал своему непутевому младшему брату, у которого до сих пор шило было в одном месте, про визит бабушки. Она была единственным человеком, которого Антонин воспринимал всерьез. Дмитрий помнил как сто пятьдесят лет назад, когда они были еще детьми, бабушка устраивала им «тренировочные бои» и лекции, после которых братья Долоховы стремились раствориться в воздухе, чтобы больше не попадаться на глаза Марии Романовой. Мария Долохова была родной тетей их отца, Сергея Долохова, и вышла замуж двести лет назад за Николая Романова. Несмотря на то, что она принадлежала к императорской семье и дел у нее было по горло, их двоюродная бабушка Мария находила время на внуков, а их родители и рады были сплавить двух непосед в жесткие женские руки. Вот и два дня назад, узнав, что, наконец-то, ее младший внук соизволил вернуться домой, Мария Романова без предупреждения явилась в родовое поместье Долоховых. Дмитрий, увидевший бабушку в гостиной, поперхнулся чаем и попытался радостно улыбнуться, но Мария только на эти жалкие попытки выглядеть радостным от ее визита хмыкнула, спрашивая, где же Антонин. Увидев бабушкин оскал (улыбкой Дмитрий просто не мог это назвать), Дмитрий уже заранее посочувствовал своему младшему брату, которому двадцать лет назад пришло в голову перебраться в Англию и вступить в их войну. К слову, Антонин всегда любил заграницу, больше всего он любил уезжать в Америку, и лишь совсем недавно Дмитрий понял почему. На их родовом гобелене, к удивлению самого Дмитрия, родителей и бабушки Марии, появилось новое имя. Имя жены Антонина Долохова. Да еще и какое имя! Эта фамилия была известная даже в Российской империи. Не сказать, что здешние маги боялись вампиров, однако все без исключения опасались первородных вампиров, о которых ходили и сказки, и легенды. С фамилией «Майклсон» не любил связываться никто. Вампиры, которые оказывались на территории России и на которых натыкался Дмитрий, лишь услышав эту фамилию бледнели и сразу же исчезали. Некоторые правда приходили в ярость, но в их глазах Долохов часто видел ужас. Поэтому, они всем семейством стояли в шоке минут десять глядя на имя девушки, с которой их самый младший член семьи связал себя навеки. Через несколько часов обсуждений все пришли к выводу, что надо вытащить идиота из Азкабана, вернув его в свое тело, а потом и разузнать, где же он встретился с некой Надей Майклсон. Бабушка же в свою очередь предположила, что девушка явно имеет магическую силу, ведь без этого они не смогли бы связать друг друга магическим браком. Наконец, дверь в ритуальный зал открылась, и из комнаты осторожно вышел Антонин. Двадцать лет назад он проявил невиданное упрямство, создав себе новое тело, в котором и помчался в Англию. Сейчас это тело лежало в камере Азкабана, уже ненужное. Дмитрий, на правах главы рода, вернул душу младшего в его настоящее тело, которое на самом деле мало чем отличалось от прежнего. — Где бабушка? — шепотом спросил Антонин, вспомнив, как эта женщины учила его рунам. От воспоминаний по спине пробежались мурашки, и мужчина встряхнулся. Такому он бы и врагу не пожелал! — В синей гостиной, — усмехнулся Дмитрий. Синей эта гостиная была прозвана за соответствующий цвет обоев. — Идем? Антонин снова сокрушенно вздохнул и двинулся в сторону гостиной с таким выражением лица, словно шел на эшафот. Дмитрий ухмыльнулся, не скрываясь, видя настроение младшего брата. — Она сегодня в хорошем настроении, — кинул он ему в спину, на что Антонин только зубами проскрипел. Мария действительно была в синей гостиной и судя по всему в хорошем настроении. Антонин пробежался по ней взглядом, понимая, что за столько лет бабушка совсем не изменилась: все также выглядела на сорок лет, все та же высокая прическа. И главное — ни одного седого волоса, а ведь ей уже было двести двадцать лет, если не больше. На правом безымянном пальце сверкало обручальное кольцо с рубином, которое подарил ей жених те же двести лет назад. Дедушку Антонин и Дмитрий видели очень редко — он не любил покидать резиденцию Романовых в Крыму. — О, Антонин, — улыбнулась Мария, отставляя чашку чая на маленький столик. — Наконец-то ты проснулся. — Здравствуй, бабушка, — постарался спокойно ответить Антонин, но голос предательски дрогнул в самом конце. — Как твое здоровье? — Мое здоровье прекрасно, а вот как твое? Я имею ввиду психическое. — Слушайте, ваше императорское величество, может вы обратите внимание на своих подданых, а не на внуков, которые уже выросли?! — Дмитрий, услышав слова брата, поперхнулся воздухом. — Ты совсем страх потерял?! — Мария резко вскочила и направила на внука заклинание. — Ради всего святого, бабуль, ты же императрица! — уклоняясь от жалящих проклятий, крикнул Антонин. — Где же твое спокойствие? — Я тебе сейчас такое спокойствие устрою, что еще лет сто помнить будешь! — Ба, ну успокойся, пожалуйста! — Антонин спрятался за шкаф, но тот разбился в щепки после заклинания Марии. — Да ты хоть представляешь, что мы все пережили, когда ты в тюрьму попал, болван?! А когда присоединился к этому недоразвитому темному лорду?! — Да все со мной нормально! — не выдержал Антонин. — Я знал, на что иду! — Ах, ты знал?! — Дмитрий благоразумно сел от них подальше. — То есть ты знал, что женишься на Майклсон, а потом знал, что будешь сражаться за какого-то идиота, который еще к тому же и проиграл, а ты после этого попал на десяток лет в Азкабан? — Но я же в порядке, значит все хорошо! По комнате пробежался ветерок, который снес со стола вазу с цветами, и бедняги рассыпались на полу, а вода намочила белоснежный ковер. Сама ваза не пострадала, но отчего-то именно на нее уставился Антонин, а потом все-таки перевел взгляд на зло прищурившую глаза бабушку. — Цветы не жалко? Она хмыкнула и взмахом руки вернула все обратно: — Ты бы о себе беспокоился. Как вообще можно было так вляпаться? Я тебя чему всю жизнь учила? — Умению использовать темную магию? — Осторожности! — Бабушка, мы Долоховы, какая, к Мерлину, осторожность?! — Дмитрию фамилия не мешает быть осторожным! Внезапно словно на ее слова со двора послышался громкий стук. Молчавший до этого Дмитрий резко распахнул глаза, заметив за окном своего друга, а Антонин и Мария раскрыли от удивления рты, переводя взгляд на Дмитрия. — Это, что, медведь?! — подал голос Антонин, иногда смотря в окно и наблюдая, как бурого цвета самый настоящий медведь решил, что их внутреннему двору не помешает новая обстановка. Причем решил все изменить он довольно интересным образом — просто все ломал. — Дмитрий! — Его малышом чуть браконьеры не убили, еле успел его спасти, а потом не знал, что с ним делать и забрал домой… — признался Дмитрий, проводя взглядом откинутую медведем небольшую лавочку. — Он обычно сидит у себя, видимо, его забыли покормить… — Говоришь, Дмитрий — осторожный человек, да? — перевел взгляд на бабушку Антонин. — Долоховы — это проклятье, — убитым голосом прошептала Мария. — Елена, Сергей, я умываю руки. Разбирайтесь сами с этим дурдомом! — Родители, что, тоже дома?! — услышав имена родителей, удивился Антонин.

***

В эту темную комнату не проникал солнечный свет из-за закрытых наглухо темных штор, закрывающих широкие окна. В кресле возле книжной полки сидел волшебник, на вид ему было лет тридцать, однако на самом деле было намного больше. За креслом, возле дверей, стояла ведьма, ожидающая разрешения начать говорить. — Где она? — его спокойный тихий голос разрезал уже устоявшуюся тишину, отчего ведьма вздрогнула. — В Хогвартсе, мой лорд, — также тихо ответила ведьма, не рискуя говорить громче. Том Реддл, он же Лорд Волдеморт, усмехнулся и встал с кресла, поворачиваясь к ведьме. Та смотрела в пол и нервно сжимала кулаки. — Я знаю, что она в Хогвартсе, Белла. Я спрашиваю, почему она не помогла тебе вернуть меня? — Она… — Беллатриса зажмурила глаза. — Она на стороне этого мальчишки. Я убила ее магловских приемных родителей, но она все равно не пожелала вернуться к нам. Волдеморт хмыкнул, глядя, как мадам Лестрейндж все больше сжимается от страха. — Знаешь, чья это вина, Белла? — она покачала головой. — Твоя. Ты не должна была попасть в Азкабан. Ты должна была воспитывать нашу дочь. — Гермиона… Она еще мало что понимает. Я верну нашу дочь, мой лорд. — Правда? Что-то я сомневаюсь в том, что ты справишься. Но ты можешь попробовать.