Взгляд сквозь призму зла

Эта ночь оказалась трудной не только для Теодора Нотта. Хоуп металась по постели, пытаясь найти удобное положение, чтобы наконец заснуть, но ей удавалось это с трудом. В голове было много мыслей, было ощущение, что она что-то забыла, а волнение Джози, которая до сих пор не успокоилась, задевало всех в комнате. Наконец она смогла заснуть, но, к ее удивлению, сон был странным. Она оказалась снова одиннадцатилеткой, идущей к Распределяющей шляпе. Рядом шагал спокойный с виду Гарри, внутри которого все колотилось от беспокойства. Сзади них пристроились Драко и Гермиона. Еще тогда Хоуп знала, что через года они будут лучшими друзьями. Перед ними был высокий преподавательский стол, в центре которого сидел Альбус Дамблдор. Все казалось настолько реальным, что она даже на миг подумала, что переместилась во времени. Вокруг сидели те же ученики, что и в 1991, когда они впервые пересекли порог школы Хогвартс. Начали называть фамилии, и распределение шло точно также, как и в прошлом. Внезапно прозвучала и ее фамилия. Хоуп поняла, что не владеет собственным телом, а словно присутствует просто внутри него, без права как–либо действовать. Вот она села на стул, и шляпа полностью закрыла ей обзор. В голове у нее снова зазвучал знакомый голос, который распределил ее на Слизерин. — Так-так, ведьма, оборотень и вампир в одном лице. Такого я еще не встречала. Кто же ты? — прозвучало в ее голове. — Тебя слышит весь зал? — Только ты, а что? — Моя семья была бы не в восторге, если бы мой секрет раскрылся так скоро. — Опять угрозы, да что за день? Ты не ответила на вопрос. — Я — трибрид. Единственная в своем роде. — Единственная? Ладно, это еще рано. Обещай прийти ко мне, когда все случится. — Что случится? — Узнаешь. — Но… — Слизерин! В ту же секунду Хоуп проснулась. Взглянув на часы, она поняла, что уже наступило семь утра, как раз, когда ей пора просыпаться. Обычно ее будила Гермиона, когда выходила из душа. Прислушавшись, Майклсон осознала, что в данный момент Гермиона как раз находится в душе. Оглядев комнату сонным взглядом и посмотрев на такую же сонную Дафну, до Хоуп наконец дошло, что значил ее сон. Она обещала прийти к шляпе. Сон был знаком, что надо прийти уже сейчас.

***

Утро вторника у Тео началось с головной боли. Постанывая, он поднялся на кровати и еле разлепил глаза. Из наколдованных окон проникал солнечный свет, а из окон напротив, которые были настоящими, лучи солнца проникали через густую темную воду, становясь темного зеленого цвета. — Как твое самочувствие? — жизнерадостный Драко вышел из душа, и туда быстро направился Гарри. — Голова болит, — не стал скрывать Нотт. — А ты чего такой жизнерадостный? — У меня сегодня свидание с Джинни! — заулыбался Малфой. — Не забывай, что она младше на год и у нее строгий дедушка! — крикнул Гарри из ванной. — А ты не подслушивай! — ответил ему Драко и кинул в закрытую дверь полотенцем. В ответ он услышал только смех, а потом журчание воды. Тео успел только выпить обезболивающее зелье, как дверь в комнату распахнулась и на пороге показалась Гермиона Лестрейндж собственной персоной. — Теодор Филипп Нотт. — О-о-о, — протянул Драко. — Тео, друг, кажется, тебе конец. — Не ерничай, Драко, — кинула в кузена строгий взгляд Гермиона. — Когда-нибудь я и до тебя доберусь. — Не дай Мерлин. Кстати, а что ты тут делаешь? Тебя не смущает, что это мужская половина гостиной? — Я староста. — И это, конечно же, все объясняет. — Так, хватит, — прервал их Тео. — Герми, что ты хотела? — Мы сегодня прогуливаем утренние пары. — Что?! — Я устала, что наши свидания только по выходным! — Гермиона сложила руки на груди. — Хочу свидание под утренним солнцем и когда рядом нет любопытных студентов. Так что, Тео, живо собирайся. Мы идем гулять. — В ванной сейчас Гарри…- только и смог проговорить Нотт. — Гарольд Майклсон, а ну вылазь из душа! Мы с Тео торопимся! — Боевая девушка, — заключил Драко. Когда вся компания наконец оказалась на завтраке, на который сходить Гермиону уговорил Тео, Гарри перехватил Лиззи прямо возле дверей и, взяв ее за руку, усадил рядом с собой, кинув на девушку пристальный взгляд. Та только вздохнула в ответ, понимая, что от разговора ей не отделаться. И на самом деле, Элизабет не знала хорошо это или плохо. Раньше единственными людьми, которых волновало ее самочувствие, были только ее отец и Джози. Но никто из них никогда не мог вытянуть из нее правду, то сокровенное и спрятанное в глубине души, что ее волновало. Отчего-то Лиззи что-то не давало поделиться своими страхами и проблемами, с которыми бороться пыталась она один на один. Они только ее успокаивали и были рядом, даря поддержку. Но Зальцман была уверена — Гарри сможет вытянуть из нее все. Наверное, это еще потому что сама Лиззи поняла, что не хочет от него что-то скрывать. Особенно, когда он смотрел на нее своими зелеными глазами. — Святые угодники, Джози права, — мысленно проговорила Лиззи. — Я влюбляюсь. Джози, тем временем, на завтраке отсутствовала — как только она проснулась, так сразу покинула гостиную, убежав в Больничное крыло. Учитывая, что ее не было сейчас на завтраке, значит мадам Помфри наконец смиловалась и пустила ее внутрь. — Когда ты хочешь поговорить? — Лиззи наклонилась к уху Гарри. — Сегодня не только Тео и Герми пропустят первые пары, если ты не сильно против, — донеслось ей в ответ. — Не против, — вздохнула Лиззи. — Только можем сначала в Больничное крыло заскочить? Я не уверена, что Джози хоть что-то поела. Гарри только кивнул, и Элизабет принялась за завтрак. Кинув во время завтрака взгляд на преподавательский стол, она заметила прищуренный взгляд матери. Мысленно закатив глаза, девушка решила это проигнорировать и исчезнуть из зала быстрее, чем бы ее мать подошла к их столу. Выслушивать ее она сейчас совсем не хотела. Когда Гермиона и Тео доели, то сразу покинули Большой зал. Ведя Нотта по лестницам вниз, она привела его прямо на скрытую полянку. Оказалось, что на территории Хогвартса было много маленьких садиков со скамейками и красивыми цветами. Видимо, в далеком прошлом многие хотели уединиться. Гермиона вспомнила, что тогда женились в раннем возрасте, видимо для таких вот женатых парочек и были устроены небольшие садики. — Что случилось? — усевшись на удобную скамейку, спросила Гермиона. — И не говори, что ничего, я по твоему лицу вижу, что ночью что-то произошло. Нотт вздохнул, присаживаясь рядом: — От тебя ничего не скроешь, да? — Я внимательная, — с гордостью улыбнулась Герми. — А тебя я вообще уже очень хорошо знаю, чтобы все прочесть по твоему лицу. — Правда? — усмехнулся Тео и резко наклонился, целуя девушку. Гермиона, застигнутая врасплох, быстро соориентировалась, обнимая парня за плечи и углубляя поцелуй. Ноябрьский ветер пронесся мимо, однако оба даже не почувствовали холода. Во-первых, они были слишком увлечены друг другом, а, во-вторых, вокруг были установлены согревающие чары. В этом саду было вечное лето. — Так, — разорвала поцелуй Гермиона. — Не смей пытаться меня отвлечь! Тео засмеялся, приобнимая девушку: — Герми, выходи за меня. — Чего?! — Я просто жизни без тебя не представляю. — Теодор Нотт! — Да? — Я прекрасно знаю, что ты снова пытаешься поменять тему. — Ладно, я пытался, — закатил глаза Нотт. — Но, если честно, предложил я на полном серьезе. — Давай ты в следующий раз принесешь кольцо, заранее попросив, как подобает, разрешение на мою руку и сердце у моего отц… — Гермиона вдруг запнулась и быстро закрыла рот, опуская глаза вниз. У какого отца, по древним, но таким красивым, законам, Тео просить ее руки? У того, кто был мертв уже много лет? Или у того, кого Гермиона не хочет даже признавать своим родным отцом? Она жила с Майклсонами и часто проводила время с Ребеккой и Марселем. И все чаще ей хотелось, чтобы они были ее родителями. Ей хотелось называть их родителями, приходить ночью к Ребекке, когда было плохо на душе, или шутя ругаться Марселю на Гарри или Хоуп. Но этого не было. Она много раз замечала, что Ребекка собиралась ей что-то сказать, но не говорила. Гермиона надеялась, что вампирша пыталась заговорить об удочерении. Но этому не было никаких доказательств, только надежда внутри девушки, которая до сих пор хотела родительской любви. И да, Марсель и Ребекка ее ей дарили, но официально они были для нее никем. — Герми, — сильнее обнял ее Тео, поняв, почему вдруг девушка замолчала. — Однажды, все будет хорошо. — Думаешь? — Уверен, — кивнул Тео. — А пока что я все-таки расскажу тебе, что случилось. И он начал рассказывать ей про свой сон, не скрывая подробностей и отвлекая Гермиону от грустных мыслей. И пусть, ночью она снова вернется к этим мыслям, и они будут терзать ее перед сном, но сейчас она могла переключиться на другое. На некоторых моментах девушка округляла глаза, на каких-то грустно вздыхала, а под конец рассказала вообще качала головой. — Гарри прав, — заключила Гермиона. — Тебя никакие мертвые не заберут! — Не заберут, — кивнул Тео. — Вряд ли меня Гарри вообще когда-нибудь отпустит. — Тебе не повезло стать нашим близким другом, — шутя проговорила девушка. — Это точно, вообще не повезло, — таким же тоном вторил ей парень. Она положила голову ему на плечо, наблюдая за бабочкой, которая радостно летала с цветка на цветок. Действительно, магия — прекрасная вещь. Если бы ее не было, они не смогли бы в начале зимы, ведь декабрь наступит через два дня, наслаждаться теплом и ароматом настоящих цветов. Уютно устроившись рядом, они забыли про то, что их ждет выговор, а может и отработка, за пропуск пар. Выходных было мало, чтобы вместе гулять. Идиллию вдруг нарушил совсем тихий плач. Его услышала первой Гермиона и встала со скамейки, осматривая сад. Повернувшись к Тео, она увидела его нахмуренное выражение лица, так как он тоже услышал плач. Пойдя на звук, Гермиона дошла до большого куста и, отодвинув листья в сторону, увидела знакомое лицо. — Рейнольд Джейн? Мальчик повернул к ней голову и резко замотал головой, собираясь убежать. — Эй, ты можешь не пугаться. Я староста, я могу тебе помочь. Он грустно вздохнул и наклонил голову вниз. Девушка заметила, что он смотрит на старую магловскую фотографию. Она не могла четко разглядеть лица людей на фотографии, но поняла, что на них были женщина и мужчина. — Рейнольд? — снова позвала она мальчика, который совсем недавно устроил в коридоре разруху. Она так и не сказала никому, кто был виновен в том всплеске холодной магии, которая раскидала всех во время драки. — Ты можешь мне доверять. Клянусь, я не наврежу тебе. Четверокурсник снова посмотрел на нее, но теперь без страха. Сжав фотографию в ладони, он вылез из куста. — Простите, я не знал, что здесь есть кто-то еще, — пробормотал он. — Я просто хотел побыть наедине в этот день. Думал, что все на уроках. — Мы решили немного отдохнуть, — мягким тоном обратился к нему Тео и присел напротив мальчика. Ему было четырнадцать, но казалось, что всего двенадцать. На Слизерине за детьми следили пристально, но обычно на четвертый курс обращают внимания меньше, так как в четырнадцать лет дети уже умеют многое сами. Однако, этот четверокурсник выглядел так, словно недоедал. — А что сегодня за день? Ты знаешь, что мы на Слизерине одна семья? Рейнольд кивнул. — Так вот, в семье принято делиться не только радостью, но и печалью. Мы ведь всегда стоим за своих, верно? Расскажешь нам, кто тебя обидел? — Никто, — покачал головой мальчик. — Просто сегодня день смерти моих родителей. Он протянул им старую фотографию и еще тише прошептал: — Мне ее дала няня в приюте, фотография была в моем детском одеяльце, в котором меня нашли. Я попал в приют, когда мне был год, и знаю только дату смерти своих родителей. Но мне всегда их не хватает. Гермиона приобняла его за плечи, утешая, и увидела, как Тео удивленно пялится на фотографию. Когда он повернул ее и показал девушке, та еле удержалась, что не вскрикнуть. На старой фотографии действительно были мужчина и женщина. Женщина держала на руках маленького сына, видимо, Рейнольда. Но не это удивило Гермиону. Мужчина на фотографии выглядел точь-в-точь, как Рудольфус Лестрейндж.

***

В другом, но похожем на этот, саду сидели Гарри и Лиззи. Девушка смотрела на ноябрьское небо, а Гарри сидел рядом и оглядывал сад. — Я не знаю, что тебе сказать, — наконец нарушила молчание Зальцман. — Правда? — Нет, — усмехнулась. — Я просто не привыкла с кем-либо делиться своими чувствами. — А как же семья? — Гарри выгнул бровь. — Семья… — грустно повторила Лиззи. — Папа и Джози пару раз попытались вытащить из меня правду, но я закрывалась в себе и ничего не говорила. Не знаю с чем это было связано: то ли мне казалось, что они на меня давили, то ли я просто не хотела их этим нагружать. В итоге, спустя время они перестали пытаться, понимая, что я ничего не скажу. В какие-то моменты я хотела поделиться, но они больше не спрашивали, и… Она неопределенно махнула рукой, но Гарри понял — Лиззи просто привыкла. Она всегда все свои эмоции держала в себе, и их было так много, что они выплескивались в виде истерик и всплесках магии. Она закрылась ото всех, и начала казаться всем стервой. Потом и сама Лиззи в это поверила. — Папа и Джози с мягким характером, — улыбнулась девушка. — Они не умеют давить. — А мама? — Гарри повернул к ней голову. — Я заметил, что ты с ней в плохих отношениях, или я неправильно понял? — Правильно, — кивнула Лиззи. — Хочешь знать почему? — Я не хочу на тебя давить по этому поводу, — покачал головой Гарри. — Вчера ты что-то поняла, и это что-то тебя сильно напугало. Потом ты, вероятно, решила разобраться с этим сама, и если бы я не заметил твою реакцию, то у тебя бы вышло. — Почему тебе так интересно чего я испугалась? — резко повернула к нему голову Лиззи. — Мы знаем друг друга всего лишь три месяца. — Целых три месяца, — исправил Гарри. — Да и какая разница? Если я скажу, что мы учимся на одном факультете и я просто хочу помочь, как староста, ты этим удовлетворишься? — Сделаю вид, что да, — хмыкнула Элизабет. — Рассказывай давай. Возможно, это касается не только тебя, — закатил глаза Майклсон. — Вчера утром Пенелопа сидела на том месте, на котором сидела я за ужином позавчера, — выдала Лиззи. Сначала Гарри не понял, в чем проблема, а потом вспомнил и резко встал. — То есть… — Убить хотели меня, Гарри, — девушка наклонила голову вниз, глядя на зеленую траву. — Но я не могу даже понять почему! Она тоже резко встала и начала ходить кругами по небольшому саду: — Пусть я и стерва, пусть меня многие не любят, но я никому не вредила так, чтобы кому-то было за что-то мне так мстить! Я отказывала парням, но они же не такие твари, чтобы за отказ пытаться меня убить? — она сжала ладони в кулаки. — Кому я так сильно навредила?! — Иногда просто встречаются впечатлительные люди, — заметил Гарри. — Но также, есть вероятность, что убить тебя хотят не из-за того, что сделала, что-то не так ты. А чтобы причинить боль, забрав жизнь родного человека, тому, кого ненавидишь. Лиззи остановилась, как вкопанная. Обернувшись, она вперила свой взгляд в Гарри и приоткрыла рот. Потом его закрыла и нахмурилась. — Я в таком ключе не думала, — призналась девушка. — Многие хотели бы отомстить моему отцу. — Он был отличным охотником, — согласился Гарри. — Но в школу же не могли пробраться те, кто желает зла? — Поэтому, есть только одно объяснение тому, что человек, который пытался тебя убить, еще не унесся с ветром из школы, как Артур Уизли, — проговорил Гарри. Когда Зальцман вопросительно на него посмотрела, он продолжил. — Это один из учеников. — Этого мне только не хватало, — застонала Лиззи и уселась обратно на скамейку без сил. — Мне вполне хватало и матери, которая пытается за мной следить, как коршун, — Гарри присел рядом с ней. — Знаешь, я все-таки расскажу. Три года назад у меня был срыв. Не такой сильный, который видел ты, но и не слабый. И не первый. Мама решила, что лучшим выходом будет это отправить меня на лечение в соответствующую больницу, — она горько усмехнулась. — Так сказать, подлечить нервы. Только вот врач оказался еще более сумасшедшим, чем я. Он знал, что я ведьма и решил проверить, как ведьмы переносят некоторые еще не вышедшие в продажу лекарства. Я не знаю, чтобы со мной было, если бы папа не приехал за мной в тот же день. По ее щекам потекли слезы, и Гарри притянул ее к себе, обнимая. Как по щелчку, она сорвалась и позволила слезам выйти наружу, которые забирали с собой небольшую часть ее переживаний и боли. Обоим было уже все равно и на отработку, и на пары. Гарри успокаивающе гладил ее по спине, а она схватилась за его плечи, впервые в этой школе чувствуя себя в полной безопасности.