Без криков

— У тебя слишком сильно трясутся руки, — Достоевский берет ладонь в свою, — А еще они очень холодные. — И? — Шипит Николай и дергает руку, давая понять, что дальнейшего контакта он не хочет. — И это не нормально. Заканчивай свои эксперименты с едой, Коль. Ты это уже не контролируешь. — У меня все под контролем, будь так добр, пойми это. — То есть блевать после каждого приема пищи, не есть совсем или наоборот — это ты называешь «под контролем»? — Попытка оставаться спокойным терпит крах и Достоевский начинает злиться, из-за этого последние слова были сказаны на повышенных тонах. — Выговорился? — Николай встал с дивана, — Федь, мне эта забота не сдалась. Тебя вообще не должно волновать что и как я делаю, я в состоянии сам за этим следить. — Ведешь себя как маленький ребенок! — А ты как его надоедливый родитель. — Гоголь разворачивается и выходит из комнаты. Через минуту слышится хлопок входной двери. *** Через пару дней практически полного игнорирования факта существования друг друга, Достоевский застает Гоголя в туалете. Почти над ним, если точнее. В ванной витает своеобразный запах, дающий понять, что здесь происходило. На полу стоит бутылка с водой, рядом валяется зубная щетка. Николай сидит, опираясь на бортик ванной и уткнувшись носом в колени. Он мелко вздрагивает каждые пару секунд, а Достоевский все не может понять, плачет он или пытается отдышаться после…«этого»? — Коль, мальчик мой, посмотри на меня, пожалуйста. Действовать надо аккуратно, Федор это прекрасно понимает. «Главное не напугать» — крутится в подсознании. — Коль, все хорошо, это я, посмотришь на меня? И он смотрит… Он смотрит уставшими и грустными глазами. Его трясет и ему страшно, хочется закрыть глаза и спрятаться, но он продолжает смотреть, потому что Федор попросил. Его родной Федор, который ничего плохого ему не сделает. — Молодец, мой хороший, — Достоевский протягивает руку, но касаться не спешит. Ждет ответной реакции. Ответить Коле нечем. Руки не слушаются, как и все тело в принципе. Сказать что-то кажется непосильной задачей: Мысли просто не собираются в хотя бы маленькую кучку. Дышать сложно: Грудную клетку сдавило так, что с трудом дается даже маленький глоток воздуха сделать. — Мне страшно… — Выдавливает он из себя и ему кажется, что это вышло настолько тихо, что Федор просто не услышал. — Я тут, Коль, здесь, с тобой. — Он все же касается гоголевской руки, — Чшш, все, все хорошо, — Успокаивает, как только Коля вздрагивает от касания. Для Гоголя дальше все как в тумане. Зато Достоевский помнит, как отводил его мальчика на их кровать, как держал ему стакан воды, переодевал его в свежую одежду, шептал что-то, успокаивая, и как гладил по волосам, пока он засыпал. Достоевский обещает звездному небу, что эта проблема не останется на данном этапе и не двинется дальше. Достоевский крепко обнимает Гоголя, когда спустя пару месяцев он, чуть ли ни капризным голосом говорит, что хочет съесть шоколадное мороженое и что «Федь, ты самый-присамый, поэтому сходишь в магазин и купишь мне мороженое?»