Актёрское житиё

— Так, вроде бы я всё, что нужно взяла. Спокойно, все будет хорошо! — успокаивала себя Ксюша входя в здание. Пока украинка искала нужную комнату, её преследовали презрительные взгляды. Это всё-таки киноиндустрия, и слухи тут разносятся со скоростью звука, поэтому для всех она будет воровкой и обманщицей, пока не докажет обратное. Девушке морально было тяжело находится в этой атмосфере. Когда все взгляды прикованные к тебе, кажется, что ещё минута и все они достанут вилы и сожгут тебя, как ведьму во времена расцвета инквизиции. Особенно Ксюша неловко себя чувствовала, под взглядами Йоакима и Джейкоба, внимательно наблюдающих за её действиями в коридоре. «А они то тут от куда?» — только и успела Котовская осознать мысль, как они тут же исчезли. Украинка зашла в нужное помещение. На ровном ряду стульев сидели различные персоны, некоторые из которых держали в руках листы бумаги. Ксюша устроилась на крайнем стуле. Скорее всего сейчас попросят разыграть сценку или что-то подобное. Как на приёмной комиссии в театральном училище, куда Ксения убежала после выпускного. В углу комнаты сидел молодой парнишка, с которым уже знакомая Кристен Ларсен иногда обменивалась фразочками. Кажется парнишке эти разговоры не нравились, он был погружён в книгу. Сама Кристен иногда подзывала пару человек и уводила спустя пару минут в соседнюю комнату. Через полчаса народу стало меньше… — Так… молодой человек, давайте вы, — Когда Ларсен вновь начала говорить, Ксения непроизвольно подняла взгляд на неё, что и сыграло на руку. Датчанка указала рукой на неё: — И вы подойдите ко мне, — девушка дала листок с отрывом текста. Ксюша сразу узнала текст Гоголя «Мёртвые души». Кристен пробежалась взглядом по бейджам и продолжила: — Николай, Ксения, у вас буквально пару минут на то, чтобы прочитать и подготовиться, я скоро прийду, — она снова отошла к мальчику с книжкой.

***

В тихой некогда съёмной квартире сейчас намечался ещё более тихий сон. Если бы не проклятый звонок в дверь. Елене, естественно, пришлось открывать, а на пороге стоял симпатичный чех — её друг по совместительству главный пациент у местного врача психиатра-нарколога. Ярослав Новотный держал в руках покоцаный букет и бутылку пива. Лена закатила глаза и вздохнув, сказала: — Сколько ещё ты будешь воровать цветы, под окном? — Ну, Ленок, — Ярик состроил невинную мордочку и чуть ли не плача продолжил, — я соскучился. — Ясен хрен, что соскучился, — полячка вздохнул и указала рукой на проход в кухню, мол, проходи. Её рука потянулась закрыть дверь, но слух уловил тихую брань парами этажами ниже. Лена захлопнула дверь, стараясь быстрее скрыться на кухне от разъяренной соседки снизу, что ухаживает за теми клумбами. На кухне она вспомнила про единственную бутылку в Руке Ярика и с ноткой разочарования, снова обратилась к гостю: — Ты только себе купил? –Почему? — чех отвернул край своей осенней куртки и показал ещё несколько бутылок нагло закреплённых с внутренней стороны.– И помнож это на два, милая.

***

Кристен Ларсен вернулась из соседней комнаты и жестом подозвала следующую пару. Со входу в помещение Ксения заметила на себе взгляд то-ли второго режиссёра, то-ли кого-то ещё, но этот человек явно работал в паре с датчанкой. — Йоханнес, я думаю тот молодой человек нам подходит внешне, — тихо, чтобы претенденты на роли не услышали их разговора, поделилась своим мнением Кристен с тем парнем за столом, что держал какие-то листы бумаги. — Ага, ты так же про предыдущего говорила, а по итогу мы не дали им доиграть сценку, — Йоханнес Ярвинен порядком устал от этих проб и кажется перестал видеть в них смысл уже на пятой паре. Он положил листы на стол, жестом приглашая пару встать перед столом. — Давайте по очереди назовите фамилию, имя и отчество, чтобы мы могли найти ваши заявки, — Кристен горела своим делом и говорила всё с огромным энтузиазмом. Она одарила всех в комнате яркой улыбкой с ямочкой на правой щеке. Котовская даже от такого вопроса забыла, что в документах у неё материнская фамилия и чуть не назвала себя Ковалёвой Ксенией Александровной, благо стоящий рядом парень оказался быстрее и чётким, даже чуть громким голосом ответил: «Полещук Микола Викторович,». Йоханнес, что пристально наблюдал за ними, молча кивнул ожидая вместе с Кристен ответа от украинки перед ними. Ксюша, напротив, говорила плавно и тихо, но на уровне слышимости и ответила также, как и говорила всем и всегда: «Котовская Ксения Александровна» — Что ж, отлично, — данчанка что-то черкнула ручкой на бумаге, подняла взгляд на актёров и спокойно добавила, переглянувшись с фином рядом, — начинайте! Прокашлявшись немного, Николай начал вспоминать просмотренный парой минут ранее текст. Парень вряд-ли запомнил и половину, но не терял своей уверенности. Отсутствие знания текста не всегда плохо. — Дякую, — именно с этой фразы все выпали в осадок, а Полещук не замечая всеобщего удивления продолжил по отрывку, — а имя и отчество? — Настасья Петровна, — Ксюше пришлось быстро входить с роль и делать вид, что всё именно так планировалось. — Настасья Петровна? Хорошее имя, Настасья Петровна. У мене тітка рідна, сестра моей матері, Настасья Петровна. — А ваше имя как? — Котовская говорила без единой ошибки и с подобием какого-то не знакомого говора, — вы, чай, заседатель? — Нет, матушка, — отвечал этот странный Чичиков в исполнении Коли, — чай, не заседатель, а так їздимо своїми делишкам. — А, так вы покупщик! Как же жаль, право, что я продала мед купцам так дешево, а вот вы бы, отец мой, у меня, верно, его купил, — признаться честно Ксении сложно держаться, глядя на забавную игры Николая, особенно осознавая, что это классическая литература — Вот мёд і не купив би. — Разве пеньку? Так ведь и пеньки у меня теперь маловато: полпуда всего. — Нет, матушка, іншого роду товарець, — николай жестами обыкрал буд-то бы поджёг папиросу и не возмутивым тоном спросил, —скажите, у вас умирали крестьяне? Котовская тогда только начала произносить свою реплику, когда Йоханнес ударил по столу с криком: «Остановите этот цикр!». К нему на плечо положила ладонь Кристен, сказав что-то непростительно тихо, но Ярвинен вздохнул и сел на своё место. Датчанка с улыбкой начала монолог. — С заданием вы справились неплохо, единственное, что лично не понравилось, это переигрывание со стороны вас, Полещук, и некая сковонность у вас, Котовская. Если вы сможете найти золотую середину между вами, нам будет только за счастье работать с вами двумя. «Я не прошла,» — пролетела мысль в голове украинки. Она смотрела на безжалостный взгляд фина и на все те же жизней радостные глаза датчанки. — Ну тоді… прошу вибачення, сударя… Я актер и я так чувствую! — уходя произнес Полещук, покинув комнату. Странный какой-то тот парень, да и говорит с акцентом, так будто бы не вырос в СССР. Ярвинен хотел что-то ответить ему, но Кристен остановила его. После чего глянула на Ксеню и сказала: — Жди наши результаты ближайшую неделю, мы пришлем письмо! — она улыбнулась в конце. Ксеня через силу улыбнулась и ушла из комнаты. Когда двери закрылись она тяжело выдохнула. В голове творился хаос из мыслей… По большей части она ругала себя, за то что не смогла сыграть нормально роль, удивить своим талантом комиссию и просто напросто упустила шанс начать заново свою карьеру актрисы. Все пропало, теперь она не только воровка в глазах других а ещё ужасная актриса… А ведь когда-то, в лет десять, ей казалось, что она станет известной актрисой. Мысль пойти в театральное искусство пришла к ней после того, как они всей семьей сходили в театр. Ей навсегда запомнилось, то как актриса играла свою роль. Такое чувство как будто у неё не было личной жизни за сценой… А то, как она пела последнюю песню, оставило след в маленьком сердечке украинки. Её голос заколдовал её и тогда она поняла, что хочет быть актрисой. Так мечта стать швеей ушла в забытие, а все силы она вкладывала в театральное искусство. Начиная с того, что она записалась в школьный драматический кружок, заканчивая тем, что после прочтения книги, она любила в вкратце обыгрывать сюжет. Ей нравилось быть красивой принцессой, которая ждет своего героя на белом коне, или коварной и хитрой ведьмой, или храбрым рыцарем, кем угодно. Ей нравилось на вечер уйти от школьной рутины и пожить в философских романах Достоевского, романтичных пьесах Шекспира, мрачных историях Гоголя. Когда она пошла в театральный вуз, то мало кто поддержал её идею. «Актер это не профессия!», заявил голова семейства. Но, это не останавливало её. Она все-равно двигалась к своей мечте. В вузе было много разных и хороших преподавателей. Особенно Котовской нравилось ходить на пары по гриму. Михаил Петров, был веселым и хорошим преподавателем. Он первый, кто разглядел талант девушки, под толстым слоем неуверенности и страха публики. По окончанию высшего образования, первый проект девушки должен была быть подростковый роман-комедия «Ты и я — навсегда!». Хотя девушки, лично, сюжет казался банальным, а диалоги похожие на набор слов и известных цитат. Контракт разорвали, из-за того, что кто-то подставил бедняжку. Разбираться, кто, когда и зачем, никто не собирался! Это киноиндустрия, главную роль играют здесь деньги и репутация. Ни того или другого у Ксюши не было. Теперь ей оставалось смириться с её новым клеймом, «бездарная воровка». Ксюша вышла на улицу через служебный вход, на ступенях перед ней сидел уже знакомый девушке парень. Полещук удерживал в пальцах сигарету и смотрел куда-то в даль. Котовская присела на другую сторону ступени и начала диалог: — Простите, что так получилось. Наверное, вам тоже, нужна была роль, — она говорила тихо и кажется разочеровано. В ответ она услышала тихий смех, губы Коли снова растянулись в зажигательной улыбке. — Та брось ты, ещё не всё потеряно, — закончив свою мысль, Полещук снова затянулся сигаретой. Ксения с удивлением смотрела на тлеющую сигарету, что первый не мог не заметить. Микола протянул той полупустую пачку, — будешь? — Нет спасибо, я не курю, — Ксюша вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Как хочешь, — он убрал пачку в карман брюк и сжимая зубами свою сигарету, продолжил разговор, — я заметил, как ты нервничала в ожидании своей очереди. Это довольно мило, что-ли… — Спасибо, — она улыбнулась, почувствовав малейшее тепло на порозовевших щеках, — извини за вопрос, но откуда ты? — Галиция или Галичина, говори как хочешь, — Коля затушил бычок о бетон лестницы и кинул окурок в сторону. — Галичина? Скажи область пожалуйста, — возможно Котовская и звучит, как дурочка, для этого парня, всё-таки сама она девочка столичная, да и училась в Киеве. — Львовская область, — Полещук спокойно вёл с ней беседу, не спуская с лица той улыбки. –Теперь поняла, где это, — Ксеня сама заразилась этой улыбкой. Тот парень выглядел счастливо.

***

Время около семи часов вечера. Дверь в просторную и светлую квартиру с новеньким ремонтом открылась, в неё тут же нырнул парнишка прижимавший к себе книгу. Кристен прошла в квартиру за ним. Девушка с улыбкой спросила успевшего убежать в комнату сына: «Кленет, ты будешь ужинать?» — Нет, — послышался тихий ответ из комнаты шестнадцатилетнего парня. Щёлкнул замок, с той стороны двери, Кристен молча пошла на кухню. Этот мальчишка слишком давно стал запираться от неё без объяснений. Кленет перестал отвечать на вопросы из серии: «Как твои дела?» или «Что-то случилось?». Уйдя из школы, он сказал матери, что хочет один год побыть дома и спокойно определиться с профессией. Хоть он с десяти лет не переставая твердил об одной и той же профессии… Парнишка сидел на полу своей комнаты и смотрел на расписанную стену, внизу которой было видно имя автора. Каллиграфическим почерком было выведено имя старшего брата Кленета. Сам Кленет поджал ноги к себе и упёрся лбом в колени. Он разбит. И своим поведением заставляет переживать свою маму…