Призрак

— Как его состояние, Ханджи?       То было первое, что услышал Эрвин. Стоило ему открыть глаза, как тело обрело невероятную лёгкость, будто бы мышцы расслабились после сеанса массажа. Однако, стоило Смиту завидеть Ханджи с Леви, стало понятно, что массажа тут и близко не было. — Нам повезло, что он дожил до возвращения в корпус. Я делаю всё что в моих силах. — Постарайся сделать то, что выше твоих сил, — сказав это, Леви отвернулся, а пальцы сжались в кулаки. Он с трудом подавлял внутреннюю агрессию и подступающую истерику. Повторную истерику.       Глядя на это, Эрвин приподнялся, сев на кровати. — Леви, со мной всё будет хорошо. Я жив, очнулся, и вроде как хорошо себя чувствую, — единственная оставшаяся рука потянулась к ладони Леви, только вот пальцы прошли насквозь. Могучие брови подскочили вверх. — А? Что происходит? — Ханджи, будет лучше, если Эрвин как можно дольше не придёт в себя? — голос капитана дрогнул.       Учёная подошла к боевому товарищу и легонько похлопала по плечу. — С точки зрения его страданий — да. А вот если смотреть с позиции наших чувств.... Чёрт, это звучит эгоистично, но я очень хочу чтобы Эрвин очнулся, и как можно скорее!       От слов Ханджи Леви вздрогнул, голова опустилась, чёлка скрыла глаза. — Я тоже так думаю, очкастая... Блять, не могу..       Капитан быстро зашагал прочь из палаты, Ханджи не стала его останавливать и через долю секунды дверь захлопнулась. Опешивший от происходящего Эрвин уставился себе в ноги, только в глазах странно двоилось. — Значит, я не пришёл в себя. Но тогда почему я чувствую себя и могу говорить? Могу двигаться.. — в подтверждение своих слов Эрвин вытянул руку перед собой буквально в том направлении, куда ушёл Леви. — Я никогда не видел его таким взволнованным. Так быстро ушёл, будто боялся показать свою боль. Боль? Ему и вправду больно? Это из-за меня?       Эрвин поднял голову, Ханджи стояла к нему спиной, скрестив руки на груди. — Я не знаю что мне делать, Эрвин. Это тот редкий случай, когда в моём воспалённом мозгу нет того энтузиазма, который вёл меня к невозможному, ведь картина кажется более чем очевидной. С такими ранами не живут... Однако, ты выжил, если это можно так назвать. Даже и не знаю, что будет для тебя лучше: смерть во сне или же пробуждение. Умерев, ты обретёшь покой, а вернувшись, почувствуешь адскую боль.       Эрвин свесил ноги с кровати и медленно поднялся. Осмотрев себя, он увидел пижамные штаны, голые стопы не касались пола, а стояли буквально на воздухе, вокруг живота тянулось множество слоёв бинтов, но даже через них виднелась запекшаяся кровь. Блондин медленно шагнул вперёд, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ничего. Словно идёт по земле, а не по воздуху. — Очнувшись, ты уже не сможешь быть командующим. У тебя будет много ограничений по здоровью, однако своим возвращением ты облегчишь боль других..       Ханджи слабо улыбнулась, а затем развернулась и подошла к кровати. Сев на край, она взяла Смита за руку, призрак же стоял за её спиной и наблюдал. — Прошу, Эрвин, вернись! Не оставляй Леви одного! Призрак вздрогнул. — Вернись хотя бы ради него.       Эрвин не стал более слушать мольбу шатенки и поспешил покинуть палату вслед за тем, о ком болело сердце. Эта боль была фантомной, ведь орган находится в теле, однако Смит чувствовал её сполна. Приблизившись к двери, Эрвин попытался ухватиться за ручку, только вот ладонь прошла насквозь. — Что ж, полагаю, мне теперь можно не утруждать себя монотонными действиями.       Эрвин прошёл сквозь дверь и направился по зову запредельного чувства. Он не знал куда ушёл Леви, но странное чувство, которого не было раньше обрело форму путеводной нити, и Эрвин следовал за ней без лишних мыслей. Впереди была комната Леви, брюнет редко там бывал, чаще всего проводил ночи в кабинете, однако сейчас он был там. Эрвин по привычке глубоко вздохнул и с волнением прошёл сквозь дверь, новые ощущения всё ещё напрягали его. Прямо у двери, на коврике, стояли сапоги. Впервые не вычищенные до блеска, а в пыли и грязи. То, что Леви не взялся сразу намывать сапоги стало для командующего открытием, скорее всего мир сошёл с ума раз главный чистоплюй корпуса отказался от уборки. Рваный плащ, забрызганный кровью, висел на спинке стула, на сидушке лежали ремни от УПМ, само же УПМ было прислонено к стене. На кровати лежало маленькое подрагивающее тельце, лица не видно, лежало оно спиной к Эрвину. — Леви, эй, тебе плохо?       Эрвин опустился на кровать и кое-как смог удержать равновесие, дабы не провалиться сквозь неё. Волнение за капитана отзывалось на месте сердца, болело нестерпимо, будто смертельная рана с живота переместилась на мышцу. — Леви!       Маленький мужчина скрючился от боли, хватаясь за сердце. — Блять.. — только и смог прошипеть он.       Эрвин сосредоточился на своём теле, он запомнил то ощущение, когда удалось установить контроль с поверхностью кровати и постарался перенести его на большую площадь. Так блондин смог взобраться на постель и подползти, не касаясь Леви, но держась на матрасе. Эрвин оказался перед Аккерманом и заглянул в лицо, полное мучений. — Твоё сердце болит также как моё. Что же делать.. Я не могу оставить тебя в таком состоянии!       Леви резко перекатился на спину, изогнулся, с губ слетел новый стон. — Я хочу жить, чтобы спасти тебя!       Эрвин сел и перенёс всю скопившуюся силу в ладонь и этой ладонью надавил на грудь Леви. Мужчина ощутил знакомую руку, но не видел перед собой никого, а рука продолжала надавливать на грудную клетку. Эрвин закашлялся, ему казалось, что ещё чуть-чуть и он потеряет свою материальность и растворится, став воздухом. На мгновение ладонь вновь стала призрачной и прошла внутрь, стоило пальцам оказаться рядом с сердцем, как подушечки и ногти обрели материальность и коснулись страдающей мышцы. Дыхание Леви замерло, глаза раскрылись широко, как у рыбы, а по лицу градом покатился ледяной пот, однако в следующую минуту капитан почувствовал облегчение. Мучение отступило, будто его никогда и не было, а призрачная рука вышла из грудной клетки. Как только это произошло, тело Леви полностью расслабилось, ресницы дрогнули, а веки сомкнулись. Леви уснул, и сон его был спокойным, ведь буквально на секунду ему удалось увидеть очертания любимого мужчины. — Ты спас меня, Эр-ви.. — то было последнее что сказал Аккерман прежде чем провалиться в сон.       Сам же Эрвин не успел ничего ответить, как его фантом отшвырнуло обратно в тело. Сознание накрыла волна боли, коей он не ощущал раньше.