Воспоминания, которые тревожат тебя вечером

— За Хокаге! — За Хокаге!!! Очередной громкий тост от компании веселых, подвыпивших шиноби сотрясает идзакая. Летний вечер выдался удушливым, жарким, что заметно ускорило кондицию присутствующих от всего выпитого. — Да, ребята, хватит! — громко, но не без особой радости в голосе, отмахивается Наруто. Это уже не первый тост во славу его правления за этот вечер, поэтому он неловко пытается свести градус внимания с себя. — У меня бы все равно ничего не получилось без поддержки моей Хинаты. А ещё без Шикамару, который помогает мне выполнять всю бумажную дребедень и исправляет за мной косяки. При этих словах он приобнимает за талию любовно на него смотрящую и уже достаточно захмелевшую Хинату. — Благо их у тебя достаточно, чтобы у меня всегда была работа, — ухмыляется Шикамару, подливая себе саке. — Это точно! — в своей привычной вклинивающейся манере громогласно вклинивается Киба. — Серьезно, скажи мне лет 15 назад, что ты и правду станешь Хокаге, я бы посоветовал ему проверить голову, но ты и правда достойный Хокаге, придурок! — Киба, ты перебрал, — ласковым заплетающимся языком говорит Хината. Она сама явно не рассчитала количество выпитого за вечер, слишком сильно хотела развеяться от повседневной бытовой рутины, что не следила за этим. Наруто тоже не следил. Наруто редко когда следит за такими вещами. Если отдыхать, то отдыхать по полной. — Да чего я, я ничего, я только рад, — отмахивается немного утихомирившийся Киба, по привычке прислушиваясь лишь только к замечаниям Хинаты. — Я скажу так, что горжусь всеми вами, нами, друзья… — Ими, — хихикает Тен-Тен. — Да, и ими… Стоп, чего?.. А, ладно… Значит, мы огромные молодцы, что прошли столько испытаний, служим на благо родной деревни и построили такие прекрасные семьи! — Это тянет на тост, — тепло улыбается Чоджи и поднимает свою стопку саке. — Да, будем! За нас! — завершает Киба. — За нас!!! Шикамару улыбается и ставит на стол свою стопку. Он рад, что пошёл на встречу с друзьями и сегодня он рад, что пришёл один. Шикамару осознаёт, что как бы он не любил Темари, временами семейная жизнь ему даётся сложно, проблематично. Нужно отдыхать. Ино по привычке сидит рядом. Сай ушёл на очередную миссию, поэтому она тоже пришла одна. Он переводит на неё взгляд и тут же ловит от неё ответный. И его тут же прошибает током. Потому что она смотрит так, как раньше… Шикамару отворачивается и наливает себе ещё саке. — Шика, ты весь вечер наливаешь себе сам, давай я, — говорит Ино, перехватывая у него бутылку, доливая саке. — За мужчиной нужен уход. — Как за растением что ли? - ржёт Инузука. — В твоём случае как за домашним питомцем, Киба, - в тон ему отвечает Яманака. — Спасибо, сегодня ты на редкость заботлива, — говорит Шикамару, любезно принимая от неё внимание. — Только сегодня? По моему, я всегда очень заботлива. Шикамару улыбается, потирая шею, но не находится с ответом. В голову лезут воспоминания о том, как… *** Он стряхивает всю мелочь со стола на пол в ее цветочном магазинчике и садит ее на стол. Поцелуй выходит долгим, развязным, глубоким. — Ты закрыл дверь? — отрываясь от него шепчет Ино, помогая снять с себя топ. — Вроде закрыл? — Вроде? А, если… — Не войдёт никто. Кому надо. Он снова целует ее, одной рукой гладя спину, другой стягивая ее белье. — Если кто-то войдёт, задержи его своей тенью, — улыбается Ино, откидывая голову назад, подставляя шею под его поцелуи. — Обязательно. Но ты можешь хотя бы сейчас замолчать? — просит Шикамару в перерывах между поцелуями. — Нет, не могу. — Так я и думал. Шикамару подхватывает ее под колено, подтягивает ближе к себе. Быстро расстегивает свои брюки и тянет их вниз вместе с бельём. Он проводит рукой между ее ног, проверяя ее готовность. Свою ему проверять не требуется. — Когда это ты стал таким безрассудным, а Шика…Ааах! — она прерывается, как только он входит в неё. Шикамару входит резко, но всегда ждёт, когда она привыкнет и только тогда продолжает движение. — Даа, давай, — шепчет Ино и вцепляется ему в плечи. Дважды повторять не нужно. Он двигается в ней, постепенно наращивая темп, придерживая ее одной рукой за талию, чтобы она не упала со стола. Он натягивает ее на себя и в себя, слушая как стоны Ино меняют тональность, срываясь на более громкие и несдержанные… *** — Один раз я уснул в кабинете за работой и проснулся только, когда уже стемнело. Представляете, Шикамару не стал меня будить, а просто решил втихую закрыть дверь. Вы не представляете, как мне было стыдно долбится в неё и орать, чтобы меня выпустили. Конечно, можно было бы уйти через окно, но я об этом забыл! — из воспоминаний Шикамару возвращает громкий голос Наруто, рассказывавший историю под громкий смех друзей. — Ну да, какой смысл уходить с работы, если завтра все равно на неё приходить, — сквозь смех говорит Сакура. — И вообще, не думала, что тебе бывает стыдно, Наруто. — В последней раз мне было так стыдно только тогда, когда нас с Кибой спалили в бане, когда мы пытались подглядывать за девчонками, — Наруто заливисто смеётся. — Когда это было? — вдруг очень трезвым голосом тихо спрашивает Хината. — Дааа, мы тогда улепётывали, что было мочи, — ржёт Киба, наливая себе ещё саке. — Ноги в руки и побежали. Не думал, что могу так бегать. Имею в виду, держа ноги в руках! Такими трюками только Ли занимается. Шикамару выныривает в настоящий момент из воспоминаний так, словно всплыл на поверхность из под толщи воды. Ино все так же сидит рядом, и он начинает ощущать ее запах сейчас более чётко, чем за весь вечер. Он не знает почему, не может себе ответить, он списывает все на выпивку. Но от ее запаха его ведёт. Снова ведёт… *** Ино кричит так громко, что кажется это слышно на несколько миль вокруг. Шикамару вбивается размашисто, проникая глубоко, запрокидывая ее ногу себе на плечо. Кажется, она просит передышку, она уже успела кончить, но сейчас он не может остановится. Ино задыхается от своих стонов. Ей настолько жарко, настолько остро, настолько хорошо, что она просто забывает все на свете. Она провоцировала его весь вечер, выводила, сгорая от ревности. Ревновать Шикамару уже есть нелепость, но как быть, если она видела их с Темари вместе. Он пытался убедить ее, что это все глупости, не на чем здесь заострять внимание. Она чувствовала, что что-то не так, он отдаляется. Душевная боль уходила только вместе с его резкими толчками. Шикамару садится на колени, натягивает ее на себя. Ино приподнимается на локтях, двигаясь навстречу ему. Волосы рассыпались по спине лунными нитями, пряди и челка лезут в лицо, но она не обращает на это внимания. Он массирует ее клитор, она что-то жарко шепчет, прерываясь на стоны, понимая, что почти снова кончает. — Ещё, не останавливайся, давай ещё… — просит, откидываясь на руках назад, пытаясь насадиться на него ещё глубже, ещё сильнее. Он делает, как она просит, в глубине души понимая, что виноват перед ней. Эти мысли не дают кончить ему самому, хотя обычно он это делает первый. Ино стонет все громче, подмахивает все сильнее, сама тянет руку к клитору. Наконец он чувствует, как все у неё внутри сжимается и сокращается и едва успевает выскользнуть, выплёскиваясь ей на живот. *** — А потом я понял, что все таки побил свой рекорд и сумел обогнуть Академию на руках 100 раз! 100 раз вы представляете! 100 раз вокруг Академии! — горлопанит Ли на весь стол, воинственно поднимаясь, очевидно с целью продемонстрировать это на деле. — Да поняли мы, поняли! Я лично эту историю слушаю уже в пятый раз! Да сядь ты уже! — Тен-Тен силой усаживает сокомандника на место. — Да брось, Тен, дай парню продемонстрировать свой рекорд в деле, — подначивает Киба, сверкая хмельным диким взглядом. — Ты это брось подначивать, Киба, иначе неугомонного Зверя Конохи будут унимать все наши боевые единицы, — строго, как и всегда, говорит Сакура, но вопреки своим словам весело стреляет глазами в сторону Ли. Шикамару хлопает глазами, понимая, что окончательно потерял нить беседы. Но самое страшное не это, он с ужасом понимает, что у него стоит. У него случилась эрекция от воспоминаний. От их общих с Ино воспоминаний. Нужно срочно успокоиться, тихо встать и выйти покурить. В надежде, что никто с пьяну не обратит внимания, что там у него в штанах, достаёт пачку из кармана брюк и выходит из-за стола. Шикамару выходит на воздух, на ходу доставая сигарету и сразу затягивается. Горький табачный дым проникает в лёгкие, одновременно отрезвляя и вместе с тем развязывая ещё больше. Шикамару прислоняется к стене шумного идзакая, закрывая глаза, с упоением делая ещё несколько затяжек. Ужас ситуации заключается в том, что это не вытесняет из нетрезвой головы все воспоминания. *** Она тугая, мокрая и горячая. Она всегда такая для него. Шикамару берет ее сзади у стены в гостиничном номере на границе со страной Огня. Он впервые наорал на нее, когда во время боя она полезла на врага незащищенная, очень сильно подставившись, совершено открытая к удару. Если бы не хватило одной секунды и Чоджи не успел смести собой нукенина, то удар молнией рассек бы ей живот. Шикамару не говорил с ней весь вечер, а после наорал, что она никогда не слушает; всегда лезет на рожон; делает, не думая. Впервые Ино не нашлась с ответом, потому что опешила от того, что он с ней говорит в таком тоне. Он не собирался извиняться за свой тон, не в этот раз, нужно думать, что ты делаешь, нужно прислушиваться к тому, что он говорит и просит, нужно… Оргазм накрывает их с головой. Ино начинает медленно сползать по стенке, он подхватывает ее, не давая упасть. Поворачивает лицом к себе и долго глубоко целует. — Меня это удивляет, — вдруг говорит она. — Что тебя удивляет? — Когда ты так целуешься. Обычно ты делаешь это медленно и с такой расстановкой, что мне кажется, тебе лень. — Дура. Он прижимает её к себе, утыкается носом в ее шею. *** Шикамару докуривает, тушит сигарету об рядом стоящую урну и снова прислоняется к стене идзакая. Он не может сказать себе, когда все окончательно пошло не так, когда все с треском затрещало по швам. Намного раньше, чем он встретил Темари, не в этом было дело. Он с самого начала знал, что у этих отношений не будет другого итога, знал и вопреки своим аналитическим способностям, пошёл на это, потому что ничего не мог с собой поделать. Все закончилось, как закончилось, никого в этом нельзя винить, ни себя, ни ее. Ни Темари. Шикамару достал ещё одну сигарету из пачки, затянулся, а тёплый летний ветер высушил с его глаз предательски выступившие слёзы.