Кот

Дань Хэн в полусонном состоянии читал книгу. Казалось, что ещё минута, и он точно уснёт прямо на кухонном стуле, а позже упадёт на пол и даже не очнётся. Самый настоящий мёртвый сон. Сейчас Экспресс бесцельно дрейфовал по космосу, потому что Вельт заметил странную аномалию на их пути и предложил её переждать; именно поэтому Дань Хэну приходилось развлекать себя книгами, а не анализом новых планет и свежим воздухом, либо атмосферой, что пропитана машинным маслом. Он сидел за столом, а вместе с ним чашка кофе Химеко, что раньше казался таким бодрящим, а теперь аромат ощущался усыпляющим… Он бы так и заснул с ним в обнимку… Но не смеет. В ход пошли специализированные энергетики, что изобрели на станции Герты и прислали по специальному заказу от Дань Хэна, отчего Пом-Пом приходилось убирать около десятка банок из архива, что был комнатой Дань Хэна. Раньше бы он сам выбросил их, но теперь элементарно забывает и не замечает банки в своей комнате, в нём не осталось и капли хвалёной концентрации. Раньше на него падали шкафы раз в месяц, теперь они падают раз за день, что Дань Хэна, кажется, ничуть не беспокоит. Он может минут пятнадцать лежать под упавшей грудой железа или из чего они там сделаны, пока Келус или кто-то другой обеспокоенно не прибежит спустя время. Теперь же его напарник прибегает спустя секунду после грохота, потому что знает: Дань Хэн будет лежать там до последнего. Страшно. Было страшно засыпать, было страшно даже закрыть глаза, обычное моргание теперь заставляло вздрогнуть, любая потеря света приводила его в ужас. Дань Хэн никогда не боялся так сильно — а теперь его не покидало давящее чувство в груди, тело неосознанно сжималось, а сон внушал страх. Он не засыпал уже пять дней. Шёл шестой. Дань Хэн так сильно боялся, что был готов истязать своё тело до такой степени. Базовые задачи казались невыполнимыми, лишь холодный душ давал ему минут пять ложного бодрствования, но и, будучи в душевой кабинке, он мог опереться головой о холодную плитку и зависнуть так на добрые полчаса. Эмоции за это время притупились, но вычерченный страх в душе не давал уснуть. И Дань Хэн не знал, сколько ещё так продержится. Он уже не воспринимал написанное в книгах, а информация в базе данных путалась, из-за чего он осознанно даже не смел прикасаться к ней. — Шестой день, — просто говорит Келус, когда вслепую садится на стул. Дань Хэн слышит, как сильно стучат его пальцы по экрану: даже не оторвался от игры. Парень молчит, не зная, что ответить, и вообще запоздало понимая, о чём говорит Келус. — Может, уже пора поспать? Слова Келуса никак не убеждают его и не побуждают к действию, хотя у него даже нет сил мотнуть головой. — Ты знаешь, что подводишь весь Экспресс своим состоянием? Что нам делать без охранника? — Я могу сражаться, — тут он уже находит в себе силы и даже поднимает взгляд на Келуса. Бледные глаза, утерявшие даже остаток блеска, смотрят со всей твёрдостью и, кажется, он прямо сейчас готов рвануться в бой. Через секунду Дань Хэн спешно и смущённо опускает взгляд обратно, потому что понимает, как глупо это выглядело со стороны. Келусу остаётся лишь вздохнуть на этот номер, ему хочется пошутить и засмеяться, но ситуация настолько плачевна, что в голову ничего не лезет, а губы непроизвольно сжимаются, пока он смотрит на полумёртвого Дань Хэна. Даже если он насильно утащит его — он вряд ли закроет глаза. Келус не знает причины подобного бунта, но она определённо очень значимая, потому что Дань Хэн бы не делал подобные абсурдные вещи просто так. Не спать шесть дней это, конечно, сильно. Он одним ухом (совершенно случайно) услышал из уст Химеко, что Дань Хэна беспокоят какие-то кошмары. Но тема, очевидно, была крайне личной, а парень не любит делиться своим прошлым, потому Келус не мог спросить. Возможно, если бы они поговорили, он бы смог помочь Дань Хэну, но не хотелось разрушать ещё не начавшую строиться нить доверия. Он уверен в том, что если спросить этого парня о беспокойствах или проблемах, даже будучи одной ногой в гробу, он скажет спокойное «у меня нет проблем». Дань Хэн, может, проблемы и не видит, а вот для Келуса она вполне себе очевидна. Он уставился на Дань Хэна: начал рассматривать худые запястья, что были тоньше его собственных, бледные — непонятно, от природы это или жуткого недосыпа — пальцы немного дрожали, а тонкие ресницы подрагивали от каждого тихого вздоха. Один вид синяков под глазами мог заставить любого человека зевнуть. У Дань Хэна невероятная выдержка: как он вообще до сих пор жив? Да ещё и читать может. Но в самом деле у самого Келуса сердце щемило от подобного изматывания и издевательства, из-за чего идея о том, чтобы утащить Дань Хэна насильно в кровать, желательно нормальную, а не пол архива, казалась уже не такой уж и плохой. Внезапно что-то упало в соседнем вагоне, и Дань Хэн так резко и сильно вздрогнул, что сам Келус испугался. На самом деле звук удара о пол был совсем тихим, больше похожим на шорох. Кажется, это упали одноразовые стаканчики, которые Пом-Пом при прошлой уборке убрала слишком высоко. Келус не спускал взгляда с Дань Хэна, который чуть не выронил книгу от подобного потрясения. Всё было хуже, чем выглядело на первый взгляд, а даже на первый взгляд это было невероятно кошмарно. Дань Хэна надо было реабилитировать, но как? С этим проблемным парнем сам Келус начнёт ловить паническую дрожь от падающих стаканов. В целом, в вагоне, который они сейчас занимали, была абсолютная тишина. Келус уже давно выключил телефон, не спуская взгляда с Дань Хэна, будто боясь, что ещё одна секунда, и он свалится на пол. Спустя несколько минут Келус просто поднялся и ушёл в неизвестном Дань Хэну направлении. Тот даже не заметил этого, продолжая перечитывать одну и ту же страницу уже сотый раз, дабы уловить хоть какой-то смысл. Выходило плохо. Он сделал глоток уже холодного кофе и устало посмотрел в окно, где было привычное ему бескрайнее небо. Дань Хэн путешествует по бесконечной Вселенной, что постоянно расширяется, несмотря на все разрушения, созданные разумными существами. И почему в таком бесконечном мире его беспокоят такие незначительные вещи? Почему он до сих пор боится кошмаров, когда главный кошмар прямо за окном? Дань Хэн не был человеком, но многие вещи до сих пор не укладывались в его сознании, и мыслил он как обычный человек, в рамках видимого. Мир должен был обязательно кем-то создан, но кем? Почему? Вряд ли однажды он найдёт причину, ведь даже Яоши, которого считают покровителем всего живого, на самом деле разрушает мир. И непонятно, зачем и почему он это делает. Возможно, и сам Яоши не имеет понятия о своих действиях. Мысли о бескрайности Вселенной успокаивают, но потом Дань Хэн быстро вспоминает о том, что он не обычный бессмертный парень, который монотонно коротает свой десяток веков, а существо, что устроило погром на своём же корабле, что принадлежит самому Сяньчжоу. О нём знала далеко не одна цивилизация, а сотни. Ненависть окружала его, сам он приходил в ужас от того, кем на самом деле является. Дань Хэн считал несправедливым то, что является хранителем столь огромной силы и при этом он не в состоянии контролировать её спустя множество веков. В кошмарах он боялся не только своего бывшего товарища, но и тени прошлого, которую он приносил с собой. Экспресс помог ему «забыть» о сделанном грехе и смертях, но с каждым днём кошмаров становилось больше, и теперь ему страшно засыпать. Он боится оказаться в той камере пыток, оказаться перед толпой людей, перед кровавым морем, что сделано его руками, оказаться перед самим собой. Дань Хэн понимал, что это его наказание и часть искупления, то, чем он должен заплатить, но это не отменяло его страх. Ему не хотелось переживать это снова и снова в своей голове. Недосып вызывал всё больше и больше негативных мыслей, о которых ранее он не спешил думать, занимая себя другими повседневными делами. Но сейчас, когда Дань Хэн не мог воспринимать даже самую обычную информацию, старые переживания настигали его и приобретали новые краски. И сейчас уже неясно: хуже уснуть или продолжать это изматывание. Сам факт засыпания пугал уже не только из-за прошлого, но и того, что он давно не ложился на кровать, блаженно закрывая уставшие глаза. Сон стал чем-то неизвестным. Проснётся ли он вообще? Дань Хэн никогда не мечтал о перерождении и новом начале своей жизни. Он ценил то, что у него было, и уважал свой предыдущий опыт. Дань Хэн пережил так много всего, что просто не мог отступить или сбежать. — Дань Хэн. Он поднимает голову, что, незаметно для него, уже несколько минут покоилась на столе в размышлениях. Это Келус вернулся. Парень стоял в дверном проёме, сложив руки на груди и смотря на полумёртвого Дань Хэна. В его обычно не особо эмоциональном выражении лица было некое замешательство, а брови были непривычно опущены чуть вниз. — Раз не спишь, то, может, поможешь мне? — нейтрально спрашивает Келус, внимательно наблюдая за реакцией Дань Хэна. Тот, вероятно бездумно, кивает и поднимается из-за стола, закрывая книгу, даже не оставив закладки. — С чем? Келус невероятно сильно балдел от разговоров с ужасно сонным Дань Хэном, так можно было узнать все по умолчанию установленные в него фразы. Сейчас он, например, узнал, что помогать ему, неважно в каком состоянии, входит в его обязанности, скорее всего, как и всему Экспрессу. Это могло вызвать улыбку у Келуса, но не сейчас. — Мне на одной планете книжку какую-то замудренную подарили, помоги разобраться, пожалуйста. — Подарили?.. Ты точно её не из мусорного бака достал? — в уже более привычной манере подшучивает Дань Хэн, но без всякой тени улыбки или смешка в глазах. — Даже если так, разве это имеет значение? — Значит, именно оттуда. — Ты расхотел мне помогать? Дань Хэн мотает головой и запинается о дверной порог прямо рядом с Келусом. Он успевает подхватить ходячего мертвеца своими руками. Дань Хэн, что не успел ни удивиться, ни ощутить какие-либо другие эмоции, на некоторое время смешно завис в руках Келуса, что не спешил ставить того в вертикальное положение. Дань Хэн сделал пару глубоких вдохов и закрыл глаза. В руках Келуса хорошо, его хватка очень крепкая. Даже в таком положении Дань Хэн испытывает комфорт, прямо как тогда, когда ты внезапно находишь удобное положение, при этом стоя или сидя. Оно может быть невероятно странным, но таким удобным… И именно это сейчас испытывает Дань Хэн. Келус не знает, стоит ли спрашивать, всё ли в порядке, потому что ответ и так знает. Объективно: нет. По субъективщине, со стороны Дань Хэна: вполне. Поэтому он просто дожидается, когда парень поднимется и последует за ним. До каюты Келуса они доходят без происшествий. Дань Хэн был здесь несколько раз, и с того времени ничего не изменилось: приглушённый свет, расправленная кровать, яркий запах смородины и куча проводов для зарядки. Да, в этом был весь Келус. И он рад, что тот не меняется. — Пошли на кровать, потому что со стула ты рискуешь свалиться, — говорит Келус, а его лицо не выдаёт подвоха и гениального плана, что созрел в его голове минут десять назад. Дань Хэн переводит взгляд на расправленную кровать, что выглядит безобидно, но его начинает немного трясти, он неосознанно сжимает одну из ладоней в кулак, пока в его глазах появляется едва заметный ужас. Нет, это уже перебор: бояться обычной кровати. Келус наблюдает за его внутренней борьбой, что теперь так легко читается в уставшем взгляде. — Хорошо, — в итоге отвечает Дань Хэн и подходит к кровати, садясь на её край. Келус идёт следом за ним и прыжком ложится на своё спальное место. Кровать была придвинута к самой стене и задевала часть окна, потому Келус сразу почувствовал опору за своей спиной. Дань Хэн же некоторое время не поворачивался, видимо, понимая, что парень ждёт, когда тот ляжет рядом. Тем временем Келус спокойно приподнял свою подушку, сделав из неё приятную опору, и облокотился, делая выдох и возвращая взгляд на думающего Дань Хэна. — Ложись рядом, у меня есть вторая подушка, — Келус делает вид, что не понимает причины замешательства Дань Хэна. Тот оборачивается к нему и, сомневаясь, смотрит на лежащую подушку. У него нет сил думать о том, что сейчас происходит, поэтому он даже не догадывается о том, что сейчас его будут убаюкивать всеми возможными способами. Келус пытается медленно приманить Дань Хэна, будто он нелюдимый кот. В итоге Дань Хэн закидывает ноги на кровать и придвигается вплотную к Келусу. Он поджимает одну ногу в колене, пока другая небрежно касается ноги первопроходца. Дракон складывает руки на груди и ожидает, пока Келус достанет злосчастную книгу, которая всё это время лежала на подоконнике. Он отметил там много закладок — значит, действительно читал и пытался разобраться. — На самом деле я не особо шарю в ботанике, а тут так сложно описывается работа какого-то вымершего вида цветов… А ещё временные рамки их появления и исчезновения как-то странно обозначены… — Келус непривычно для себя растягивал слова, будто рассказывал колыбельную. Дань Хэн списал это на безумное желание организма наконец уснуть и затуманенное восприятие. — Прочитай вслух нужный отрывок, у меня очки не с собой, — говорит Дань Хэн, а Келус думает о том, что он потерян. У него идеальное зрение, да и на кухне десять минут назад всё прекрасно видел без очков, но Келус лучше промолчит. Дань Хэн и сам спустя минуту сообразил, что за бред сказал, но уже было поздно, да и он действительно хотел, чтобы Келус сам прочитал, потому что он сейчас, на самом деле, ничего не сможет обработать собственными глазами, поэтому пусть будет на слух. Дань Хэн подсознательно спас самого себя. Келус покорно согласился и начал читать строчку за строчкой: плавно, продолжая растягивать слово за словом. Дань Хэн пытался вслушиваться в эту колыбельную, улавливая каждый звук стихающего голоса Келуса, но выходило плохо. Голос действительно усыплял, а волновали его не буквы, а тонкий запах смородины, что рядом с Келусом усиливался. От его одежды пахло порошком, а подушка была непривычно мягкой. Глаза сами начали закрываться под этот успокаивающий голос, а мысли постепенно исчезать. Приглушённый свет и тёплая кровать заставляли расслабиться. Дань Хэн даже не делал никаких лишних движений, просто в один момент его голова свалилась на плечо Келуса. Тот замер на секунду, а потом шёпотом произнёс: — Получилось, — победно сжав руку в кулак, он перевёл взгляд на почти мгновенно уснувшего Дань Хэна. Это оказалось легче, чем он думал, сам не понимая почему. Для виду Келус почитал ещё минут десять, не двигаясь, дабы Дань Хэн уснул ещё глубже, хотя, вероятно, он мгновенно окунулся в самый глубокий в мире сон. Парень действительно расслабленно выдохнул, когда увидел умиротворённого Дань Хэна. Теперь и ему стало спокойнее от того, что он наконец уснул. Келус сильно надеялся на то, что его будет ждать спокойный сон, что вернёт его к жизни. Он отложил книгу и потянул одеяло на них обоих, накрыв Дань Хэна до самой шеи. Парень тихо дышал, а тело больше так не дрожало. Движение груди приятным давлением отпечатывалось на теле Келуса, отчего и он сам прикрыл глаза. Вид спящего, спустя шесть дней, Дань Хэна усыплял и самого парня. Внезапно этот самый уже, слава Эонам, спящий мертвец прижался сильнее к Келусу, переворачиваясь на бок и обнимая того. Он сначала не понял, что произошло. А потом понял и по его телу прошла внезапная волна мурашек. Рельефная рука Дань Хэна лежала на его животе и это смотрелось… Смущающе. Келус боялся двинуться, будто на нём только что улёгся кот, а не рука напарника. Такая реакция говорила громче любых слов, отчего Келус ещё больше смутился. Осознать свои чувства в такой ситуации… Странно. Он съехал чуть ниже, дабы нормально лечь, из-за чего рука Дань Хэна начала соскальзывать и парень начал хмуриться прямо во сне. Когда Келус полностью принял нормальное положение, и самому Дань Хэну стало удобнее: он сменил позицию. Сильнее уткнулся в бочину Келуса своей головой, полностью огибая его корпус левой рукой. Келус будто умер в этот момент, потому что завис на минут пять с застывшей в воздухе левой рукой, которую теперь непонятно куда девать. Дань Хэн напоминал кота и Келусу хотелось сжать его в объятиях, но он не знал, позволено ли ему это. То, что его прямо сейчас во сне обнимает Дань Хэн — ничего не значит. Это может быть из-за помутнения рассудка, а не показание его истинных чувств. Дань Хэн вообще выглядит далеко не тактильным человеком, но прямо сейчас так сильно прижимается к нему, что Келус подумывает пересмотреть своё мнение на этот счёт. То, что Дань Хэн обнял его неосознанно, расстраивало. Но сейчас это не главное, главное — дать Дань Хэну выспаться, именно поэтому Келус всё же паркует свою левую руку над головой дракона и пытается перевернуться на бок. Бессознательный Дань Хэн эту идею очень оценил и с радостью прижался носом к груди Келуса. На самом деле спящий так сильно прижимал его к себе, что у Келуса начала появляться туманная надежда на что-то, но он понимал, что не стоит спешить, дабы не расстроиться позже. Такое поведение Дань Хэна говорило о многом. Сколько бы лет он ни прожил и каким бы осознанным он ни казался, сколько бы в нём ни было этой самостоятельности и силы, ему нужна поддержка. Он глубоко одинок внутри и вряд ли сам понимает это. Келус не знает, какой груз вины он несёт и никогда не спросит: если ему надо будет это узнать, то время предоставит такой момент. А пока что Келус может просто в ответ обнять Дань Хэна и закрыть глаза. Не только как человек, что любит его, но и как, в первую очередь, напарник. Если ему хочется ощущения кого-то рядом, то Келус разделит с ним его неизведанный кошмар.

***

Дань Хэн открывает глаза и чувствует себя непривычно хорошо: будто душа наконец-то вернулась в его бренное тело. Тело ощущает мягкость и тепло, хочется сильнее закутаться в одеяло и пролежать так целую вечность. Он не знает, сколько времени прошло, и уже плохо помнит то, что было перед тем, как он наконец уснул. Возвращение к реальности и её осознание проходило в течение пары минут. Он не сразу сообразил, что лежит в крепких объятиях Келуса, да и его рука в ответ сковала тело первопроходца. Дыхание замерло, Дань Хэн пытался вспомнить, как это произошло, но ничего в голову не приходило, лишь мягкое тепло окутало его разум. Не было жаркого смущения на щеках, Дань Хэн просто и легко принял для себя: сейчас ему невероятно хорошо и он хотел бы остаться в этом положении ещё хотя бы несколько минут. Келус был поразителен. Сейчас, когда Дань Хэн уже в почти здравом уме, он осознал его действия и то, насколько они были бережными. Келус был действительно очень заботливым и чутким, прекрасно понимающим абсолютно всё. Тихая любовь Дань Хэна, что была скрыта где-то далеко и сложно представлялась им самим, проявлялась в его взгляде, что был направлен на закрытые глаза парня, который лежит напротив. Да, кажется, он действительно влюблён. Иначе бы Дань Хэн не смог почувствовать подобного умиротворения и избавиться от кошмаров хотя бы на одну ночь. Он не знает, как лучше сейчас поступить, потому что не понимает, кем является для Келуса. Друг или… Что-то большое. Возможно, стоило уйти, чтобы не смущать Келуса, а потом поблагодарить и забыть эту ситуацию. Но он не хотел этого. Да и этот жест мог показаться грубым, заставить Келуса неправильно понять его. Лучше… Лучше продолжать так лежать, возможно, притвориться спящим. Да уж, ведёт себя, как ребёнок, но что в этом плохого? Эта Вселенная так огромна, а нормы и правила настолько субъективны, что стоит просто наслаждаться тем, чем ты хочешь. И тут Келус открывает глаза: медленно, с глубоким вздохом, смешно моргая несколько раз. Он, видимо, на рефлексе, начинает поднимать руку, чтобы протереть глаза, но замирает, ведь видит перед собой внимательные глаза Дань Хэна. Синяков под ними теперь не было, это успокоило. — Доброе утро, — шёпотом произносит Келус, чувствуя странную неловкость, при этом возвращая руку обратно на талию Дань Хэна. — Доброе, — таким же шёпотом отвечает парень. Он ощущает дыхание Келуса на своём лице, чувствует каждый палец чужой руки, что лежит на нём. Мир кажется таким реальным и нереальным в этот момент, что хочется просто вновь закрыть глаза и продолжать так лежать: вместе. Без всяких объяснений, просто вот так, понимая друг друга по одному лишь взгляду. — Будет утренний поцелуйчик? — видимо, пытается пошутить Келус, потому что его губы трогает улыбка. Дань Хэн некоторое время смотрит на него, изучая весёлое лицо, в котором затаились страх и лёгкое смущение. — Будет. И с этими словами Дань Хэн легко касается чужих губ своими. Они совсем сухие, кажется, немного покусанные, из-за чего он ощущает рельефность, но это даже радует его. Келус тупо уставился на него, раскрыв рот и глупо моргая. Было забавно видеть такое недоуменное выражение лица у первопроходца, что всегда невероятно уверен в себе, это даже вызвало улыбку у Дань Хэна. — Давай полежим так ещё немного, — всё, что удаётся произнести Келусу, но большего и не надо. Вместо каких-либо слов Дань Хэн возвращается к груди парня и утыкается в неё носом, показывая своё согласие.