Апельсиновый сок

      «Сегодняшняя ночь будет наиболее занимательна. Луна приблизиться по своей орбите к Земле и будет походить на огромный астероид. Данное явление вы сможете увидеть с полуночи до трёх часов,» — звонким голосом объявил ведущий новостей.       С окончанием этих слов я наконец-то поставил стакан с апельсиновым соком и продолжил ковырять уже остывшую яичницу. Это было странное сочетание: пока белок из яичницы был полностью безвкусным, то в перемешку с соком обретал кислый, распадающийся на кусочки привкус, как будто жевательные конфеты с таким же вкусом. Желток сразу вкусен — ничего лишнего к нему не надо, ибо появляется горьковатый привкус на языке, который даже соком не смоешь.       Во всяком случае в качестве перекуса ничего лучше не было. Через 30 минут, как и объявил ведущий, Луна станет полностью видна даже не вооружённым глазом. Все кратеры и неровности, конечно, не увидеть, но общую форму, неуловимо движущуюся к центру Земли уловить можно будет. Впрочем, такая проблема легко решается телескопом, который, меня давно поджидает на балконе.       Накинув куртку, я спокойно вышел к телескопу. Небо всё так же было усеяно облаками с моей стороны, однако фонари на холмах в дали горели, что позволило настроить телескоп на самые оптимальный параметры.       Оставалось пару минут, облака не собирались рассасываться. Небо в дали было чернее, чем в точке, куда устремляются глаза, если задрать голову. За облаками уже что-то сияло сильнее обычного; белее, чем самый холодный свет, который просачивался сквозь окна многоэтажек. Машинный шум начал утихать, словно даже водители остановились, чтобы увидеть огромный спутник.       Подул ветер. Облака начали плыть в одном направлении с разным темпом: одно плыло быстрее второго, почти оставшегося на месте. Столь странное расположение облаков заставило сменить своё внимание ближе к краю Луны, который стал слегка виден. Многоэтажка, над которой сиял край стала чуть ли не белой. Сосредоточившись, можно было уловить места кладки кирпичей и даже двери, ведущие в подъезд.       Переставив телескоп, я немедленно глянул в него. Из-за перестановки, он смотрел как раз на край многоэтажки у тротуара, что пришлось медленно направлять его ввысь, кирпичик за кирпичиком.       И вот, наведя на самый край крыши, готовясь сделать небольшое усилие, чтобы увидеть ночное светило, как руки остановились и задрожали. Лоб покрылся холодным потом, а ноги начали подгибаться, желая поставить колени на пол.       Я увидел женщину, самую обычную. Она неподвижно стояла на краю здания, и лишь ветер трепетал её лёгкую, полупрозрачную одежду и волосы, которые она неспешно поправляла. Я не могу сказать, была ли она красива или страшна на тот момент, но столь спокойное, неожиданно чётко, виднеющиеся лицо, как будто говорило само за себя об её финальном, ещё не выполненном поступке.       Стук. Ещё один. Эхо в ушах.       Резко перепрыгнув через край балкона, и, упав плечом в ещё не растаявший, полурыхлый снег, с усилием сделав оборот, и, встав на ноги, я сразу же забежал. Домашние тапочки так и норовили слететь с ног или же дать ощутить каждую неровность, но с каждым толчком бег переставал походить на себя в привычном виде, становясь больше похожим на затяжной, длинный полёт.       Не могу сказать, что в тот момент двигало меня. Возможно, я просто не хотел жить с осознанием того, что буду свидетелем самоубийства, может я просто хотел побыть героем, а может и просто спрыгнуть в снег, как в юности, это всё уже было не так важным. Ноги несли по лестничному пролёту здания, приближая к крыше.       Самым громким звуком было влетание в металлическую, полую дверь, которая охотно отворилась под силой плеча. Далее всё как в замедленной съёмке. Девушка повернулась в своей бело-розовый шёлковой сорочке, накинутой поверх синей вязаной кофточке с белыми толстыми пуговицами, и лицо её изображало страх от громкого звука, а на голубеньких глазках появились маленькие слезинки, которые начала выпадать из её глаз, оставаясь на том же месте пространства. Она начала падать.       Стук усилился, дыхание пропало, глаза стали видеть больший обзор, а рука походила на удлиняющийся шест. Прыжок. Колени были содраны до крови, но я не чувствовал это. Столь лёгкая девушка, казалась тяжелее, чем выглядела, но даже так, рука с хрустом согнулась, выталкивая плечо девушки обратно за порог крыши. Лишь тонкие ножки поцарапались об край, как она пулей вылетела обратно на крышу, мягко упав на спину.       В тот же момент, я обвалился на порог крыши с дикой болью в локте и коленях, вызывая первородный крик, на которого не хватало дыхания.       Девушка смотрела на меня в изумлении, ожидая чего-то. Не долго думая, я сказал: «Извините, не хотите посмотреть на Луну?»