Признаки абьюзивных отношений

Эту статью ему прислала Анафема. Отправила на его личную почту, красноречиво поставив в теме письма семь восклицательных знаков. Очевидно, здесь их явный перебор — не настолько же у них с Кроули всё плохо, ведь все пары ссорятся?.. Энтони даже не считает вас парой — шепчет тихий, раздражающе здравомыслящий голосок из самой глубины его сознания. Азирафель затыкал этот голосок, когда был с Энтони. Он только мешал и был совершенно бесполезен. Ангел тяжело вздыхает. Статья от Анафемы. От волнения Азирафель промахивается и случайно закрывает окно браузера. Он уже несколько лет имеет дело с компьютерами, но всё ещё не может многое запомнить и совершает одни и те же глупые ошибки. Ангел закусывает губу. Ох, Энтони прав — у него никогда ничего не получается нормально. Он вновь открывает письмо и нажимает на ссылку.       «Признаки абьюзивных отношений» Ему не нравится название. Конечно, он уже слышал подобные фразы от Анафемы, но она слишком строга к Энтони. Тем более, она не знает его лично; они пересекались, когда демон приезжал за ангелом в Британский музей и ждал у входа, или когда заходил прямиком в его кабинет, с ноги открывая дверь и посылая подальше других сотрудников, делавших замечания по поводу шума. Анафему в том числе. Нужна ли ему вообще эта статья? Они ведь даже не люди — ну и что, что очеловечились до неприличия… Азирафель тянется к вазе и поправляет роскошный букет из нежно-розовых магнолий и красных роз, который Энтони подарил ему два дня назад. Пиксельные слова двоятся перед глазами, распадаются на ничего не значащие символы.

*

Энтони скинул со своей груди его руку. Перевернулся на бок, спиной к Азирафелю, и уснул. Ангел проследил глазами красные росчерки царапин. В этот раз Кроули не прижимал его запястья к подушке, позволив обнять себя, позволив впиваться ногтями в кожу при особенно сильных толчках. Это всегда непредсказуемо. Близость с Кроули. Азирафель никогда не знает, чего ожидать от него в данный момент — ласкового касания или грубого шлепка. Энтони утверждает, что это «добавляет остроты ощущениям». Азирафель приспособился.

*

Так, ладно. Поправить очки и сосредоточиться на тексте.       1. Контроль.       Может показаться, что ваш партнёр слишком увлечён вашей социальной жизнью, или следит за ней, не учитывая ваши желания. У вас нет возможности и/или вы не чувствуете достаточно свободы, чтобы делать собственный выбор. Даже небольшие комментарии, которые подрывают вашу независимость, являются средством контроля. Азирафель облегчённо выдыхает и улыбается. Ну вот, первый пункт точно отпадает — отличное начало! Энтони не контролирует его, не лезет в отношения с другими людьми, не указывает, как с ними общаться. Да, нелестно высказывается — мягко говоря — о его коллегах, но это просто черта характера Кроули, ангел к этому давно привык. Энтони даже оберегает его от навязчивого внимания других людей, когда они вместе. Азирафель, по словам демона, не совсем разбирается в флирте и не только сам переходит эту зыбкую черту между дружелюбием и флиртом, но и позволяет другим людям пересекать её. Энтони, бывает, проявляет вежливость, но чаще он просто хватает отводит Азирафеля подальше от наглецов, посылая их гореть в адском огне (и в разные другие неприятные места). Азирафель как-то попросил его быть сдержаннее в высказываниях, но Кроули обжёг его таким гневным взглядом, что ангел больше не поднимал эту тему. Азирафель привык ко всем его особенностям характера. После таких инцидентов, правда, сильно ноет в груди, и иногда его разрывает между желанием быстрее оказаться рядом с Энтони и желанием не видеть его как можно дольше. Улыбка потихоньку рассыпается. Лепестки роз и магнолии начинают темнеть и осыпаться.

*

— Потому что ты идиот. Ладони Азирафеля сжали края пиджака так, что ткань затрещала. — Прости, — шепнул он. Его взгляд будто проходил сквозь демона, уцепившись за осколки разбитой бутылки. Отблески искусственного света прятались в острых краях. Пятно вина на бежевой стене стекало кровяными потёками. Это уже практически вошло в привычку. Отработанный механизм. Энтони злился. Азирафель застывал. Время текло медленно, будто в прозрачные колбы часов поместили зыбучие пески, и они бьются о стекло, растягивая каждую секунду на долгие тысячелетия. Он слышал голос Энтони отдалённо, приглушённо, будто сквозь толщу льда. На ладони проступали капли крови от силы, с которой он впивался ногтями в кожу. Ему не нравилось ссориться с Кроули. Но это случалось редко! — говорил он себе. Убеждал себя. У него получалось. … Они были на ярмарке по случаю Хэллоуина. Энтони оставил свой клуб на топ-менеджера, а сам согласился провести вечер с Азирафелем. Они гуляли, пробовали разные виды сидра; Кроули угостил его тыквенным пирогом (правда, перед этим ущипнув за бок и сказав, что скоро крылья перестанут поднимать его в воздух). Азирафель был практически счастлив. Пока они не поссорились. Ангел уже даже не помнил, как они к этому пришли. Он сделал Энтони какое-то замечание, Энтони огрызнулся. Азирафель осмелел — захмелел — и огрызнулся в ответ. Этого демон уже терпеть не стал. Кроули запустил стакан с недопитым сидром в ближайшее дерево, даже не посмотрев, есть ли на траектории полёта люди. Ему всегда плевать. Азирафель побаивался этой его привычки к разрушению. Энтони никогда не поднимал на него руку — в традиционном понимании — но Азирафель всё равно неизменно сжимался от его агрессии. Хоть и не признавался себе в этом. Ещё неприятнее осознавать, что именно он является причиной плохого настроения Кроули. По крайней мере, так объясняет ему демон. «Как ты смеешь поднимать на меня голос?! Я ухожу. Даже не смей приближаться ко мне, пока не подумаешь над своим поведением». Энтони уехал, оставив его одного. На окраине города, в практически незнакомом районе. Азирафель пообещал себе, что не придёт первым. Азирафель стоял на пороге его квартиры уже через два дня.

*

      2. Игнорирование.       Игнорирование — или «каменная стена» — возникает, когда партнёр отказывается общаться, прерывает «неудобные» разговоры. Отказ партнёра обсуждать вопросы может казаться неприятием или отсутствием заботы о ваших чувствах.       3. Газлайтинг.       Форма психологической манипуляции, которая заставляет жертв сомневаться в своих воспоминаниях, суждениях и здравом уме. Если вы обнаружите, что ваши опасения (и даже воспоминания) часто отвергаются как «ложные», «глупые» или «сумасшедшие», возможно, вы столкнулись с газлайтингом. Азирафель переводит рассеянный взгляд на кружку с остывшим какао. Рядом с ней, помимо стопок книг, находится фотография, на которой Азирафель и Анафема стоят, улыбаясь, на ступенях Британского музея, и старинная французская шкатулка ручной работы. Азирафель представлял, каких огромных трудов стоило Анафеме найти такую прелесть. К людям больно привязываться. Близко дружить — тем более. Но Анафема прочно заняла место в его сердце, и ангел ничего с этим не может поделать. Азирафелю не хочется углубляться дальше. Обрывки разных воспоминаний всплывают в сознании, и с каждой секундой топить их становится всё сложнее. В основании ручки-крыла на его белой кружке появляется трещина.

*

Энтони сидел на диване в домашнем кабинете Азирафеля и ждал, пока ангел оторвётся от заполнения документов. Неподвижно, тихо, сосредоточенно. Когда Азирафель прошёл мимо дивана, Кроули атаковал. Он ухватил Азирафеля за руки и дёрнул на себя — ангел приземлился рядом с демоном, чуть завалившись набок и случайно закинул своё бедро на бедро Энтони. Кроули подтянул его вторую ногу ближе, устроив их на своих коленях. Азирафель всплеснул руками и выронил документы; бумаги взметнулись в воздухе и спикировали на пол. — Энтони, дорогой… Кроули щёлкнул пальцами, и листы собрались в аккуратную стопку на рабочем столе. — Дорогой, мне нужно дописать отчёты. — Брось, ангел мой. Кому нужны эти отчёты, — ладонь Энтони с нажимом оглаживала бедро Азирафеля. — Напишешь потом, подождут. — Он обвил свободной рукой ангела за пояс и потянулся губами к шее. Было приятно, но руководству музея эти документы будут нужны уже через несколько часов. — Мне нужно работать, правда, мы сегодня заключаем важный контракт по партнёрству, я не могу… Энтони фыркнул и опрокинул Азирафеля на диван, нависнув сверху. — Не думаю. — Дорогой, подожди, — Азирафель ухватил его за плечи, но Кроули не обратил на это никакого внимания, рванув рубашку ангела в стороны. Было жарко, но не от возбуждения. Или всё-таки от него? Что-то ощущалось не так, будто он пытался собрать красивую картинку из пазлов, но детальки не складывались, не подходили друг другу. Он хотел. Или нет? Азирафель взял себя в руки и отодвинул демона от себя. — Энтони, подожди, мне сейчас не до тебя. Кроули глухо рыкнул и торопливо поднялся на ноги. Нет, нет, он же сейчас не уйдёт?.. — То есть я к тебе с этими блинами грёбаными пришёл, решил устроить для тебя приятный вечер, расслабиться, а оказывается я только мешаю? Ладно, раз ты не хочешь меня видеть, — Энтони отвернулся и направился к двери. Сердце Азирафеля забилось настолько часто, что это было почти больно. — Нет, прости, я не в этом смысле, — ангел догнал его, мягко ухватил за локоть. — Останься. Энтони ухмыльнулся и толкнул его к стене: — Сразу бы так. Азирафель неприятно стукнулся лопатками, но головой не ударился — Кроули предусмотрительно обхватил ладонью его затылок. Видишь, он умеет быть заботливым — откуда тогда это вязкое ощущение неправильности происходящего?.. Он не повёл его в спальню. Значит сразу после он уйдёт. В груди ангела заныло ещё сильнее. Энтони нечасто оставался с ним в одной постели –обычно на полчаса, отдышаться и восстановить силы — и совсем редко оставался на всю ночь, чтобы полноценно выспаться. Чтобы дать ангелу возможность погреться подольше в его объятиях. Хотя, даже после таких ночей ангел зачастую встречал утро один. Ангел тихо выдохнул, с усилием расслабляя мышцы, когда Энтони подхватил его под мягкие бёдра. Прихватил зубами кожу на изгибе шеи и вошёл гладким сильным движением. Не то чтобы всё их взаимодействие сводилось исключительно к постели, нет. Просто иногда этого было слишком много. Демон ускорил темп, оставляя краснеющие засосы на шее и синяки от впивающихся в бёдра пальцев. Грубое «трахаться», которым разбрасывался Энтони, резало Азирафелю язык. Ангел не был фанатом такого рода телесных наслаждений и вполне мог обходиться и без этого. Нет, Азирафелю было приятно заниматься любовью с Кроули, но ему бы хотелось, возможно, чуть больше… тепла? И желательно не в плане интимной близости — просто полежать вместе в обнимку, пропустить сквозь пальцы его гладкие чёрные волосы, уткнуться носом в шею и вдыхать терпкий запах его парфюма. И говорить. На любые темы. О любых незначительных мелочах их бессмертной жизни. Но Энтони нравился секс. А Азирафелю нравилось, когда Энтони был с ним рядом — в любом смысле. Так что… ничего ведь страшного, если он немного потерпит ради Кроули, правда? …Энтони завязывал галстук, когда Азирафель очнулся от полудрёмы, уже лёжа на диване. Он хотел спросить, почему Кроули так редко остаётся с ним после… после. Почему не может почаще прислушиваться к желаниям Азирафеля? Почему так часто отворачивается от него? Азирафель спросил: — Ты больше не обижаешься? Энтони надел пиджак. Поправил волосы. Придирчиво осмотрел своё отражение в небольшом настенном зеркале. Наконец, ухмыльнувшись, он подошёл к дивану. Упёрся ладонями по обе стороны от головы Азирафеля, скользя по ангелу холодно-насмешливым взглядом. Азирафель любил эти глаза, но не любил этот взгляд. — Уже нет. Азирафель чуть сдвинулся вперёд, надеясь — нет, отчаянно нуждаясь в поцелуе. Зря. Кроули выпрямился и направился к двери, махнув на прощание, уже не глядя на ангела.

*

      4. Презрение/неуважение.       В здоровых отношениях партнёр будет вас слушать и проявлять уважение (даже если он не может дать то, что вам нужно). Если же в ответ на ваши нужды партнёр отвечает злобным сарказмом, высокомерием, отвращением или апатией, то такое общение создаёт барьер в ваших отношениях.       5. Угрозы.       Партнёр часто кричит и сердится, ломает ценные для вас вещи. Партнёр угрожает применить насилие к вам, вашей семье, друзьям или домашнему животному.       6.Физическое и сексуализированное насилие.       Партнёр наносит преднамеренные телесные повреждения, такие как шлепки, удары, удушье, щипки и физические ограничения. К сексуализированному насилию относятся любые действия сексуального характера без вашего согласия (принудительные поцелуи, прикосновения или проникновение; использование силы, угроз, чувства вины, манипулирование или запугивание с целью принуждения к сексуальным действиям). У всех случаются плохие дни. У Энтони почти каждый день плохой. Но Энтони любит его, по-своему, но любит. Азирафель это чувствует. Знает. Хоть прекрасно видит и понимает, как ведёт себя демон. Возможно — только возможно — ангел оправдывает Кроули больше, чем он того заслуживает. Самую малость. Капельку. Порыв не по-осеннему холодного ветра распахивает форточку, и она с грохотом ударяется о стену.

*

Свет мигал разноцветными вспышками, биты современной электронной музыки отдавались где-то во внутренностях. Из кабинета Энтони вышла одна из его официанток, с покрасневшими щеками и чуть растрепавшейся причёской. Вытирая на ходу сперму с уголков губ. Азирафель не знал, что придало ему смелости впустить в свой каплю обиды. Может, выпитая бутылка вина (бармен, по указанию Энтони, наливает ангелу за счёт заведения), а может это были начинающие пробиваться ростки здравомыслия, выросшие на почве саморефлексии. Которые Азирафель сам же зарубил на корню. — Это просто секс, ангел мой. Не создавай проблему на ровном месте. Хотя иногда мне кажется, ты только это и умеешь делать. — То есть, тебя не заденет, если я пойду, эм, проводить вечера ещё с кем-то? Стакан с виски в руке Энтони лопнул. — Мне плевать, — натянуто безразлично, не глядя на ангела. Азирафель увидел, как запульсировала венка на виске Кроули. — Что ж, ладно. Энтони подошёл к ангелу. Снял очки, обхватил его подбородок и приподнял, чтобы установить зрительный контакт. Азирафель почувствовал, как его колени подгибаются, а по телу мурашками расходится странный трепет. Какие же у Энтони красивые глаза — он редко снимает свои очки, пряча глаза от ангела даже когда они наедине. Обида и раздражение неуверенно ворочались в его груди — и тут же рассыпались, когда Энтони наклонился к нему и столкнул их губы в поцелуе. Он продолжал удерживать подбородок ангела одной рукой, второй обхватил за пояс, заставляя оставаться на месте. Азирафель и так бы никуда не ушёл. Не сейчас. Энтони целовал уверенно, напористо, но не слишком — без намёка на продолжение. От этого Азирафелю стало ещё приятнее, демон редко целовал его просто так. — У меня встреча через пятнадцать минут, — не отрывая взгляда от ангела, он кивком указал на дверь, которая вела в небольшую спальню. — Можешь остаться, если хочешь. Ты нетрезв. Азирафель не был пьяным. Азирафель не стал ему возражать. Энтони вернул очки на место, отвернулся от ангела; когда он уже открывал дверь, Азирафель спросил: — Ты вернёшься сюда? Ты вернёшься ко мне? Энтони даже не посмотрел на него. — Нет.

*

Азирафель устало протирает глаза. Бросает взгляд на часы — половина двенадцатого вечера. Ему не помешает чашка горячего какао перед сном. Завтра рано вставать на работу. Энтони — демон, да, но он не абсолютное зло, и уж точно не монстр. Его тоже можно понять, его нужно понять. Да? Азирафель съёживается. Это не должно было звучать вопросительно.

*

Иногда ему снится, что они гуляют по Сент-Джеймскому парку, и вместо того, чтобы убрать ладонь в карман, как только Азирафель самонадеянно коснётся её, Кроули хватается за него в ответ. Мягко поглаживает его кожу большим пальцем. Улыбается ему. Ловит каждый его взгляд. Громко смеётся, тряхнув волосами, и тогда короткие пряди — почему-то рыжие — падают ему на лоб, придавая Кроули очаровательную небрежность. Будто другая вселенная. Сможет ли его Кроули?..

*

Он совершил ошибку. Кроули приходит к нему после полуночи, плотоядно ухмыляясь уже с порога. Он знает эту ухмылку. «Неблагодарный ангел! Вместо того, чтобы по-настоящему хорошо отрываться в своём клубе, я здесь, уделяю время тебе. Уделяю столько внимания, сколько ты не заслуживаешь, и где твоя благодарность?» Азирафель уходит на кухню за бутылкой виски и стаканами. Страница со статьёй осталась открытой. Энтони злится. Азирафель не удивился — этого стоило ожидать; но то, что произошло дальше, ангел предугадать не смог. Демон швыряет ноутбук на пол, и тот воспламеняется. Энтони ругается, сильно — на Анафему в основном; он увидел её письмо и рассвирепел. Азирафель даже не пытается оправдаться. В таком состоянии достучаться до Энтони невозможно. Паутинка тонких трещин на экране ноутбука. Несколько чёрных выбившихся прядей, спадающих на лоб. Солнцезащитные очки со сломанной дужкой на пушистом ковре. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Слова Энтони летят сквозь него, сразу же ускользая из его памяти, но последнюю его фразу Азирафель осознаёт — и цепенеет. «Можешь попрощаться с Анафемой, больше я не подпущу тебя к ней». Слова Кроули не имеют смысла. Ангел отказывается понимать их смысл. Кажется, он что-то сказал. Прокричал. Прошептал. Он не помнит, но ответ получает. Энтони хватает его за запястье и подтаскивает к себе. «Туда, где я смогу лучше следить за тобой». Уголок рта Кроули приподнимается. Огонь с ноутбука перекидывается на стол, на стеллажи, на шторы. На всю квартиру. Адский огонь. Его книги, его статьи. Подарок Анафемы. Его привычный мир — сгорает навсегда. Кроули улыбается.