Awake

— Здравствуй. — тихо произнесло что-то многокрылое и слабо мерцающее. Голос был похож на белый шум телевизионной профилактики. Оно, кажется, висело в воздухе, помахивая частью своих крыльев, но Нил не был уверен, потому что пола здесь не было. — Пожалуйста, не бойся. — Я умер? — спросил парень. Не то чтобы его это правда волновало. Не то чтобы его здесь вообще могло что-то волновать. Пространство вокруг не было пронзительно-белым или чёрным, не извивалось и не пульсировало. Возможно, его просто не было, но эта мысль грозила сразу рядом разнообразных кризисов, поэтому никто не стал её развивать. Существо моргнуло всеми своими глазами — Нил раньше не замечал у него такого количества глаз, как, впрочем, и глаз в целом, но они ведь не могли появиться только что — и ответило: — Полагаю, что так. Ты помнишь, как ты умер? — Скорее нет, чем да. — Попробуй, пожалуйста. Мне интересна эта история. Поток воспоминаний можно было сравнить с… сиропом. Или патокой. Лучше, наверное, патокой. Они не нахлынули резкой пёстрой волной, но он действительно стал понемногу вспоминать. Очень медленно. Слишком. Пока что он помнил только чёрный, а потом красный. Разум услужливо сообщил, что всё было как раз наоборот, за красным пришёл чёрный. Кровь? Нил отдавал себе отчёт в том, что делиться воспоминаниями с незнакомцами чревато проблемами. Но информация больше не ценна, какие проблемы могут быть у мёртвого. Тишина затягивалась и никого это не напрягало. Они молчали очень долго. — Кажется, меня убили. Помню, как болели ноги и горло, а все руки были в крови. — Это страшно? — Что страшно? — Умирать. — Как посмотреть. Это страшно, да, но не больно. Боль отступает. Хотя становится холодно. Терпимо, и всё же. — Мне это не было известно. Спасибо. И они вновь замолчали. Существо пахло любопытством. Запахов здесь тоже не было, как и чего-либо, чем их чувствуют, но об этом тоже предпочитали не думать. Нил вспоминал. Воспоминания сделали странный кульбит и начали воспроизводиться с детства. Джостен помнил своё детство, он помнил жизнь, смерть только забыл, но попытки направить их в нужное русло воспоминания стоически игнорировали. После начали скакать туда-сюда, как старый, толстый и очень ленивый кенгуру. Внезапно парень согнулся пополам и глухо засмеялся. Пространство и Многокрылое в нём выглядели оскорблёнными, но он этого не видел. — Довольно. Знаешь, как я умер? Меня убили. Меня убили топором. Чёртов топор… Это сделал отец. Я этого не помню, но кто, если не он. — И ты не сопротивлялся? — Сопротивлялся какое-то время, должно быть. — произнёс он с досадой. — Дело в том, что он не действует в одиночку, а что подросток с пятью минутами перед лицом мафии. Кто бы что ни говорил, а физическая сила это плюс. Жаль только перепалки с ним не помню, я под адреналином всегда таким смелым становлюсь, могу всё-всё высказать… Он выдохнул и посмотрел туда, где по определению должен был находиться верх. Тот находиться не спешил, но он и не был нужен. Глупые, глупые действия — без глаз нет слёз и сдерживать было нечего, а человеческая привычка всё равно брала верх. Интересно, нужна ли она была тогда. Нет, наверное. Существо странным образом перевернулось, сменив колышащиеся пары крыльев на до этого отдыхавшие — и всё равно задействована была от силы четверть, — а после спросило тем же мягким тоном, что призывал не бояться: — У тебя кто-нибудь был? Нил задумался. Очень крепко задумался. — Скорее да, чем нет. Они были очень хорошими и, кажется, обращались со мной как с котом. Я, получается, своей смертью всех подвёл. Нужно ли извиниться? Эй, а за смерть вообще извиняются, ты знаешь? — Они будут в порядке Парень не сдержал смешка. От смешка, впрочем, разило отчаянием так сильно, что всем стало бы некомфортно, не будь «всеми» эти двое. Да, они будут в порядке. Он тоже какое-то время назад любил эту фразу. — У тебя остались вопросы? — Пожалуй, что нет. — прошумело существо, сощурившись. — Тогда вопрос задам я. Что будет дальше? — Тебе не подходит это место? — оно искренне удивилось. — Ты можешь изменить его. Вопросов больше не было. Больших. Предложений тоже. А ещё тревоги. Многоглазое сказало, что Лисы в порядке, Нилу очень хотелось верить — и он верил, отчасти потому что бездейственное волнение так никогда и не стало новинкой. Ангел немного повисел, после куда-то скрылся. Теоретически «скрыться» в пустом пространстве было невозможно. Практически — мир полон сюрпризов. Ноги привычно ткнулись в мостовую, в холодные камни с щербинами. По левую руку ползла обитая камнем непрозрачная вода. По правую — закрытая аптека, дврец неприглядного вида и ряд четырёхэтажных блеклых домов. Нил вдохнул полной грудью холодный ноябрьский воздух. Стало холодно, больно и страшно. Переживёт. Он всё теперь переживёт, второй раз не умирают ведь.