i won't regret it.

              за окном спокойно и тихо стучал дождь. температура приближалась к нулю, но всё же не дотягивала до того, чтобы вместо тоскливого дождя валил капризный снег. пушистые сугробы не спеша таяли под натиском тёплых капель, тем самым разводя грязь на дорогах.        это было не так важно, на самом деле.              дима ненавидел холод. ненавидел, когда подушка и вся постель была ледяной, поэтому вжимался всем телом, чтобы поскорее согреть. холодная кровать ощущалась… мерзко и странно. словно она мокрая, словно облили ледяной водой и теперь ты лежишь и пытаешься высушить её своим теплом. он бы с радостью встал, но не смотря на то, что его выписали из больницы уже неделю назад, при любой попытке как-либо напрячь ногу та сразу отдавала болью. и не смотря на то, что с того случая прошло какое-то время, чувство опустошённости всё ещё терзало его.               затягиваясь очередной сигаретой, шатен даже не задумывался о том, что пепел сыпался на постель а едкий дым полностью заполнил комнату настолько, что найти хотя бы одно единственное место, где не будет пахнуть дрянью было просто невозможно. это можно было бы сравнить с каким-то отвратительным наркопритоном, но к счастью, всё было не так ужасно, как казалось.               в какой-то момент почти докуренную сигарету резко забрали и тут же выкинули через открытую форточку. побратский сразу открывает глаза и приподнимает голову, и замечает перед собой недовольного олежу, что раздражённо вилял кончиком призрачного хвоста.       — это что было? — возмущённо выкидывает дима и приподнимается на локтях, усаживаясь на кровати, стараясь опираться лишь на одну ногу, чтобы не получить очередной болевой разряд по всей сломанной. он бросает прищуренный взгляд на призрака, а после тяжело вздыхает, прикрывая лицо рукой, — ой, давай не надо… я знаю, что ты сейчас скажешь.       — нет, дима, я буду. какая это уже за два часа? — душнов сердито складывает руки у груди и немного поджимает губы, словно действительно пытаясь показать, что пусть он и волнуется, но действия друга не одобряет ни коем образом, — я понимаю, что тебе совсем нечем заняться, но ты время прекрасно видел. в такое время люди обычно спят.               а ведь время было… 3 часа ночи. даже не так, почти 4 утра. и с какого-то момента дима просто лежал на кровати, накрыв одеялом лишь ноги. и всё, что он делал — беспощадно выкуривал гадкие на вкус сигареты. одну за другой, слегка морщась с того, что скурил достаточно, чтобы чувствовать мерзкое послевкусие затяжек. олежа правда старался молчать, терпеть это, понимая как побратскому сейчас тяжело. но он тоже не железный, и наблюдать за тем, как недееспособное тело просто глупо убивало себя уже просто не мог.       — седьмая… — нехотя отвечает дима, отвернувшись и взглянув в окно. темно, и светлеть будет ещё не скоро. а куда ему торопиться, собственно? на учёбу он выйдет, дай бог, через неделю-полтора, что страшного случится если он ляжет позднее обычного? или правильнее сказать, раньше?, — блять, да не могу я спать, господи! пытался уже, не спится мне.               шатен не спеша опускает голову и стряхивает пепел с кровати, наблюдая как тот медленно падает на пол к окуркам сигарет, на которых осталась сожжённая бумага. она слегка осыпалась от еле ощутимого ветра в комнате. будто он старался вытеснить тошный запах табачного дыма из помещения. так то получалось неплохо, с каждым глубоким вдохом побратский чувствовал что воздух становился всё чище и чище, пока наконец не смог вдохнуть свободно, не чувствуя тяжести в лёгких.        — знаешь… на самом деле, я реально скучаю по маме, — как-то невзначай шепчет дима, прикусив уже итак обкусанный почти до мяса ноготь. он тяжело вздыхает и проводит ногой по полу, убирая окурки в одну кучу, — вот ты чувствовал себя потерянным? что я спрашиваю… очевидно, что да. в плане… ну, короче, ты же наверное, как-то справлялся с этим, а я вот… не знаю как.               задумчиво похлопав по кровати, парень сжимает одеяло, лишь бы снова не потянуться к полупустой пачке сигарет и сонно потирает глаза большим и указательным пальцами. мозг совершенно отказывался думать. спать вроде хочется, а мысли, что крутились в голове словно заевшая пластинка не давали этого сделать. от этого желание разъебать всю комнату становилось лишь сильнее с каждой секундой.               глаза предательски слипались, казалось словно шатен только вышел на улицу в солнечный день и пытался спасти свои глаза от яркого света.               он резко открывает их, когда чувствует прохладную, еле ощутимую руку на своём плече. не спеша подняв взгляд, побратский встречается с встревоженными глазами призрака. было видно, что он слегка напряжён, стараясь сохранять фокус на том, чтобы взаимодействовать с телом, но это не перекрывало волнение, плескающееся в ярко-голубых глазах.        — олеж… ты чего делаешь? — с каким-то недоверием щуриться побратский и немного поджимает плечо к себе, но не отворачивается. почему он вообще позволяет себя трогать?        — ну, дим… как я справлялся? со мной всегда был кто-то рядом. так я… хм, не сходил с ума, наверное, — душнов грустно усмехается и чуть отводит взгляд. он правда хотел помочь, не мог больше наблюдать за тем, как страдает дима. это было просто невыносимо. пусть он знал причину, пусть он знал, что рано или поздно его отпустит, но кто знает, когда это произойдёт? никто, — ты всегда бегаешь от меня, когда я пытаюсь помочь. и- и это бесит меня, знаешь? и- что?               олежа немного кривится, когда замечает, что шатен не спеша протягивает руки вперёд, как будто… просил объятий? призрак нервно вздыхает и поджимает губы. глаза с волнением забегали по углам. он не совсем понимал, что именно от него хотят, настолько он потерялся, что в этот же момент рука не спеша прошла сквозь чужое плечо.        — ты единственный, кто здесь рядом, — с нотками недовольства объясняет дима, словно услышав мысли душнова и тянет руки дальше, — давай, у тебя же получилось. не знаю как, но… это успокаивает, правда.        — ам, л-ладно, — олежа тяжело вздыхает и опускает взгляд на руки шатена. не спеша потянувшись к ним, он делает несколько неудачных попыток прикоснуться вновь, и с каждым разом его лицо становилось всё напряжённее и напряжённее, пока наконец дима не почувствовал знакомый холодок на коже, — по правде говоря, я тоже не совсем понимаю, как это работает.               дима уже не слушал. почувствовав, словно ему развязали руки, он осторожно притягивает душнова ближе к себе и слегка ёрзает от резкого разливающегося холода по всему телу. нет, это было приятно. это не тот холодок, от которого ощущаешь, будто ещё немного и подохнешь. это та самая приятная прохлада, словно в самый жаркий день в году. пусть в комнате и не было жарко, а как раз наоборот, он был готов остаться в таком положении навсегда, лишь бы продолжать чувствовать спокойствие и не падать в очередную яму, наполненную отвратительными мыслями.               тяжело вздохнув, олежа обхватывает спину побратского одной рукой, а второй с небольшим страхом тянется к его волосам. мягко прикоснувшись к ним, он с удивлением раскрывает глаза и с каким-то любопытством начинает не спеша гладить их, наоборот, чувствуя странное тепло от чужого тела. аккуратно прижавшись к нему, он чувствует как голова димы тяжело падает на его плечо, а руки обхватывают поясницу крепче.

— олеж, я, это… — вздохнув, тихо шепчет шатен и резко заикается, когда слышит хмыканье над ухом, — … мм, спасибо, короче.