Россия 23, неожиданно

–Как ты заебал, иди нахуй! –Владимир как обычно разозлился и схватил брата за предплечья, чтобы вытолкать из своей комнаты. Однако, они оба споткнулись, из-за раскиданных по полу проводов. Младший всем весом навалился на Славу, от чего тот недовольно промычал, а затем закашлял. Он освободил руки, оставив камеру и микрофон на полу, приподнимаясь на локтях и упираясь свободными ладонями в пол.       Вова вскочил. Его глаза всё ещё пылали красным пламенем, и он грубо схватил Вячеслава и кинул на кровать, усевшись на него. –Может хоть это заставит тебя, пидораса, перестать заниматься своей хуйнёй.       Слава почувствовал возню, а в следующую секунду уже заметил, как брат, стянув свои треники, навис сверху. Его эрегированное достоинство, ещё прикрытое боксерами, непристойно выпирало, прижимаясь к животу старшего. Осознав ситуацию, сероглазый предпринял попытку выкрутиться из-под тяжёлого тела, однако, кроме безрезультатных колебаний, ничего не вышло. Владимир замкнул на его шее руки, чтобы снизить и без того слабые попытки до минимума. Воздух застрял в трахее, по телу поползли мурашки, а в конечностях внезапно ощутилась усталость. Вячеслав беспомощно раскрывал рот в попытке схватить так нужный ему сейчас воздух, трепыхаясь, как рыба, попавшая на сушу. В глазах потемнело, и он обмяк, перестав ощущать реальность, готовый окунуться в странный сон. В следующий момент с шеи спало напряжение, давая спасительному кислороду на последних рефлекторных вдохах проникнуть в лёгкие. Не сказать, что в Вячеслава вдохнули новых сил, но он знатно приободрился, желание провалиться в сон резко пропало. Тогда-то к нему вернулись все чувства, и он не мог не осмотреться вокруг.       Над ним всё ещё возвышался брат, придавливая к матрасу. Он привстал, на секунду освободив Славу, но лишь для того чтобы за одно движение яростно рвануть брюки. Был слышен треск нитей, он явно разорвал штаны, полностью стянув с парня. Взгляд стал лихорадочно бегать по чужим ногам, но вскоре зацепился за аппетитные округлые бёдра. Владимир был возбуждён уже только от их вида. Его всегда завораживали ляжки брата, особенно в узких брюках, когда тот сидя, закидывал ногу на ногу. Внизу живота всегда приятно сводило, от чего Вова становился невыносимо нервным и срывался на причину своего стояка, выпроваживая с глаз долой. Он никогда не признается в этом. Так хотелось с силой сжать его бёдра, чтобы остались багровые следы. Нарушить целостность такой идеальной, возбуждающей кожи.       Рывком он перевернул податливого парня на живот, отчего тот невысоко подскочил на упругом матрасе. Налегая сверху и удобно пристраиваясь между его ягодиц, Вова пальцами жадно впился сквозь рубашку в бока. Поставив свои колени чуть впереди чем Славины, актив согнулся в пояснице, плотнее придвигаясь к его заднице. Будь партнёр листком бумаги, сложился бы от этого действия гармошкой, а так, вслед за парнем приподнял свой таз, становясь раком. Их отделяла лишь ткань боксеров.       Отстранившись на небольшое расстояние, Владимир спустил нижнее бельё до колен, что проделал и с пассивом. Схватив свой набухший от нетерпения член, он рукой приставил его к анусу старшего. Слава напрягся, что не понравилось брату. Его рука скользнула к чужой шее, и Вячеслав опять стал беспомощен.       Головка медленно прошла внутрь. Почувствовав это, Владимир резко двинул бёдрами, вгоняя свой член до конца. Раздался крик, который тут же затих, превратившись в болезненное мычание, потому что Славу уткнули в кровать, не желая слышать что-то громче удушливого стона, приглушённого подушкой. Единственное, что он мог сейчас делать, это сжимать зубами наволочку, а пальцами простынь. Когда свет снова начал меркнуть, у него не оставалось сил даже что-то промычать. И снова вовремя давление спало, не давая так легко отделаться и провалиться в обморок. Вячеслав повернул голову, жадно втягивая жаркий воздух. Он не сдержался, и в следующую секунду похолодевшую от ужаса кожу обожги слёзы. Старший, но меньший мужчина, плакал тихо, без всхлипов, пытаясь заглушить боль, которую приносил каждый следующий толчок. Брат же вдалбливал того в кровать. Позвоночник хрустел, казалось будто он сейчас сломается от такой нагрузки. Неаккуратно отросшая борода колола загривок парня, а возбуждённое дыхание Владимира обжигало затылок. Славик лежал щекой на влажной подушке и без эмоциональным, немигающим взглядом дырявил стол, на котором стоял монитор. Парень находился в прострации, для него время будто перестало существовать в тот момент, когда он перестал чувствовать нижнюю часть тела.       Спустя время Владимир издал дрожащий тихий стон, будто вот-вот кончит. После этого толчки стали реже, но яростнее, и с каждым из них он стрелял горячими струями семени внутрь. Будто на последнем дыхании, он замедлился и дрогнул. Парень зажмурился, прижимаясь лбом к затылку старшего и рукой прижимая нижнюю часть его торса к себе. С низким гортанным полурыком, полустоном Вова в последний раз излился в разгорячённое нутро партнёра.       Вроде и беззлобные подколы со стороны брата про холостяцкую жизнь длинною уже в пять лет просто задевали Владимира, доводя до рукоприкладства. Но никто даже и в мыслях не мог допустить, что всё будет иметь такое развитие событий.       Долгожданная разрядка свершилась, а пелена злобы пропала. Пропуская жаркий воздух сквозь зубы, актив пытался отдышаться. Пошевелиться не представлялось возможным, всё тело будто резко отнялось, заключая Владимира, как узника, один на один с совершённой ошибкой. Он крепко прижимал брата к себе. А внутри Славы будто что-то сломалось.