Поцелуи в саду

      Его обучает сам генерал Цзин Юань. Яньцин гордится этим и хочется хвалиться, но в этом нет необходимости. За его спиной и без того шепчутся об их нестандартных отношениях. Он не боится пустых слухов, но печётся о репутации своего учителя. Иногда возникает желание укоротить острые языки. — Яньцин, ноги шире! — командный голос выдёргивает из собственных мыслей. — Есть!       Кусает щёку изнутри до боли, коря себя. Если бы нанесли удар, то он полетел бы с позором на землю. Потому следует указанию и ставит ноги шире для устойчивости. Готовится к бою, принимая стойку. Цзин Юань отвечает тем же и направляет своё оружие на ученика. Скоро он станет полноправным начальником и осталось совсем немного времени до вступления в ряды армии. Яньцин ждёт этого с нетерпением. — Начали!       Цзин Юань по личной просьбе своего ученика не жалеет и дерётся всерьёз. Он быстрый и ловкий для своего телосложения. Яньцин себя же считает неуклюжим на фоне генерала, не поспевает за выпадами и с трудом успевает реагировать. Сегодня учитель особо жёсткий и на руках образуются мозоли от трения рукояти.       Регулировать дыхание тяжело, и оно сбивается спустя несколько атак. Нападать в ответ не получается, лишь отбиваться. Приходится отступать назад, на ходу придумывать, как можно сразить в этом раунде.       Яньцин резко выставляет меч вперёд, но защита не выдерживает и он падает, сражённый сильным ударом генерала. Спадает напряжение боя, и он на секунду прикрывает веки, выдыхая. — Я обязательно отвечу победой, — Яньцин предельно серьёзен и смотрит на Цзин Юаня.       Цзин Юань улыбается и протягивает руку. Пальцы крепко цепляются за ладонь, и хочется пошутить, дёрнув на себя, но это давно выученная стратегия. Детского азарта у него не отобрать, несмотря на показную взрослость. — Ты всё равно выдержал много ударов и это похвально. Просто нужно больше практики. — У генерала слишком много работы, — Яньцин делает специальный акцент и отряхивает одежду, покрывшуюся пылью. — Мне приходится занимать очередь в списке важных дел. — Генерал обещает поставить в первую очередь тренировки, — он останавливается и стирает грязное пятно со щеки, полученное при падении.       Солнце заходит и Лофу накрывают сумерки. Они отправляются домой. Яньцин принимает ванну, смывая липкий пот и грязь. Подолгу отмокает в воде, наслаждаясь приятным ароматом добавленного масла по совету генерала: для расслабления после напряжённых тренировок.       Он не заплетает волосы, и они длинными слипшимися от влаги прядями падают на спину. Чёлка прилипает к лицу, и скатываются мелкие капли. Становится прохладно после купания. Босыми ногами он ступает по деревянному полу к внутреннему саду. Поправляет накинутый халат и уверен, что у генерала возникнут мысли о том, что Яньцин может простудиться, но говорить не будет. Всё будет ясно по взгляду.       Цзин Юань сидит на пороге, опираясь на руки. Глаза прикрыты, и он слушает пение птиц и вдыхает душистый запах распустившихся цветов. Яньцин замирает позади и в груди щемит от чувства, что медленно поднимается от центра живота к лёгким и сердцу. Ускоряется биение под рёбрами и уши щипает от прилившейся крови. Смелость утекает сквозь пальцы, оседая холодом у неприкрытых ног.       Шаги не слышные или генерал просто не обращает внимания, прикинувшись глухим. Невольно в голове всплывает возраст и хочется хихикнуть. Сдерживается и ступает вперёд, задержав дыхание, будто от этого зависит жизнь.       Голова откинута назад, и волосы падают вниз густой львиной гривой. Приходится бороться с желанием запустить руки и сжать, мять в пальцах волосы. С каждым сокращённым сантиметром становится отчего-то страшнее. Мир как будто может рухнуть от неверного действия или судорожного вдоха.       Яньцин останавливается и наклоняется вперёд, придерживая мокрые волосы. Он касается дрожащими губами чужих в трепетном поцелуе. Сердце останавливается. Хочется умереть здесь и сейчас, жалеть об этом не будет. Внутренности сковывает от бушующих эмоций, рвётся наружу крик восторга, но он тонет в этой нежности.       Цзин Юань не открывает глаз и целует в ответ, растягивая губы в едва заметной улыбке. Рука его касается лица Яньциня и мгновение тишины лопается, как мыльный пузырь. — Сегодня ты робкий, — замечает генерал и Яньцин спешно кивает, отстранившись.       Щёки горят от смущения и не только они. Он садится рядом с учителем. Пальцы вслепую находят чужую руку и сжимают ладонь. Смотрит в сторону, боясь столкнуться с взглядом внимательных глаз, что сейчас прожигают насквозь. По коже мурашки и далеко не от прохлады.       Покачивает ногами, как довольный ребёнок. Хочется глупо хихикнуть от накатившегося чувства радости и спокойствия. Они прячутся ото всех в саду. Днём тренируются, а вечером…       Яньцин поворачивает голову в сторону генерала. Цзин Юань позволяет многое и не останавливает. Не останавливает, когда ученик по-хозяйски присаживается на одно колено. Не останавливает, когда руки обвивают шею и притягивают к себе для жаркого, чувственного поцелуя. От этого подкашиваются ноги, и тянет сладкой истомой к низу живота. Создаётся ощущение бабочек. Становится легко и приятно.       Он схватывает всё на лету. Чувствует своего партнёра, мысленно понимает, как действовать. Пальцы ловко цепляются за красную ленту и распускают завязанный бант. Волосы распадаются по плечам и Яньцин с восхищением смотрит. Губы его влажные, личико выглядит невинным, но глаза… В этих глазах пляшут самые настоящие дьяволы-искусители.       Цзин Юань шумно выдыхает, подавляя рвущиеся наружу звуки вязкого удовольствия. Будь он котом — замурлыкал бы. Он обнимает в ответ и придерживает за талию. Не понимает, что так привлекло в собственном ученике. Не понимает, как они пришли к такому.       Как пришли к поцелуям по вечерам с перерывами на чай. Как возникли тёплые объятия, ставшие будто ритуалом. Хочется задохнуться от головокружения и Цзин Юань действует первым, пока Яньцин отвлекается.       Яньцин невольно ойкает и заливисто смеётся, оказавшись на лопатках. Над ним нависает генерал, глаза его блестят невероятным светом, и хочется утонуть. Этот миг кажется самым невероятным на свете. Возникает желание раствориться в этом моменте. Запечатлеть под кожей каждое касание в виде расцветающего узора. Остановить сердце ради этой искры.       Срывается судорожный вздох и Яньцин тянется вперёд. Притягивает для очередного поцелуя до покалывания и покраснений, до лёгких укусов и сбитого дыхания. Хочется дышать одним воздухом и стать одним целым. Целым миром и звёздами над головой. Раствориться в небытие от своих чувств и никогда не расставаться с ним…