Грязь

Северус замечает кудрявые волосы цвета прелой листвы на перроне сразу. Сложно не увидеть того, кого пытаешься найти взглядом с первой секунды, оказавшись на платформе. Но Северус убеждает себя, что Ремуса невозможно не увидеть из-за его роста и вечно ошивающихся трёх макушек рядом. Он презрительно поджимает губы – конечно, шайка задир вся в сборе. Он заходит в поезд и ищет свободное купе – очевидно со слизеринцами. Северус располагается с будущими первокурсницами и слизеринцем-третьекурсником. Он рассказывает девочкам, как важно попасть на факультет хитрецов и блестящих умов, но в самый кульминационный момент его речи двери купе открываются и в проходе появляется Сириус Блэк. Ну надо же так не повезти! Девочки сразу оценивают его очевидную красоту и переключают всё внимание на Блэка, ожидая дальнейшего шоу. За спиной ненавистного гриффиндорца маячат карамельные кудряшки и прямой нос Ремуса Люпина. Северус зеленеет от злости, его опять будут унижать на виду у Люпина. – Не слушайте его, юные леди, – дерзко произносит Сириус и делает небольшой поклон, вызывая тихие смущенные смешки-вздохи восхищения. – Нужны ли вам советы человека, не моющего свою голову годами и носящего столь оборванные тряпки? Девочки притихают ещё сильнее, впиваясь в фигуру Снейпа тремя парами глаз. Северус плотнее кутается в мантию, стараясь скрыть дыру от сигареты отца на ней. – Конечно, Блэк, ведь в твоей жизни единственно важная вещь – это причёска и новые вещи, – шипит Северус, смотря своими чёрными глазами в лицо Сириуса таким образом, чтобы незаметно наблюдать за Ремусом. – Ставлю сто галлеонов, что тебе приходится так тщательно ухаживать за своим внешним видом, потому что в тебе ничего больше нет. – Будь у тебя эти сто галлеонов, ты бы купил себе вещи своего размера, мой сальный друг, – отзывается Сириус и подмигивает девочкам, отчего те заливаются нежным румянцем. Ремус толкает Сириуса в бок, и они оба уходят, оставляя дверь чуть приоткрытой, отчего всё купе становится невольными свидетелями их дальнейшего разговора. – Сириус, я ведь тоже ношу обноски, – справедливо замечает Люпин. – Ты – другое. Тебя не портит ужасный характер и этот длиннющий нос на пол-лица, – говорит Сириус, – к тому же… Что говорит Сириус дальше, купе не суждено узнать – дверь захлопывается, отрезая пассажиров от коридора. Четыре пары глаз (третьекурсник тоже подключается) в упор смотрят на Снейпа. Наверное, оценивают его длинный нос. Снейп делает свой фирменный взгляд, способный, если не убить, то точно напугать, и четыре пары глаз утыкаются каждые в собственные колени. "Сириус, я ведь тоже ношу обноски", – говорит Люпин, пытаясь воззвать к тому, чего у Блэка попросту нет – к разуму и совести. Ох, милый Ремус, насколько больше общего у вас, чем потрёпанная одежда. Северус ещё на первом курсе обращает внимание на такого же забитого мальчишку, смотрящего волком, но показывающего рвение к учёбе и усердие. Он даже думает подойти и познакомиться, но, прежде чем импульс мысли переходит в мышцы, Джеймс Поттер кладёт руку на плечо волчонку и показывает что-то в своей ладони, отчего они оба начинают смеяться. Северус фыркает и думает, что такие друзья, не умеющие разбираться в людях, ему не нужны. Они часто сталкиваются в библиотеке на протяжении всех лет. Это почти единственное место, где Люпина можно застать одного без хулиганской шайки раздолбаев. Северус с неудовольствием отмечает, что Ремус действительно старается, прилежно учится, тратит почти всё свободное время на просиживание штанов за книжками. Это ему импонирует, как бы ни хотелось испытывать презрение ко всем, кто общается близко с Поттером. Северус считает, что так и нужно относиться к учёбе – вгрызаться в предмет, нырять на самую глубину. Он тоже поступает так. Смотря на дружков Ремуса – шалопая Сириуса Блэка, идиота Джеймса Поттера и подхалима Питера Петтигрю, – Северус не понимает, как те переходят с курса на курс, прикладывая при этом ноль усилий из нуля. Что за гадкое везение? И для кого! Для этих… То ли дело Ремус Люпин, склоняющий голову над учебником так сильно, что кудряшки задевают страницы. В детстве мама Северуса, когда пребывала в хорошем расположении духа, всегда говорила: "Нужно прилежно учиться, веселье в жизни мало чем поможет". Она вообще не очень любила, когда кто-то проявлял своё хорошее расположение духа, – поднимала верхнюю губу и недовольно цокала языком. Этот цок практически не был слышен, но маленький Северус безошибочно находил его среди гомона звуков и останавливал свою радость. Наверное, все взрослые должны быть серьёзными. А Северус очень хотел быстрее стать взрослым. Мама утверждала, что учёба – самое важное. Она говорила: "Тебе не повезло с внешностью, дорогой. Ты пошёл в своего отца, а он, увы, красотой не отличается. Если бы только тебе досталась моя внешность…" Он учит главную заповедь – нужно компенсировать умом недостатки своей внешности. А так как внешность Северуса – один сплошной недостаток, то учится Снейп очень много. Порой у них с Ремусом происходит негласное соревнование, кого последнего выгонят из библиотеки. Северусу хочется верить, что это соревнование, хотя они никогда не говорят об этом. Ремус не говорит с Северусом. Никогда. Снейп отмечает каждый день их молчания в своём календаре с маленькой змейкой, кусающей плюшевого волка. Сначала он хочет дружить с Ремусом, но грозный голос в его голове, очень похожий на материнский, говорит: "Ты неинтересный для таких парней, сиди и не высовывайся. Кому ты можешь быть нужен?" И Северус не высовывается, наблюдает издалека, как у маленького забитого паренька появляются три верных друга. Он не знает, что делает не так и почему у него нет трёх верных друзей, ведь он тоже маленький и забитый. Потом он ненавидит Ремуса, а потом завидует. Он не может определить точно, какое чувство приходит первым, но тандем у них очень сильный. Они одинаковые: у обоих проблемы в семье, оба ничего не знают о доброте со стороны близких – так почему Ремусу достаётся больше, чем ему? Почему Ремус так красив, а Северус так безобразен? Даже эти уродские шрамы делают Ремуса красивым, словно его тело – это карта рек и высоких гор. Но лицо Северуса уже ничем не исправить – этот гадкий длиннющий нос, тонкие губы, бледную кожу, словно он всю жизнь провёл в погребе, редкие волосы. Как же он отвратителен. Порой, видя себя в отражении, он хочет взорвать Бомбардой зеркало, чтобы оно не смело показывать, как он жалок. Почему Ремуса поддерживают друзья при неудаче, а над Северусом все только смеются? Почему Ремуса вообще принимают? Он оборотень! Оборотень! Жалкое существо, лишённое всех привилегий общества, но его друзья каждое полнолуние храбро отводят его к Гремучей иве, обнимают за плечи и шутят шутки. С той поры, как Блэк самолично на пятом курсе отправляет Северуса узнать секрет Люпина в маленький туннель в стволе дерева, отчего тот чуть не умирает, спасаясь от огромных клыков волка-подростка, Снейп несколько боится Сириуса. Кто знает, что ему взбредёт в голову, всë-таки сумасшествие – это семейная реликвия Блэков. Неудивительно, что в друзья он выбирает себе живого оборотня. Но, если честно, Снейп и сам не против иметь такого друга. Неважно какого – сумасшедшего и способного на убийство или клыкастого и способного на невменяемое убийство. Хоть какого-нибудь друга, который поздно вечером будет сидеть рядом, уткнувшись в учебник и передавать сливочное пиво из рук в руки. Он завидует Ремусу, потому что хочет быть на его месте. Хочет быть тихим и незаметным, но со своей компанией. Пока что он просто тихий и незаметный, хотя иногда заметнее нужного. После этих волнующих чувств он испытывает некий интерес к Ремусу. Они сталкиваются в библиотеке, Люпин плох в зельях, но очень старается. Северус это одобряет – едва ли он выдержит конкурента на своей территории ещё и в этом, но за усердие накидывает баллы. Но он до конца не понимает, зачем Ремус так старается. Он объективно красивый, поэтому, ну, мог бы просто… Северус считает всех красивых людей лучше себя по определению, и это заставляет его презирать их и ненавидеть. Легко иметь всё просто по праву рождения, ему же приходится грызться за каждый кусочек солнца над своими плечами. Им, этим красивым людям, не нужно стараться, потому что они могут получить всё, что хотят, просто используя свою внешность. Красивым людям всё достаётся проще. Посмотрите на того же Блэка – кичится своей аристократичной внешностью, идеальными бровями и скулами, а учёбу ставит на последнее место, потому что знает, ему и так всё достанется на золотой тарелочке с наливным яблочком. Но Люпин словно игнорирует факт своей привлекательности, заправляет свои кудри за уши и утыкается в старый фолиант. Однажды Северус разочаровывается в Люпине. Это происходит постоянно на самом деле – каждый раз, когда Ремус участвует в розыгрышах, получает отработку, но на его лице не видно сожаления. Как он смеет нарушать правила? Как они все смеют? Северусу всегда говорили, что есть чёткие правила, по которым нужно жить, иначе всё вокруг превратится в хаос. Нельзя выходить за рамки, потому что за ними ждёт что-то поистине страшное. Он не задумывается, что именно ждёт за чертой правил, но мама убеждает маленького Северуса, что там что-то необъятно пугающее, с чем лучше никогда не сталкиваться. Хорошие люди следуют правилам. И Северусу сложно в этой точке. Он считает Ремуса всё-таки больше хорошим, чем плохим, но не понимает, как тому удаётся менять своё амплуа несколько раз на дню. Вот Северус всё делает правильно – он выбрал роль злодея, его ждёт карьера тёмного мага под наставничеством Лорда Волан-де-Морта. Если его, конечно, примут в ряды Пожирателей. Должны, потому что Северус сделал всё для этого: практиковался, оброс нужными связями, самостоятельно учился Тёмной магии. И, как только он выпустится из Хогвартса, он проявит себя самым настоящим злом просто в отместку этим глупцам, которые смеялись над ним все семь лет. Трепещите же, жалкие полукровки, маглорожденные и другие враги Тёмного лорда, перед его новым приспешником! Хотя Ремус тоже полукровка, ещё и с огромным пушистым секретом… Ремус словно со вторым дном. Он милейший мальчик, хороший друг, ответственный ученик, но раз в месяц он способен убить кого угодно. И это противоречие почему-то привлекает Северуса. Может быть, его это и манит изначально – добродушный мальчишка с огромным секретом, крадущимся за ним по пятам. Северус очень долго обеляет Ремуса и не хочет замечать очевидного – дружбу с хулиганами. Мама назидательно говорила в детстве, когда передавала свою науку жизни: "Всегда суди по друзьям. Какие друзья, таков сам человек". Неужели Ремус – злостный хулиган, глупый мальчишка, избравший находить своё веселье в порче жизни другим людям? Тогда они похожи. Ведь Северус избрал Тёмную магию, чтобы показать им всем, что не нужно издеваться над самородками. И всё-таки Ремус не участвует в самих розыгрышах, он всегда подключается на стадии разработки. Северус подслушивает несколько гениальных дополнений к совершенно посредственным идеям его друзей-идиотов. Ум Северуса привлекает, изворотливость и хитрость – тоже. Но, кажется, Ремус собирается умереть на войне за свои идеалы. И, может быть, даже сам Северус направит в его грудь зелёную вспышку необратимого заклинания смерти. От этой мысли становится невыносимо жарко. Идея его убийства так сладка и горька одновременно. Он хочет убить Ремуса, чтобы вырвать его из этой дурацкой компании выпендрежников, но он не хочет убивать Ремуса, потому что ему он тогда тоже не достанется. Северус думает, что хороший вариант, если Тёмный Лорд подарит Ремуса ему как игрушку (которой тот, конечно же, не будет), когда они победят и сопротивление Ордена Феникса падёт. Тогда будет только одна сторона, никаких потайных дверей. И Ремусу придётся смириться. Северус широко улыбается, думая, что он беспрепятственно сможет опускать свою руку в пшеничное поле и перебирать кудри, сколько его душе угодно. А его душе угодно очень много. И это чувство собственничества неожиданно, но он не успевает его исследовать, потому что Джеймс запускает в него зельем из чужого котла, чтобы стереть улыбку с лица Северуса, которая впервые появилась на людях. Что ж, у него выходит – зелёная жижа шмякается прямо на голову Снейпа, а лицо пересекает гневная судорога. Они оба обнажают палочки и начинают импровизированную дуэль. Слизнорт кричит так громко, что из его рта брызгают слюни, оседая на пушистых усах. Он разнимает сцепившихся учеников и назначает отработки в разные дни, чтобы не провоцировать столкновение ещë раз в будущем. Северус берёт свою сумку и покидает учебный класс, не преминув незаметно кинуть в котёл Питера истолченных сушеных златоглазок, отчего зелье должно взорваться, по его подсчётам, в течение ближайших двух минут, если этот идиот не убавит огонь, чего он, конечно же, не сделает. Зелье выплеснется на всех троих задир, оставив неприятные ожоги, с которыми мадам Помфри справится меньше чем за минуту, но за себя таким образом Северус отомстит. Он идёт медленно, прислушиваясь к происходящему в кабинете, и слышит громкий звук, похожий на взрыв, а затем и возмущённые крики. И, довольный собой, он направляется сначала в гостиную, чтобы оставить вещи, а потом – в душ. В душе он находит Ремуса в самой дальней кабинке. Люпина не было видно сегодня ни на одном занятии – это неудивительно, вчера было полнолуние, и Ремус, наверное, весь день восстанавливался. Люпин оборачивается, чтобы посмотреть, кто нарушил его одиночество, мажет безразличным взглядом по Снейпу и отворачивается обратно к стене. Какая глупость – поворачиваться к врагу спиной. Но Северусу, конечно, удобнее – можно украдкой рассматривать длинные ноги и сгорбленную спину. Ремус, наверное, моется под кипятком – в душевой так много пара, что Северусу приходится подключить воображение, чтобы что-то рассмотреть. Он видит совсем свежий, ещё ярко-розовый шрам на спине, проходящий через лопатку и поясницу прямо на ягодицы. Наверное, Ремус приобрёл его этой ночью. Снейп ловит мысль, что ему хочется подойти к Ремусу сейчас, но точно не для того чтобы предложить ему свою дружбу. Он раскручивает эту мысль, которая убежала от него ещё в кабинете Слизнорта, знакомясь с ней. Ему хочется положить руки на раскрасневшиеся плечи, прижать Ремуса спиной к холодному влажному кафелю, чтобы тот с непониманием в своих больших глазах смотрел на него. Ему хочется потрогать мягкий живот и грудь с редким светлым пушком. Он хочет водить по рукам Ремуса до появления у него мурашек. И будет здорово, если Ремус начнет сопротивляться, отталкивать и задавать эти глупые вопросы: "Что ты делаешь, Снейп?", словно Северус сам понимает. И его руки, сначала отталкивающие Снейпа, потом так же страстно будут притягивать его ближе для поцелуя. И, наконец, смотря на опущенную голову, множество родинок и тонкие щиколотки, Северус понимает, что Ремус Люпин возбуждает его. Может быть, все эти годы, объединённые желанием дружбы и ненависти после отвержения, собственно говоря, были желанием чего-то большего, не раскрытым в силу возраста? Стыд течёт по рукам и груди вместе с тёплой водой, сжимает так сильно, что Северус думает, что сейчас задохнётся. Он быстрее ополаскивает с себя пену и опрометью бросается через всю душевую к выходу. Его фантазии отвратительно грязные, такое нельзя представлять себе ни при каких условиях. Но из головы не выходит образ пухлых влажных губ, которых можно касаться, сколько хочется. Если бы он только мог подумать о самой скучной лекции по Истории магии или о триумфе на Зельеварении, когда он единственный смог с первой попытки сварить Напиток живой смерти, улучшив рецепт… Но он не в состоянии прекратить думать о поцелуях, которые могут оставлять эти красивые губы на его животе, пока сам Северус крепко держит за влажные кудри. Он врезается в Джеймса, так невовремя появившегося из-за угла. – Нюниус, а вот и ты! – злобно восклицает Поттер. – Чёртов Слизнорт оставил меня и Хвоста отмывать весь класс по твоей милости. – Ты первый начал, – отвечает Снейп. – К тому же твоей причёске и так нельзя было ничем помочь, теперь хоть цвет необычный. Он кивает на склеившийся зелёный вихрь на голове Поттера. Тот злобно выдыхает и достаёт палочку. Северус пытается сосредоточиться, ему нужно достать свою палочку, чтобы продолжить начатую в кабинете зельеварения дуэль, но всё, о чем он только может думать, – о шрамированных запястьях, которые он мог бы сжимать, чтобы беспрепятственно касаться худого тела. – Может, не стоит? – пищит Петтигрю за спиной Джеймса, который уже успевает принять позу и ждет, когда его оппонент окажет ему столько же уважения. Но Северус может только лихорадочно хватать воздух и бегать глазами, не останавливаясь ни на чем, потому что всё его внимание сосредоточено на картинке в его голове. Он мог бы подчинить его прямо там. Он уже неплох в невербальных заклинаниях, а Ремус, кажется, совсем в этом простак. Он мог бы заставить его, он мог бы вынудить его, подчинить. Конечно, только подчинить, Ремус никогда не будет в нём заинтересован, чтобы рассчитывать на другой исход. Но Северусу хочется, чтоб там, в его фантазиях, Люпин не плакал от ужаса со связанными руками, а выстанывал его имя в поцелуи. Эта мысль стрелой пронзает тело насквозь, застревая прямо в сердце. Он чувствует, как пот струится по его коже, как чистые волосы вмиг опять становятся грязными и облепляют его и без того безобразное лицо. Поттер опускает свою палочку и гадко усмехается. – Не сдохни тут от ужаса, – говорит он и брезгливо обходит Северуса, кидая напоследок: – Тебе всё равно когда-то придётся сразиться со мной, Нюниус, но сегодня, так уж и быть, я тебя пощажу, а то ты от страха стал похож на привидение. И, посмеиваясь, они уходят с дружком на пару. Этот олень решил, что Северус так испугался его палочки и мускулов. Какой же идиот! Но у Северуса нет и секунды, чтобы насладиться триумфом безмозглости Поттера, в его голове всё тот же Ремус Люпин широко распахивает глаза и рот, когда Северус облизывает его пальцы ног. О, он мечтает сожрать Ремуса целиком. Северус забегает в пустой класс, снося несколько графинов с водой – те летят на пол и обрызгивают подол его мантии. Он запирает дверь, не обращая внимания на устроенный беспорядок, и забивается в самый дальний угол класса, зажимает голову меж колен и начинает раскачиваться. Что за чертовщина творится в его голове? Почему он не может прекратить об этом думать? Это грязно, отвратительно, безобразно. Он должен думать об учёбе, о будущем служении Тёмному Лорду, но всё, о чем он сейчас мечтает, – ладони Ремуса на его бледных лопатках. Ему тошно от самого себя, от собственной слабости и невозможности устоять перед грязными желаниями. Северус залезает рукой под мантию, расстегивает брюки и сжимает рукой вставший член. Он плотнее запахивает мантию, не желая смотреть на собственное тело. Снейп быстро скользит рукой вверх-вниз, пока на его веках рисуются самые прекрасные картинки – Ремус находит его в этом пустом кабинете, успокаивает, и они целуются, пока слезы на щеках Северуса не высыхают; Ремус, голый, разводит ноги и счастливо улыбается, сталкиваясь взглядом с Северусом; Ремус касается обнажённой кожи своих бёдер, проводит по каждому шраму. Северус задыхается от нахлынувших чувств, тихо скулит, закусив губу, и изливается себе в руку, пачкая мантию с внутренней стороны. Он приводит внешний вид в порядок за два взмаха палочкой, но с внутренним состоянием, к сожалению, так не работает. Он чувствует себя грязным. Мама всегда говорила: "Все мужики – похотливые жалкие животные, не способные контролировать свои чресла – посмотри на своего папашу". Вот он им и стал – типичным мужчиной, который только и думает об одном. Но он ничего не может с собой поделать. Он бессилен против этих мыслей, которые заставляют его постыдно сжимать член в руке до белых пятен перед глазами. Если бы он только был желанным для Ремуса... И его мечты, где он ставит на колени своим умом и сарказмом этих гриффиндорских олухов, сменяются на влажные фантазии о теле и разуме Ремуса Люпина. С Ремусом они так же пересекаются только в библиотеке (он не учитывает случаи, где вокруг Люпина ошивается компашка дегенератов). Ремус занимает третью парту у окна, а Северус – последнюю у стены, потому что с неё лучший обзор на сутулые плечи и ореховые кудри. Он думает, если бы случайно библиотекарша сейчас отошла к Филчу по каким-то неважным вопросам, то они остались бы одни в огромной библиотеке. За окном густые сумерки, и мечтать о пошлостях не так стыдно. Северус прожигает взглядом спину в вязаном свитере. Вот Ремус оборачивается и застенчиво улыбается, убирая со лба мешающий локон. И Северус вскакивает из-за парты и практически бежит к нему, чтобы уронить на плоскую поверхность и целовать, сжимая плечи в своих руках, пока Ремус шепчет в губы: "Погоди, погоди, остановись же… " В этой фантазии они любовники, и Ремус сам льнет к его телу, а не пытается сбежать. Северус мог бы слегка потянуть за кудри и опустить Ремуса на колени прямо между разведённых ног… – Мальчики, библиотека закрывается через десять минут, прошу сдавать книги, – прерывает все его мечты Мадам Пинс, грозно смотря из-под своих очков на двух учеников. Сознание течёт патокой, и спина впереди расплывается от жарких мыслей, но Северус делает невероятное усилие и поднимается вслед за Ремусом. Они сдают книги и спешат прочь из библиотеки. У них общий коридор до той минуты, пока они не разойдутся в разные стороны замка. Ремус идёт впереди, опять спиной к врагу. В коридорах темно, тут-то они и закончат начатое. Северус хватает его за рукав, притягивая к себе. Ремус улыбается ему и смотрит с интересом. Он помнит, где они остановились, поэтому отходит к ближайшей стене, опускается на колени и тянет Северуса на себя. Ремус снимает с него брюки и даёт себе пару секунд насладиться зрелищем, маячившим перед его глазами, а после открывает рот и берёт наполовину. Северус контролирует глубину, частоту и дыхание Ремуса. Это так чувственно и горячо, что, наверное, Северус кончит ему в рот буквально через пару минут. Губы Ремуса так идеально обхватывают член, что Северус не может удержаться от желания провести по ним пальцами, а потом, опустив руку ниже, почувствовать себя в чужом горле. Он изливается в трепещущую глотку, поднимает Ремуса с колен, целует и разбирается с его возбуждением с помощью своей правой руки. Когда Снейп выныривает из своей фантазии с тяжёлым дыханием, коридор абсолютно пуст. Наверное, Ремус ушёл в свою сторону несколькими минутами ранее. Северус чертыхается, проклинает свою слабость и тащится в пустой класс, чтобы разобраться с образовавшейся проблемой в его штанах. Надо закончить с этим максимально быстро. "Секс – это грязно и отвратительно", – всплывают в голове слова матери, когда он оттягивает крайнюю плоть и касается бархатистой головки. И Северус не может с ней не согласиться, ведь она родила его – отвратительного по всем меркам. Северус хочет задавить свою плоть, но она оказывается сильнее. Каждый раз, когда он видит, как Блэк касается своего друга то там, то тут, в Северусе закипает такая сильная злость вплоть до брошенной в спину Сектумсемпры, что однажды он так и делает. Он спускается с тремя тяжёлыми книгами по древним рунам, когда через окно видит, как Блэк треплет кудри Ремуса, на солнце отливающие медью, они смеются и что-то лениво обсуждают на берегу Чёрного озера. Злость бьёт в виски с такой силой, что Северус даже теряет всякое уважение к книгам и роняет их на пол. Ох, что за несправедливость! Он столько времени выдумывает, как бы им было хорошо обниматься в укромных уголках под кронами вековых деревьев, а Ремус позволяет Блэку перебирать свои кудри. Снейп выхватывает палочку и произносит заклинание быстрее, чем успевает сообразить, что делает. Проклятье достигает цели – Блэк вскрикивает так громко, что Северус слышит, стоя на лестнице в замке, а его рубашка окрашивается в красный цвет. Северус пугается самого себя. Тело словно было подчинено чужой воле, он не мог направить палочку и проклясть человека просто за то, что тот касался Ремуса так, как хотелось ему самому. Нет, Блэка есть за что проклясть, и Снейп отдаст многое, чтобы это сделать, но не в такой ситуации. Он видит, как на помощь уже бежит мадам Помфри, как все вокруг кричат и пытаются найти того, кто мог столь жалко со спины напасть на человека. Снейп подхватывает книги и опрометью бросается в гостиную Слизерина. "Все мужчины лжецы! – звучит в голове голос его матери, пока он, громыхая сердцем, бежит в подземелья. – Твой отец обещал мне так много, но посмотри, что я имею сейчас”, – и она демонстрирует ужасные синяки на своих руках. Он ненавидит своего отца так же сильно, как ненавидит сам себя. Следить, лгать, тайно нападать, не иметь чести и совести, быть презренным человеком – вот какой набор карт на жизнь ему достаётся. Наверное, поэтому шляпа ни секунды не думает, распределяя его на Слизерин, – она читает в мыслях бездарность его помыслов. Он забегает в спальню, запрыгивает на кровать, задëргивает полог, накладывает заглушающие и, наконец, может позволить горячим стыдливым слезам побежать по щекам. Блэк – красивый, надменный ублюдок, закатывающий глаза так, что Люциусу Малфою нужно взять несколько уроков. Такого, как Блэк, легко любить, его прикосновения приятно получать, а поцелуи – требовать. В груди клокочет гнев, гаденько насмехаясь, что Северусу такого ждать не приходится. Кто в здравом уме захочет с ним водить дружбу или, чего хуже, держаться за руки? Даже Лили не выдерживает и уходит (он игнорирует момент, что сам способствует их отдалению). А Ремус – Ремус такой хороший и добрый – он может выбрать себе кого угодно. Едва ли он выберет Северуса, едва ли он вообще его заметит. Снейп всхлипывает всё тише, представляя, как мог бы Ремус его выбрать. Он думает, что, может быть, Ремус-человек и не выберет его, но вот счастье, если волк Ремуса его выберет и тому придется с ним считаться. И тогда близ каждого полнолуния Ремус, чуть-чуть зверея, мог бы подкарауливать Северуса в библиотеке, тащить в самый дальний ряд, самый тёмный угол, стаскивать штаны до щиколоток и оставлять отпечатки своих пальцев на бледной коже. Северус задыхается от таких мечт – быть желанным и первозданным для кого-то. Но его тут же передёргивает от мысли, что он грязный, отвратительный мальчишка, который позволяет своей фантазии придумывать блуд. Мать дала ему пощёчину, когда он загляделся на яркое платье своей соседки и сурово произнесла: "Хватит засматриваться на всех вокруг! И хватит трогать себя, где попало! Ты весь в своего отца, грязное животное!" Хотя единственное, что он тогда гладил – это свои руки: он водил от локтя до запястья, прислушиваясь к ощущениям, но его мать нашла это действие сексуальным удовлетворением пятилетнего ребёнка и дала ему ещё одну пощёчину. Она тут же в раскаяние упала ему в ноги и просила прощение, предлагая рулет, который она испекла для отца. Северус отказался, зная, что им обоим досталось бы, если бы он съел что-то, принадлежащее отцу. Каждое воспоминание о его семье более отравляющее, чем предыдущее. И самое ужасное, что они всегда становятся чётче и громче, когда Северус думает о Ремусе. Он запрещает себе думать о всякой пакости – ЖАБА на носу, а он распустил сопли по какому-то оборотню, существу, подобных которому он должен будет истреблять после окончания Хогвартса просто для потехи. Он открывает первый попавшийся учебник. Зелья – то, что нужно: поучить именитых профессоров, как действительно правильно приготовить Умиротворяющий бальзам (один такой был бы кстати сейчас). Он ныряет с головой в книги. Издалека смотрит на Блэка, вальяжно рассказывающего всем сразу и никому, как пережил ужасающее ранение от какого-нибудь жалкого и скользкого слизеринца. И, уж насколько Северус считает Сириуса безмозглым, тут он не может с ним не согласиться – действительно жалкий. Он постоянно чешет запястья или грызёт ногти, чтобы отвлечься от неправильных мыслей – ладоней на ладонях, губах на губах, – отчего его руки начинают выглядеть ужасно неухоженными, словно он перенёс лихорадку безумства, но это лишь дополняет его образ отброса. Но если днём Северус изо всех сил контролирует или пытается контролировать вредные помыслы, то ночью они всё равно проникают в его сознание. Он просыпается в поту и с испачканными простынями, потому что ночью в его мыслях один Ремус Люпин – открытый, притягательный и его. Он садится в библиотеке на первую парту и не смотрит каждую минуту на дверь, ожидая только одного человека, а утыкается в толстые фолианты и черпает из них мудрость. Но его плоть всё такая же изводящая сознание – она требует, просит и умоляет обратить на себя внимание. И однажды вечером он вновь позволяет себе представить. Ремус Люпин в таких же, как у Северуса, подержанных вещах ведёт его к Гремучей иве, тыкает тонким прутиком в нужное место, и дерево замирает, а они спускаются в подземный ход, чтобы выбраться к пустой и пыльной Визжащие хижине. Они целуются там, Ремус несколько груб, склоняет Северуса к ближайшей поверхности, спускает его брюки вместе с трусами и с размаху бьёт по бледной коже. Северус вскрикивает, дёргается, чтобы уйти от прикосновений, но шрамированная рука крепко держит за волосы, и Ремус наносит ещё один удар и ещё… Пока Северус буквально не начинает задыхаться от возбуждения и боли и молить о большем. Он сжимает член под мантией и быстро водит рукой вверх-вниз, желая закончить эти кошмарные стыдливые фантазии как можно быстрее. Северус часто фантазирует о передаче власти в их выдуманных отношениях. Он думает, что едва ли его можно любить просто так – он ведь ничем не выделяется, ничем не лучше других. Поэтому эта мысль про унижение самого себя самим же собой, хоть и через действия Ремуса, кажется ему очень правильной. Он не может иметь всё, что хочет. Ему нужно сохранять баланс – в фантазиях Ремус увлечён им, но заставляет чувствовать себя слабым и беспомощным. Приемлемая цена. После оргазма с липкой спермой на руках Северусу всегда становится гадко: какие отвратительные, больные мысли он позволяет себе выдумывать, чтобы удовлетворить собственные желания. Жалкий мальчишка. Эти фантазии его возбуждают, возбуждает причинение себе боли, но есть мечты, которые лишают его сна от невыносимости исполнения. Фантазии, где Ремус ему просто улыбается, обнимает и слушает очередные жалобы на Блэка или тяжёлую подготовку к экзаменам, – они причиняют ему гораздо больше боли, чем те, где он униженный умоляет позволить ему кончить. Ремус всё реже появляется в библиотеке, теряя время со своими друзьями-шалопаями на солнышке либо в гостиной. Экзамены близятся и даже Блэк с Поттером успокаиваются и берут в руки книги, словно умеют читать. В его мечтах они облюбовали весь замок, каждый пустой класс, но в реальности Ремус Люпин забывает про его существование, если его дружки не задирают Снейпа. Так что в какой-то мере Северус хочет прежних интеллектуальных и волшебных схваток и ядовитых перебранок, чтобы иметь возможность смотреть на Ремуса с близкого расстояния. Ну ничего, успокаивает он сам себя, наступит день, когда Ремус Люпин окажется в его руках. Или это больное влечение закончится. И лучше бы оно закончилось.