Спроси себя

09.11.22 Жизнь всегда играет с нами в злую шутку. Загоняет в угол, как кошка-мышку, дабы ты до последнего старался бороться за своё право и честь. Люди будто специально иногда проблемы себе создают, хотят окунуться в горечи море. Прочувствовать на языке вкус самого отвратительного алкогольного напитка, дабы хоть как-то разбавить серый мир и сделать из этого картину даже самыми тусклыми красками. Лиза сама себе создала проблемы, она жила с этой мыслью по сей день, думала об этом до самого рассвета, пока слушала умеренное дыхание Крис позади себя. Старалась не двигаться даже, лишь бы сон не потревожить чужой, не напомнить о том, какой сегодня день. За завтраком в голове продолжала философскую игру вести. Может она и была источником любой проблемы? Возможно и в мире солнце бы светить могло ярче, люди бы жили счастливее, не будь ничего того, что они делают сами с собой. Лиза сама перекрыла руками солнце и уперто продолжала стараться отстраниться от ярких лучей света. Не подпустила к себе тогда, когда в этом была необходимость и теперь платила за это двойной ценой. Теперь она платила тем, с чем не могла даже будучи ещё рядом с ребятами свыкнуться наконец. Что конец ближе, чем она это чувствует. Не могла представить свою жизнь без них, когда те к подъезду Кристины пришли и привычно создали круг из четырёх кулаков в знак приветствия. Виолетта продолжала шутки травить, вести себя как раньше, словно у них не осталось всего пару жалких часов вместе. Этого не хватает. Им бы и вечности кажется не хватило, чтобы полностью насытиться общением. Раньше Лиза бежала от долгих разговоров, а теперь не могла без этого провести ни единого дня, иронично вышло. От этого чувство полной безысходности, желание зарыться с головой и задохнуться от нехватки кислорода. Кажется даже при таком исходе она бы не чувствовала себя настолько паршиво, словно её черви пожирали изнутри, не оставляя в ней ни единого живого места. — Думаешь у тебя получится избавиться от постоянных анекдотов? Ты когда уедешь, я специально буду в нашей группе ими спамить, чтоб не забывала, с кем связалась, — Виолетта шутит привычно. За плечо её хватается, пока смех свой на всех дарит. А Лизе даже смеяться теперь больно, из неё выкачали всё что возможно и оставили просто живой труп. На автомате улыбается, чтобы просто не нагнетать своим паршивым настроем на будущее. Потом ещё успеет отыграться и выплеснуть всё, потом у неё будет ещё долгий период жизни, дабы закрыться от глаз чужих и в своём забытом одиночестве выплакать прекрасное прошлое. — Не бойся, Вил, тебя бы даже человек с амнезией забыть не сможет, — говорит самую настоящую истину. Потому что Вилка и вправду скорее всего самый яркий и открытый человек, которого встречала Лиза. Виолетта сама по себе как диско шар, который в самом центре всех событий бывает. И в душе прячет на самом деле целую жилу боли, о которой она так и не смогла узнать до конца. У неё больше не было времени на это, как бы на самом деле она не хотела вернуться в то время, когда ещё недавно они с Виолеттой периодически созванивались по вечерам, потому что той было страшно засыпать одной. Когда вместе гуляли по школьным коридорам, скрываясь от посторонних глаз, дабы обсудить какие-то личные темы. Лиза всегда её будет помнить, как самого искреннего и безбашенного человека, которого она встречала. Сколько бы лет не прошло, всегда будет помнить её заразительный смех, от которого иногда намного смешнее, чем от самой шутки. Который мог заразить даже Киру и заставить их обеих соревноваться на звание самого необычного смеха. Чувство, словно время упускает, то самое, которое смогло бы открыть ей глаза на многие вещи. Теперь у неё не будет так много времени, чтобы узнать больше интересных теорий Киры, которые та рассказывала во время их совместных посиделок. От этого то и грустно, от осознания внутреннего, что теперь не сможет взглянуть на всех разом и увидеть у каждого счастливую улыбку. Теперь они все будут запечатаны в телефонах и общение не сможет продлиться так, как хотелось бы. — Я и не сомневалась, — Виолетта не знает, как себя вести. Она впервые в жизни в ступоре, ей настолько сложно шутить, словно голова отказывается больше генерировать то, что раньше выходило само собой. Спасали только мысли, что у каждого из них есть номера в телефонах и совместный чат. Вот только, смогут ли теперь они быть прежними? Смогут ли встретиться без Лизы и провести время так, будто на самом деле того начала и долгого совместного прошлого не было? Не смогут, особенно если взглянуть на Крис, которая сейчас была тише воды и в лишний раз даже не комментировала, как любила делать это раньше. Её глаза стали настолько потухшими, что, заглянув в них, можно утонуть вместе с ней в той печали, в которой она находилась со вчерашнего дня. Она любит Лизу, это видно лучше, чем любую картину в Лувре. Кристина привязалась к ней, словно Лиза была тем самым мёдом для пчелы, без которого смысла попросту нет. И от этого Вилка старалась лицо держать, пыталась не упоминать ни о чем, ведь понимала, что сейчас тяжелее всего далеко не ей. Потому что Лиза для неё подруга, а для Крис — всё, буквально всё. — Ничего, Андрющенко, жди нашего звонка сегодня вечером, будешь вместе с нами в футбол играть, — а Кире словно нет дела, она будто совсем не волнуется по этому поводу. Отчасти это было правдой, ведь только она из всех них привязывалась к людям крайне редко. Она не чувствовала того, что могли сейчас ощущать друзья, и это было настолько приятно понимать. Осознавать именно то, что в ней сил хватит, даже если Кристина и вправду в запой уйдёт. Ей хватит того внутреннего стержня, чтобы утешить шатенку и решить с ней все вопросы, позволив каждому жить счастливо. Своего рода спасение, помощник, хоть и не была таковой обычно. Но для родных людей можно, только ради них готова переступить через себя и довести их до нужных мыслей. — Я для такого случая даже мяч у мамы в шкафу найду, — футбол для них стал этакое сплочение. Скрепление всей компании воедино, чего нельзя было ожидать. Раньше ненавидела футбол, а теперь готова была хоть каждый день в него играть, лишь бы только с ними остаться позволили. Готова ещё несколько раз разодрать колени в кровь, если этой цены хватит, дабы Крис продолжала рядом находиться и обнимала так же нежно, как той ночью. — Через сколько твоя мама приедет? — Захарова говорит тихо, неуверенно. Она будто даже отчасти боится правду услышать, узнавать не хочет, что вскоре одна останется в своей квартире и позабудет о том, как Лиза на полу рядом ночевала с ней. Боится забыть лицо её, которое выглядело намного прекраснее, чем у любого другого человека. Крис может и идеализировала её, возможно на самом деле все было не так, как ей интерпретировало её зрение, однако она готова жить даже с этим. Пусть Лиза не идеальна, зато была с ней рядом и позволяла то, чего не позволяла другим людям. От чего-то именно к Кристине та относилась по-особенному, хоть они и были явно знакомы не так долго, дабы быстро переходить с одного статуса к другому. А у неё руки немеют, когда понимает, что вчера, возможно, была и вправду единственная возможность сказать ей то, какие истинные чувства Кристины к ней. От этого даже толком смысла не было, встречаться они точно уже не смогут, однако будет продолжать прокручивать в голове те слова в ответ, что услышала и впитала в себя как можно глубже. Будет всегда вспоминать с какой интонацией Лиза произносила это. Как своими руками поглаживала её, пока Крис сцепляла пальцы свои в замок на талии девушки. — Через несколько часов примерно, может уже меньше, — информация эта огорчала сильнее, чем осознание оставшегося года обучения. После всех событий Лиза кажется совсем перестала волноваться об экзаменах и других вещах, словно это была только малость тех проблем, которые она имела. Для неё даже смысла больше не имело ничего, она была выжата настолько, что уже переживать не могла больше. Из неё будто сердце открывали с корнями, все её чувства обостренные в последнее время начинали потихоньку угасать к нулю. Лиза становилась холодной, словно не только на улице, но и к душе ее начала подкрадываться самая холодная зима. При таком даже куртка спасти не сможет, ни один человек больше отогреть её так хорошо, как Кристина не в силах. Только лучам именно этого солнца было по силам отогреть даже самые большие глыбы льда. А они, тем временем, по улице гуляют, толком за путём своим не следят даже. Им хватало даже этого, просто рядом идти и вести самые бессмысленные диалоги. Обсуждать хоть каждую деталь на улице, лишь бы на мыслях своих не зацикливаться. К дому только ближе подходят, потому что вещи ещё все предстоит на улицу вынести, попрощаться как следует. Прощаться и не хочется, от этого только сильнее в груди щемит, ведь к такому кажется даже Лиза до конца готова не была. Изначально знала, а все равно продолжала надеяться на чудо какое-то, что с небес спустится и всё за секунду исправить сможет. Будь то взмах волшебной палочки или неистовые силы, в которых она толком то и не верила. — Лиз, давай сейчас за вещами твоими сходим, чтобы потом не надо было думать на счёт этого, — сама уже предлагает, потому что Кристина успокоиться не может. Ей хочется точку поставить, для себя в чем-то убедиться. Хочется в последний раз к девушке этой необычное притронуться и по бархатному телу пальцами провести. Хотя бы просто за руку взять, лишь бы верить, что она и вправду в её жизни пока что ещё существует. Только на Киру неоднозначно взгляд кидает, а та и сама всё понять может. Видно ведь, насколько Крис это важно было, как все тело ломило от переизбытка эмоций внутри. Хватит просто обговорить все окончательно, тогда она точно сможет успокоить себя и свои нервы, которые уже знатно так не выдерживали. На улочку их небольшую заворачивают, чтобы Виолетту с Кирой возле подъезда на время оставить. Молчат практически, только Ви песню какую-то напевает тихо, чтобы совсем атмосфера не перешла с расслабленной на грустную. Пытается хоть немного других растормошить, мелодию специально знакомую для всех вспоминает, а остальные даже не замечают толком. Целенаправленно к дверям подъезда идут, не замечая ничего вокруг себя. И только после Кристина будто из сна пробуждается. Подмигивает им с Кирой и Лизу за собой тащит, словно наконец в сознание прийти смогла. — Какие-то они странные сегодня, — к Кире обращается, свои подозрения озвучивает. Потому что дело было между ними явно не в отъезде. Между Крис с Лизой что-то иное пылало, что-то совсем яркое и необходимое для каждой. — А ты как думаешь, от чего же? — смеётся совсем тихо с неё, только ухмылку свою показывая. Разглядывает иногда, пытается в себе найти то тепло, с которым Виолетта к ней постоянно относится. А сама понимает, что ещё рано. Им двоим ещё рано делать выводы, особенно Кире. И, кажется, ответ сам в голову приходит, когда она спросить себя решает, от чего же найти в себе сил ни на что не способна. Ответ оказывается прост и ясен, она просто не готова была к отношениям близким. Не хотела так рано для себя начинаться что-то столь серьёзное для другого человека. Не хотела портить жизнь Малышенко. Её огорчать желания не было. А она может это сделать, в этом Кира совсем не сомневалась.

***

В комнате темно слегка, шторку никто так и не осмелился утром раздвинуть, дабы свет смог их комнату тоже остветить. Только куртки кинули на кровать, чтобы Лиза могла сумку свою собрать до конца. Кристине от части даже не по себе, сказать совсем нечего, в голове как будто длинный, пустой коридор образовался. И вот она бежит по нему, пытается до конца дойти, только не подозревает, что конца этого совсем нет. С кровати встаёт и к шкафу не спеша бредет, думает, что делать ей дальше стоит. А сама резко дверь закрывает, Лизу за запястье вытягивает, чтобы не прихлопнуть ту. И она своими глазами большими так смотрит заворожительно, что хочется прям тут сквозь все возможные слои земли пройти. — Я думаю, нам пора поговорить перед твоим отъездом, пока время осталось, — голос её совсем бархатный стал, Лиза на мгновение даже глаза прикрыла. Она знала, что так будет, понимала, к чему все вело. На самом деле и сама собиралась, однако больше просто не находила в себе энергии в лишний раз проявлять инициативу. Лиза от части сдалась, поддалась ситуации и решила плыть по течению. Решила больше не влезать туда, где ждет её боль сильная, от которой она все никак избавиться не может. Раньше больно было по лицу получить, а теперь просто город покинуть, в котором то толком и не знает ничего. В котором прожила всего два месяца, зато понять смогла себя лучше, чем за все свои семнадцать лет. Кивает ей слегка, просто чтобы показать, что она вполне согласна с решением Кристины. Позволяет ей первой начать диалог этот, который может привести к любому исходу. Может именно сейчас они смогут решить что-то важное для себя, а может разойдутся как в море корабли. И это все так било по голове, так отдавалось в сердце и лёгких. Нервничала, Лиза явно нервничала и не могла даже толком дышать размеренно. — Ты правда сможет вернуться в Гимназию и прежнюю жизнь? Просто, Лиз, пойми, я не собираюсь тебя отговаривать от твоего выбора, но я просто даже представить не могу, как ты смогла так легко отпустить все и согласиться уехать. Не понимаю, почему ты ради какого-то парня, который пиздил тебя была готова уехать в другой город, а тут остаться не можешь ради. — ради кого? Крис все закончить фразу не знает как, потому что сказать просто «ради всех нас» не хочется. На языке эта фраза вылетать не хочет. Сидит где-то в горле, когда в голове только одно окончание: «ради меня». И в этом был бы смысл, был бы какой-то толк в прочем, если бы ситуация иной была. Ведь зачем Андрющенко ради неё в городе оставаться? Зачем ей губить будущее свое в самой обыкновенной школе, в которую поступила просто из-за спешки, если есть вариант получше. Но эта мысль не может чувства Кристины затмить, оно не может заставить её перестать надеяться на то, что Лиза с ней останется. Её эмоции из строя выходят от ситуации всей. Хочется одновременно всего и ничего, от крайности в крайность перебегает. Сперва желает, чтобы та уехала и дала ей возможность жить спокойно, после готова умолять, лишь бы осталась. Готова каждый день за ней ухаживать лучше, чем в любом пятизвездочном отеле, только чтобы не бросала её одну в стенах школы гнить, возвращаться в жизнь прежнюю. С Лизой все стало иначе, красочнее и приятнее, а если её не будет, то и для Крис смысла в красках нет. Она не захочет больше интересоваться историей, делать домашнее задание и даже ночевать в комнате, когда рядом её не будет. Каждый угол помещения напоминал собой дни былые, наполнял её воспоминаниями теми, которые так любит. — Прости, Крис, так будет лучше, — Лиза не знала то и толком, точно ли это лучший вариант. Возможно сейчас она делала самую великую ошибку, а возможно самый правильный поступок. А сама все глаза прикрывает и картину ту видит, как блондинка её за талию ночью обнимала. Как голос её слова приятные произносил. До мелочей хочет помнить, насколько приятный у Крис запах одеколона, ведь духами она не пользуется. Хочет запомнить каждую деталь связанную с ней, волосы шелковистые, которые она меж пальцев пропускала и голову чужую массировала, пока Захарова готова была как кот мурлыкать начать, лишь бы безмолвно показать, насколько ей приятны эти прикосновения. От того то скучать будет, вспоминать каждый день и понимать, что им никогда не было суждено рядом быть. Судьба не позволяет им рядом находиться, специально по разным городам разделяет, лишь бы только не присутствовали в жизни друг друга. Кажется Лиза смириться с этим даже успела слегка, ещё вчера ночью, когда плакала вместе с Кристиной и заливала слезами белую подушку. А та была полностью пропитана после одеколоном Кристины. Только с ней Лиза засыпать теперь хотела. — Только не начинай эту хуйню с тем, что это во благо всем нам. Я все равно не поверю, — в детстве сказок наслушаться успела. В фильмах драмы наглоталась с головой. Кристина верила Лизе, однако сейчас считала её слова абсолютным бредом. Отговоркой, лишь бы не говорить что-то важное для них обеих. Она же знала, что что-то такое было там у Лизы, что могло бы мир перевернуть одним движением. Ей нужно было просто поднажать, видела это по глазам карим. По прекрасным бронзовым шестеренкам, как она сравнила в первую их встречу. Первую и теперь последнюю. — У меня мама строгая, я кое как её убедила позволить мне поехать, раз мне скоро восемнадцать будет, — не дотянула до своего восимнадцатилетия, не успела дождаться момента, когда сможет сама за себя решать, где ей быть. Оставалось то всего ничего, от силы неделя. Может если бы не узнала от Лёши так рано, что они разойтись успели, то и не было бы всего. А тому было только в радость на зло сказать, что теперь Лиза вновь свободна, чтобы поднасолить слегка. Знал же, что строгая мать у неё. — Точно, тебе же восемнадцать, может ты сможешь убедить остаться, тут времени то всего-ничего, — и в ней поселяется маленькая надежда, на её лице озоряется лёгкая улыбка. Лиза видит, насколько Крис это важно, она бы хотела всегда рассматривать такие прекрасные, полные надежды глаза. И ей даже грустно сильнее становится, потому что сейчас разломает к чертям собачьим все надежды. Не изменит решения своего, раз уж мать давно в пути. Даже если убедить получится и отклонить переход обратно в Гимназию. Лиза не останется, даже если все будет сходиться лучше, чем большая медведица на небе. Потому что чувств своих боится, вновь ошибку совершить не хочет. Очередную ошибку, которая повлияет на слишком много вещей. — Нет, не получится. Ты не понимаешь. Дело даже не в этом, — сказать не может как бы не старалась. Только руки разминает слегка, потому что нужно куда-то нервозность убрать. Не хотела говорить, однако осталось и так совсем немного времени рядом. Решилась на слова эти, просто потому что потом может не успеть их сказать уже никогда. А она хочет, многое хочет, но всего этого не может сделать. Кристину было жалко, потому что Лиза до сих пор себя мерзкой считала. И ей невероятно мерзко от того, что она вновь влюбилась в кого-то, даже находясь ещё в отношениях. Виноватой себя чувствует, из-за неё может и пошло все под откос. Потому что выбирала провести время с Кристиной ночью, обсуждая детали прошлого Крис, когда она только переехала и не знала, как бы адаптироваться. Полюбила рядом быть только с ней, перестала отдавать себя и другому человеку, который в конечном итоге просто изменил ей. Может и не должна себя винить, но мысли сами в голову лезут, словно куча маленьких червей-паразитов. Сама устала от этого, а ничего поделать не может, только смириться с тем, что все уже и так произошло. — В чем тогда дело? Объясни, я не понимаю. — Ты мне интересна больше всех. Понимаешь, о чем я? Понравилась мне ещё тогда, когда я с Лёшей была, а я это только недавно понять смогла, — слеза одна по щеке катится, когда Кристина её мягко убирает. Поняла теперь, к чему Лиза ведёт. Не хочет оставаться, потому что её сломали настолько сильно, что она уже не в силах быть с кем-то. Ей нужно время для полной проработки мыслей своих паршивых, чтобы воспринимать теперь людей адекватно и чувства свои вновь принимать научиться. И в этом Крис уже не сможет помочь, даже если сильно захочет. Захарова никогда не понимала психологию, просто знала, что она на многое влияет. На Лизу повлияла, настолько сильно, что та теперь частенько шугалась даже самых обычных действий. Боялась их, но только Кристине позволяла, не говорила никогда, чтобы та руки убрала. Хотела бы сейчас сказать, насколько же она успела в Лизу влюбиться, что готова ради неё на любые даже самые глупые поступки. У неё чувства внутри с каждым днем только сильнее разгораются, а она все себя спросить пытается, когда же успела? Когда же полюбила девушку эту настолько, что без неё жизнь кажется бессмысленной? Каким образом она стала её первой любовью? Руку свою кладёт Лизе на щеку, поглаживает слегка, пока в животе бабочки барахтаются, чтобы выпустить их позволила Крис. А она не может, ведь даже порадоваться сложно. Особенно когда осознаешь, что говорят о чувствам перед самым отъездом. Она жить без неё не может, а Лиза специально их жизни уйти решила, чтобы только не травмировать себя и Кристину больше. Школу чтобы закончить лучше, а там уже посмотрят, как пойдёт. Щека такая мягкая у Лизы, что Крис готова прям сейчас пойти и в любом болоте потонуть, лишь бы она рядом осталась с ней. Готова прям сейчас петлю на шее сделать, если больше не сможет трогать её прекрасные щеки и не попробует хоть раз поцеловать. Всего один раз, а потом оставшееся время вспоминать невесомые прикосновения губ друг друга. Крис же на самом деле толком никогда этого и не делала, всегда одна была. Даже с девушками из клубов разных зайти до такого не успевала, потому что для неё поцелуй слишком многое значит. И сейчас она готова это многое отдать одной Лизе, даже если после неё никого лучше встретить не сможет. А Крис точно не сможет, уже знает это, потому что только одна такая в мире есть Лиза. Единственная и неповторимая. — Подожди, Крис, — руки на плечи чужие ставит, когда чувствует, как блондинка приближаться медленно начинает. Тянется к ней, а она не может позволить, как бы не хотела этого сама. Потому что грязная до сих пор, потому что вода никогда не сможет отмыть то, что с ней Лёша сделал. Не хочет Кристину этим запачкать и опорочить, слишком прекрасна для того, чтобы такое с ней совершили. Может сердце у самой разрывается сильно, ведь хотела бы попробовать узнать, как же это — Крис целовать. Хотела бы почувствовать нежность к себе и тот забытый трепет, который когда-то пыталась почувствовать в другом человеке. Кристина послушно отодвигается обратно, а самой на душе неприятно. Уважает выбор Лизы, хоть и понимает, что даже единственная возможность ушла от неё. Теперь она не сможет никогда быть с ней так близка, как сейчас. — Хорошо, я поняла, — как бы не хотелось остаться в том же положении, девушка руку свою медленно с щеки убирает, а у Лизы кажется по лицу слезы начали быстрее бежать. И Крис себя винит, потому что видимо совсем испугала её. Хотела как лучше, но опять все только испортить смогла. А после руку на резинке чувствует, когда глаза прикрывает, дабы не выдать, насколько сильно винит себя во многом. Рука Лизы совсем легонько проходится, привычно снимает и волосы по плечам раскидывает. Руками прям в пряди ныряет, словно именно там им и место. — Я не хочу тебя испортить, Как бы глупо это не звучало. Не хочу, чтобы тебе было мерзко от меня, — шёпотом говорит, еле слышно совсем. Знает просто, что Кристина её в любом случае услышит и поймёт. Так всегда было, волноваться причин нет. Врать тоже, Лиза не собиралась ей лгать, но и не хотела, чтобы та в догадках мучилась. Хотела все правильно сделать, чтобы перед отъездом не осталось недоделанных дел. — Мне в любом случае не мерзко от тебя, ты ни на секунду не виновата. Знаю, что эти слова ничего не дают тебе, но ты просто должна это знать, чтобы не винить одну себя во всем, — пальцем большим по щеке проезжает, чтобы воду соленую смахнуть. И Лизе сложно сейчас так легко принять это, ей невообразимо страшно от того, что сделать может и к чему это может привести. Страшно, что после этого ей жить будет слишком мучительно в мире этом. А после другая мысль приходит. В чем смысл тогда всего этого? Зачем было говорить, если даже позволить себе не можешь хотя бы на мгновение обрести покой и лёгкую улыбку? У неё всего одна единственная возможность за все время, и она обязательно воспользуйся ею. Поддаётся одним движением вперёд, так быстро, что даже Крис не успевает среагировать. К теплу чужому тянется, к губам желанным ближе хочет. Голову одурманивает себе, когда чувствует, как руки привычно ей на талию ложатся. А она пальцы сильнее в волосах сжимает, пытается будто в себя Кристину вдавить, ближе её притянуть. Поцелуй вышел слишком быстрым, слишком страстным для каждой из них. Они словно кружились в танце белом, в венском вальсе друг друга найти смогли. Вместе успели сердце остановить и вновь завести. Лиза только вкус табака на языке чувствует, впервые настолько приятный и привычный. Потому что исключительно ей позволяет при ней курить, а после целовать так, словно ни одного живого места на губах её оставить не хочет. Только она была самой особенной, самой-самой для Лизы. Навсегда таковой останется, сколько бы времени не прошло. Готова хоть вечность ждать, лишь бы одна Захарова могла к ней притрагиваться. У неё касания, как самая лучшая помощь, её взгляд, как взрыв цветовой гаммы на небе. И только после кладёт голову свою блондинке на плечо, чтобы просто тихо сказать: «Я люблю тебя», а после вновь стереть очередную слезу.

***

Прощание — самая нежеланная часть. Которую хочется просто взять и удалить из памяти, лишь бы не видеть, насколько другим тяжело и самой ничего не испытывать. Становится напротив Виолетты, чтобы на последок слова сказать каждой, пока мама сумку её загружает. В горле совсем пересохло, кажется даже вода не поможет, чтобы полностью вернуть ей дар речи. А Виолетта привычно улыбается, пока рукой стирает хрустальные капельки, которые видеть больнее всего. Лиза обнимает слегка, скучать будет сильно. — Я всегда буду рада, что встретила тебя, Ви. Такого света ещё никогда не было в моей жизни, — ей сложно говорить всё это, сложно принять, что всё подходит к концу. К её концу истории этой, жизнь как будто с чистого листа начинает. Думала, когда сюда ехала с чистого начала, а на самом деле достала лист только когда в школу прийти успела новую. Когда их троих повстречала и начала хоть немного в мире этом двигаться. В себя поверить только благодаря им смогла. К Кире подходит, а та как всегда смотрит взглядом пустым и с лёгкой усмешкой. Только видит, что даже в этих глазах пустых есть что-то другое совсем. И Лиза благодарна Кире за то, что та умеет держать в руках себя. Иначе бы и у неё сил на это больше бы не нашлось. Однако, когда рядом есть кто-то сильный, то и сам таковым становишься. — Только не распускай сопли, знаешь же, что я не люблю такое, — они друг другу улыбаться начинают, тихо посмеиваться. — За Виолеттой проследи. И не обижай её, а то не посмотрю на то, что мы друзья, — в шутку конечно, просто чтобы Кира в принципе взяла её слова в счёт. Лиза только хорошего им желает, она видит по глазам этим карим, насколько та к Вилке притянулась сильно. Даже стояла к ней ближе, чем к Крис, хоть раньше и наоборот было. За их пару переживала больше, чем за себя когда либо. Скорее всего, ей хватит просто знать, что у них все в порядке, чтобы полностью отпустить возможность была. — Договорились, — отсалютывает ей от виска и после сама в объятья притягивает. По спине слегка рукой бьёт, хоть и отпускать не сильно хочется. Очередь до Кристины одной доходит, которая после событий последних хоть немного живее выглядеть начала. Совсем слегка, но даже это радовало отчасти. — Нам никогда не было суждено быть вместе, — её мама зовёт уже, а она просто стоит и смотрит в глаза напротив, в которых мелькает вопрос. Кристина не смогла вспомнить её за все время, как бы Лиза не ждала этого. — Я всегда буду помнить, как в детстве тебя называла, Кристя, — приобнимает, а та не реагирует совсем. Не может в слова поверить Лизы, потому что так хотела встретить, а когда встретила, не узнала совсем. И только сейчас понимает, от чего же напоминала ей Лиза кого-то. От чего же мать её показалась достаточно знакомой. Теперь она осознала ошибку свою, хоть и поздно совсем было. Лиза в машину садится и им через окошко тонированное машет, только одну тень от руки видно слегка. А Крис стоит и смотрит на это, смотрит и понять не может, как же выйти все так могло. И грудь её так болит, что готова сердце вырвать, чтобы не чувствовать совсем ничего. Под лопаткой пульсирует, по ребрам боль проходится. Будто кто-то кости пересчитывает и над её грустью смеётся в голос. — Вы были знакомы? — Кира аккуратно задаёт вопрос, когда видит совсем потерянные глаза Кристины Она потерялась в самой себе, в своих воспоминаниях и не могла больше от туда выбраться. Её растерзали когтями и выбросили на улице погибать. Не чувствует, как уже бежать начинает, за машиной угнаться хочет, которая на оживленную улицу выехать успела. Бежит и кричит от боли, чтобы вырвать из себя то, что засесть успело. — Лиза, — одно имя говорит про себя, одно единственное. Только её готова звать вечность и ждать годами. И даже когда дождалась, не смогла с ней время должное провести нормально. Не заметила, насколько с девочкой из прошлого похожа. Ей вспоминать больнее, чем по лицу получать от толпы гопников. Как будто тело без анестезии режут. Кира за ней успеть пытается, чтобы не оставлять одну, знала уже об исходе этом. Руками кое-как подхватывает и вместе на землю падают, пока Крис не видит совсем ничего. У неё перед глазами только девушка одна была, что в себя влюбить смогла, а после одну оставить. Которая когда-то так же сильно умоляла не уезжать, как делала недавно это Кристина. Кажется именно это был тот самый секрет. Как бы они не любили друг друга и не нуждались, им никогда не быть вместе. Никогда.