Monument

— Серёжа, блять! — Игорь несётся за звонко хохочущим Серёжей, что самым наглым образом выкрал его родную и любимую кепку прямо у него на глазах. Аккуратно снял её, сделал вид, что чистит её от пылинок. Игорю стоило уже тогда заподозрить хоть что-то, но он продолжал изучающе наблюдать за Серёжей, пока тот с неряшливо- надменной ухмылкой не сорвался с места с криком: — Догонишь и тогда верну! Игорь пару секунд стоит в ступоре, будто окоченелый. И когда Серёжа почти завернул за угол одной из многочисленных пятиэтажек, Игорь подорвался как ошпаренный, и в его глазах заплескался азарт. Серёжа, услышав рокот подошвы кед об асфальт, только сильнее раззадорился и скалился от веселья, подставляя порозовевшие щёки стремительным потокам ветра. Серёжа не случайно задумал эту короткую пробежку. Он целенаправленно нёсся по улице Гидротехников, запихивая в себя как можно больше воздуха, чтобы Игорь своими отточенными майорскими навыками погони точно не схапал его раньше времени. Серёжа крепко сжимал серую кепку Игоря, отчего та выглядела помятой и неотёсанной. Серёжа горько сдвинул брови и надеялся, что эта выходка стоит изжёванной кепки. Они мчались по практически пустым асфальтированным дорогам, даже не останавливаясь перед красным светом на светофоре. — Как догоню, сниму с тебя столько штрафов! — кричит ему в догонку Игорь даже не с укоризненным, а скорее манящим или призывающим к капитуляции тоном. Серёжа держится и продолжает создавать иллюзию крутящегося колеса вместо привычной для всех пары ног. Ему кажется, что они начинают уже подгорать от перенапряжения. Палящая и колющая боль пробирается по всему телу, оставляя жгучие следы. Майское огненное солнце на удивление сияет сегодня, и Серёжа только пренебрежительно щурится, когда выбегает из-под остужающих теней высоких и шумных тополей. Серёжа разгоняет стайку воркующих голубей и сворачивает на Гражданку, где совсем близко как бы ждущие их, такого непоседливого Серёжу и сурового на вид Игоря, окаймленные щемящей в груди лёгкостью и весенней свежестью дворы Бутлерова. Запыханный Игорь не может вспомнить, когда в последний раз так долго и непрерывно гнался за кем-то. Голова бурлит, а колени мелко дрожат, поэтому Игорь смягчает темп, стараясь отдышаться и уследить за неожиданно притупившимся рвением Серёжи. Они забрели в место, напоминающее закрытую клетку с прозрачным потолком. Вокруг одни обшарпанные хрущёвки, в панорамах которых отражаются щебечащие тени славок. Среди нетронутого современностью советского массива бытует парковая зона из гравированных дорожек и коротко подстриженной травы. Серёжа моментально просиял, мотнул головой в разные стороны, и намокшие от пота рыжие пряди терпко растеклись по горячему лбу. Игорь не сразу понимает, что сам «угонщик» смог «нагнать» его, и подхватив того за локоть, тянули куда-то вперёд. — Тут недалеко, Игорь, совсем немного осталось, — перевевший дух Серёжа с искрящейся улыбкой влёк за собой ковылявшего, как хромая курица, Игоря. — Серёнь, ты меня в могилу сведёшь, — с придыханием отзывается Игорь и, не дав Серёже ответить, заканчивает: — И всё же я догадывался, что ты не просто так скоммуниздил мою кепку. Серёжа озорно щериться. — Рад, что твои дедуктивные способности всегда при тебе. — Игорь на это только смеётся. На удивление Серёжи, вообще не принимает попыток отобрать желанную кепку как приз. Может быть, отвлёкся и забыл о ней от усталости или он тоже оказался не промахом и составил стратегически ненадёжный план об эксплуатации этой несчастной, изнывающий от боли кепки? Серёжа скользит рукой от локтя до Игоревой ладони и сцепляет их пальцы. Несмотря на то, что им обоим было жарковато и всецело раздышаться они не успели. Игорь по-своему ощущает этот момент. Мысли спутаны, язык спутан, душа запутана в роскошный вензель и мгновенно расплывается в огромную горящую паутину от Серёжи, поправляющего торчащие пряди тёмных волос Грома. Остылые щёки Игоря зарделись, и в отместку (вовсе, не со зла, а наоборот, любви), он неумело целует его орлиный нос, заправляя неугомонные волоски за ухо. Серёжа смущённо поворачивается к нему спиной и блаженно вздыхает. — Мы пришли! — Игорь специально дожидается момента, когда под ногами окажется не узкая и слегка ухабистая тропинка, а вполне размашистый клочок ровного грунтового покрытия. Он поднимает глаза и чувствует острую необходимость восторженно вскинуть брови. Серёжа млеет перед ним, и по его лицу тягуче расплывается ласковая улыбка. Его глаза источают самую светлую в жизни Игоря нежность, что он видел. — Памятник Карлу и Эмилии? — задаёт риторический вопрос Игорь. Но ему хочется, он жаждет от Серёжи подтверждения этой простой, но млеющей душу истины. — Он самый. — плавно кивает Серёжа. Этот монумент не был тем, что так сильно поразило Игоря. Каменная статуя обнимающейся влюблённой пары, искренне полюбивших друг друга, обрамлена плотным слоём деревьев, и на границе грунтовки расставлено несколько скамеек, схожие своею утончённостью с грациозными и более статными «Лукоморье». Царившая интимная атмосфера манила пальцем, но почему-то редко кто захаживал сюда. Это место особенно благодаря своей глухости, это место уединения и наслаждения только компанией своего возлюбленного. — Я слышал, что пары могут оставить здесь свою записку. — Серёжа достаёт из кармана джинс жёлтую шариковую ручку и едва примятый маленький листок, затем щёлкает ручкой и садится на корточки, облокачиваясь на бронзовый постамент: — Что напишем? — он игриво водит бровями, прежде чем Игорь нависает над ним, накладываясь грозной и липучей тенью. Серёжа ластиться и мягко трётся щекой о закрытые одеждой голени Игоря. — Пиши на свой вкус и цвет. Ты же всё-таки меня привёл сюда. — Игорь трепает волосы Серёжи и засматривается на то, как аккуратно и мелко Серёжа выводит буковку за буквой: — Это что французский? Серёжа не удерживается от забавного смешка, а Игорь картинно закатывает глаза.

***

Они ещё некоторые время пробыли у той статуи. Игорь пытался прочесть французское: «Je me noie dans la vague de ton regard amoureux*» на корявом английском, а Серёжа просто счастливо любовался им, подпирая подбородок руками. Знал бы Серёжа, как Игорь из последних сил держится, чтобы не залиться ярко алой краской от столь влюблённого взгляда, обращённого только на него.

***

— Оп. — потрёпанная пепельная кепка плюхается на рыжую макушку, и Серёжа, откровенно недоумевая, раскрывает глаза в немом вопросе: — Носи на здоровье, победитель! — ухмыляется Игорь. Серёжа удивлённо приоткрывает рот. — Но мы же даже не соревновались… — скромно замечает Серёжа. — Я давно подметил, как ты засматриваешься на неё и явно хочешь примерить. — вкрадчиво начал Игорь: — Не задавай глупых вопросов и дай мне поцеловать тебя. — Но я и не зада… — поцелуй наступил на глотку, и Серёжа поражённо (или победоносно) поддался ласке. Сердце взволнованно стрекотало, а губы Игоря воодушевлённо сминали губы Серёжи. Оба улыбнулись в поцелуй и счастливо захихикали.