Of course

Слышать смех Джисона из комнаты Минхо уже не было чем-то необычным. Ровно точно так же не было необычным открыть дверь и увидеть их обнимающимися, играющими в игры или просто смотрящими фильм. Что было действительно редким, так это не слышать ни единого из их комнаты. Да, именно их комнаты, потому что она больше не принадлежала только Минхо. И пусть уже было два часа ночи. Когда их это останавливало? Что-то немного необычное все-таки происходило. – Я все еще не понимаю, – сказал Минхо, качая головой. – Но ведь правила простые! – воскликнул Джисон. Из них двоих тем самым умным другом был именно Ли. Как он мог не понять? – Я понял правила. Я не понимаю, зачем мы должны пить при этом. – Для веселья? – попытался предположить Хан, но быстро сдался, стоило только старшему поднять в сомнении бровь. – Ладно, я просто хочу выпить с тобой. Разве это плохо? – Конечно же нет, Сонни. Ладно, открывай первую бутылку. Джисон победно улыбнулся и открыл первую бутылку соджу, наливая один шот себе, а второй - Минхо. Он передал его Хо, и они выпили их залпом. – Я первый! – взбудораженно сказал Хан. Ли нежно улыбнулся, глядя на него. – Давай начнем с чего-нибудь простого. У тебя был хороший день сегодня? – Конечно, – ответил Минхо. Вливая в себя вместе с младшим второй шот, он спросил. – Ты уверен, что хочешь продолжить пить? Джисон фыркнул: "Конечно!". Он обиженно взял бутылку и выпил половину того, что там осталось, за раз, протер тыльной стороной ладони свои губы и решительно уставился на Хо, который уже в открытую смеялся. – Ладно, ладно. Я просто уточнил, – ответил он, все еще усмехаясь. Их небольшая игра спокойно продолжалась еще какое-то время, бутылки соджу опустошались одна за другой, пока ребята не дошли до шестой. – Так, все становится серьезнее, – сказал Хан, чьи глаза уже не могли фокусироваться на чем-то, а речь стала бессвязной. – Ты ведь становишься счастливее, когда проводишь время со мной, так? Минхо был слегка озадачен вопросом, но старался не подавать виду. Ответить было легко. Он действительно был счастливее, когда проводил время с Джи. Просто находясь рядом с ним, мир Ли приобретал краски, заставляя того улыбаться. Когда он был в плохом настроении, то всегда шел к Джисону, который обязательно поддерживал его или просто позволял сидеть рядом, пока младший дописывал лирику и музыку к очередной песне. Это всегда помогало Минхо чувствовать себя гораздо лучше и да, счастливее. Джисон был для него безопасным местом. – Конечно, – ответил он, улыбаясь. Теперь была его очередь задавать вопрос. – Ты ведь тоже счастливее со мной, верно? – Неееет! – воскликнул Хан. – Ты не можешь задавать тот же вопрос! Пей! – Чего? Нет такого правила! – в шутку возмутился Ли, но все-таки выпил. – Ну что? Твоя же очередь? – Ага. Так. Ты любишь меня? – спросил он, по-смешному играя бровями. Минхо почувствовал, как от этого вопроса у него участилось сердцебиение. Конечно же он любит Джисона. Он влюблен в него настолько сильно, что иногда ему было сложно дышать, просто подумав о нем. Он любил его так сильно, что иногда почти желал избавиться от чувств, которые ранили его. Это действительно причиняло боль, но он был счастлив любить своего лучшего друга, свою родственную душу. Даже если это было не взаимно, ему плевать. Он любил и заботился о Хане, больше чем о ком-либо, даже о себе, и ему нравилось это чувство. Он даже и не думал полюбить кого-то так же сильно, как и Джисона. Это было просто невозможно. Так что он ответил, решив положить конец игре. – Да, – сказал Ли серьезнее, чем когда-либо. – Это ведь не по правилам игры, хён, – пожаловался Джи. – Мои чувства к тебе не игра, Джисон-а, – ответил Минхо, чувствуя, что его сердце сейчас вырвется из груди. Сейчас или никогда. – Что? – спросил Хан, у которого перехватило дыхание. – Я влюблен в тебя, Джисони. Джисон посмотрел на него, широко открыв рот и глаза. Он выглядел так мило, так привлекательно, что Минхо было очень сложно себя сдерживать. Он подвинулся чуть ближе к младшему, и запах его цитрусового шампуня ударил ему в нос. Хан всегда приятно пах, но Ли особенно нравился его запах, когда тот только выходил из душа, пахнув мылом и цитрусом. Это всегда напоминало Хо теплый весенний день. Хан всегда излучал настоящий солнечный свет, даже в самый пасмурный день он светился, как солнышко. Минхо иногда глупо думал, что Джисон подобен олицетворению Солнца, но именно он так его и видел, и ничего не мог с этим поделать. – Пожалуйста, скажи что-нибудь, – прошептал Ли из-за слишком долгого молчания Хана. Хо не был тем, кто легко расплачется, но сейчас в горле образовался комок и глаза стало щипать от подступающих слез. Джисон громко выдохнул и крепко сжал руку старшего. – Прости, я просто... – он глубоко вздохнул и ненадолго задержал дыхание, снова выдохнув. Минхо понял, что друг так пытается успокоить себя, его повышенная тревожность опять дала о себе знать. – Я определенно не трезв сейчас, поэтому мне требуется больше времени, чтобы понять, что ты сказал. – Все в порядке, – ответил Ли, и это правда. Он готов дать Хану столько времени, сколько ему потребуется, чтобы сформулировать ответ. – Я немного... не знаю, что сказать, наверное. Потому что мы играли, и я задал этот вопрос в шутку, я знаю, что ты любишь меня, просто я не знал что ты любишь меня именно так. И это не плохо! Это чудесно, что ты влюблен в меня, мне нравится то, что ты любишь меня. Черт, я звучу как самовлюбленный эгоист, это не то, что я пытаюсь сказать! Я просто задал простой вопрос, не надеясь на какой-то серьезный ответ, но ты же знаешь, что я тоже люблю тебя в том же самом смысле... Черт, я опять несу какую-то чушь. Хан продолжал бормотать, и Хо был уже готов остановить его, но вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар. Или два. Но ты же знаешь, что я тоже люблю тебя в том же самом смысле.... Минхо не мог поверить в услышанное. – Джисон-а, – прошептал Ли, и Джи тут же замолчал. – Да? – спросил тот тихо. Но Минхо всегда все свое внимание уделял Джисону, поэтому услышал его так четко, как если бы он громко кричал. – Скажи это снова. Тон Хо не позволил Хану даже засмущаться от просьбы повторить сказанное. Не в силах отказать хёну, он сделал так, как было сказано. – Я тоже тебя люблю, – сказал он, его голос был все еще тихим, но наполненным искренностью. – Скажи это громче, пожалуйста, – попросил Минхо, потому что чувства почти оглушили его, и он еле мог слышать те слова, которые произнес сам несколько минут назад. – Я влюблен в тебя, хён. Джисон сжал руку Ли пока говорил заветные слова, и тому пришлось глубоко вдохнуть. – Джисон-а, могу ли я поцеловать тебя? – спросил он, и то, как покраснел Хан, сделало его самым красивым из всех, кого Минхо когда-либо видел. Больше не доверяя своему голосу, Джи смущенно кивнул. Хо нежно улыбнулся, переплетая их пальцы, и притянул его к себе, сталкивая их губы. Это ощущалось, как миллион фейерверков взрываются вокруг них и в груди Минхо. Бабочки в его животе, которых он до этого не замечал, будто сошли с ума, и электрический ток прошиб его тело от головы до ног, когда Джисон притянул его ближе. И если Хан чувствовал то же самое, что и Ли, то он, вероятно, и хотел большего, а Хо был слишком слаб для него, потакая ему всегда с величайшем удовольствием. Так что Минхо разъединил их руки, перекладывая одну на талию младшего, а другую заводя за его голову, углубляя поцелуй, и попросил Джисона немного раздвинуть губы, при этом нежно лизнув нижнюю. Хан тут же ему подчинился, внезапно выдохнув тому в рот, будто ему наконец разрешили то, чего он так долго жаждал. Это ощущалось так хорошо, так правильно – целовать друг друга так, словно они не могли насытиться. После того, что казалось часами непрерывных поцелуев, потребность в воздухе стала настолько велика, что им пришлось оторваться друг от друга, тяжело дыша и наблюдая за их красными и истерзанными губами. Они смотрели так, будто видели друг друга в первый раз, будто все те годы, которые они провели вместе, до поцелуя просто не существовали. И, верный себе, Минхо не смог удержаться от улыбки. Джисон ответил ему такой же яркой улыбкой, изменив позу, так что он больше не сидел, скрестив ноги, на кровати Ли, а вместо этого встал на колени и наклонился вперед, утягивая Минхо в самые крепкие объятия в его жизни. Хан всегда легко выражал свои чувства в текстах песен, но в реальной жизни он был больше тем человеком, который придерживается правила "действия говорят больше слов". В этих объятиях было так много тех чувств, которые хотел передать младший, что это ошеломило Хо, и он сразу же расплакался. Паникуя из-за реакции Минхо, Джисон отстранился и аккуратно положил свои ладошки на щеки хёна. – Я сделал что-то не так? Почему ты плачешь? – обеспокоено спросил он. Ли хмыкнул сквозь слезы. Он был немного смущен из-за своих слез, но еще ему показалось забавным то, что Хан предположил, что он плачет от чего-то еще, кроме счастья. Минхо действительно зашел так далеко ради Хан Джисона. – Я так чертовски сильно тебя люблю, – сказал Ли, после того, как заставил себя успокоиться, чтобы не всхлипывать. Его голос был хриплым, но его это не волновало. В отличие от Джисона, он должен был озвучить свои чувства, чтобы убедиться, что его ясно понимает тот, с кем он разговаривает. – Я плачу, потому что я так рад, что ты меня любишь. Я плачу, потому что ты буквально стал для меня солнцем в пасмурном небе. Я плачу, потому что одними твоими объятиями ты сказал так много важных вещей. Я плачу, потому что безумно люблю тебя. Когда Минхо закончил свою речь, Хан тоже плакал, и для него он все еще был самым красивым. – Ты самый неотесанный говнюк, которого я когда-либо встречал, – всхлипнул Джисон. – Я тоже чертовски сильно тебя люблю. – Конечно, я же Ли Минхо, – отшутился Хо. – Заткнись и обними меня опять, идиот, – ответил Хан, слегка ударив Минхо в грудь, но все равно улыбаясь.