Утро может начинаться с чего-то хорошего

Любое утро, кроме утра выходного дня всегда автоматически считалось плохим. Судите сами: вас ведь вряд ли всегда-всегда радует ранний подъём на учебу или работу, особенно если на улице холодное время года, или неприятный-неприятный дождь, застающий несчастных людей без зонтов врасплох? А что насчет ледяного ветра, продувающего тонкую курточку — которая, казалось бы, в самый раз для весны — насквозь? Вот и Ким Докча не любил, когда приходилось из-под теплого одеялка вылезать в холод бренного мира и плестись на работу, которая не приносила ему ничего, кроме стресса и каких-то грошей (хотя он стабильно благодарил свою нелегкую судьбу за наличие хотя бы этих грошей). В том числе утро несколько омрачали некоторые сладкие парочки, которые приторно ярко освещали улицы своим.. вот этим вот.. держанием за руки, нежными объятиями и поцелуями.. И хотя Ким Докча ничего не имел против подобного проявления чувств, гнетущая тяжесть иррациональной зависти о том, что ему не с кем было так комфортненько греться по утрам, порою сильно давила на его. Да и на фоне этих светившихся парочек он чувствовал себя какой-то белой вороной. В проблемы буднего утра также стоило добавить сгоревшую яичницу, похожую на угли невкусный завтрак и глохнущую старую кофемашинку.. И попытки не позволить этой самой кофемашинке завалиться за край состояния сломанной техники и получить хоть немного утреннего «напитка богов», заставлявшего вместо желания посылать коллег нахуй говорить им «доброе утро» с, пусть и уставшей, но доброжелательною улыбкой.. Список проблем можно было бы смело продолжать до посинения от холода и окончательной поломки кофемашинки, если бы не возникновение кое-какой переменной в жизни белого воротничка по имени Кима Докча, работающего в компании Минософт. Эта переменная, надо сказать, заставила просто неистово сбоить привычную систему «Хуевое утро, хуевая жизнь». Вплоть до ее исчезновения. Вообще у этой самой переменной с течением времени появилось достаточно много имен. В списке числились такие, как: «ублюдок с красивым лицом», «бесящий ублюдок», «ублюдочная солнечная рыба».. но имя его было совсем не «ублюдок», а простое «Ю Джунхек». Просто Ким Докча так выражал свою любовь. Вам не понять, дилетантам! Несмотря на все эти прозвища, потрясающие суть мира своей ласковостью, нежностью и трепетом чувств по отношению к партнеру, стоило отметить, что Ким Докча действительно любил Ю Джунхека всей-всей своей любовью, оставшейся в его сердце. Причем совершенно взаимно. И теперь каждое его утро начиналось совершенно иначе. Солнечный свет, пробивающийся сквозь окно, занавешенное светлым тюлем, в восемь часов утра больше не казался таким раздражающе слепящим и назойливым. Наоборот, ему казалось, что солнечные лучики будто бы гладят его, щекочут щеки и целуют в лоб, тянутся к нему за лаской, подобно маленьким котятам с нехваткой внимания. Мягкая улыбка коснулась его губ, когда он сладко потянулся в постели. Простыни и одеяло негромко зашуршали из-за его движений и позволили перевернуться на другой бок. Однако когда его ладони наткнулись на пустоту и охладевшую часть постели, заспанный Ким Докча удивленно разлепил глаза, глупо глядя на пустоту, не до конца осознавая, что у него что-то, вернее, «кто-то» пропал.. Мужчина приподнялся и сел, недоуменно глядя по сторонам. Взлохмаченные ото сна волосы забавно торчали в разные стороны, пока Ким Докча, пытавшийся проснуться окончательно, не пригладил их рукой, пропуская локоны сквозь пальцы. Обычно Ю Джунхек не вставал так рано. И за компьютером его тоже не было. Куда же он пропал? Вдруг, дверь спальни негромко скрипнула. — О, ты уже проснулся? Значит, я хорошо подгадал с временем. Доброе утро! В пришедших следом за Ю Джунхеком потоках воздуха их квартиры Ким Докча мгновенно уловил сладкий аромат выпечки. Вдохнув приятный запах полной грудью, он зажмурился и промычал громкое «м-м-м», а затем, повернувшись к вошедшему лицом, наткнулся на насмешливые искорки в чужих глазах и.. это что, поднос в руках Ю Джунхека??.. — Доброе утро.. Ты что, приготовил мне завтрак в постель?.. — пораженно спросил он, чувствуя, как голодный желудок настойчиво требует попробовать эти потрясающе аппетитные блинчики. Ю Джунхек лишь молчаливо одарил его улыбкой и подошел ближе, чтобы осторожно опустить поднос на колени Кима Докча. Это что же, ему не придется тащиться на кухню ради того, чтобы поесть? Как удобно! Честно говоря, это заставляло его почувствовать себя какой-то диснеевской принцессой. Глядя на стопочку аппетитных румяных блинчиков, от которых все еще поднимался легкий пар, он почувствовал, что у него вот-вот потекут слюнки от одного вида этой выпечки. Рядом услужливо стояло маленькое блюдце с налитой в него сгущенкой и Ким Докча уже предвкушал эту тающую, немного приторную сладость на языке вкупе с восхитительной мягкостью нежных блинчиков. Затем Ю Джунхек подал ему в руки чашку с мультяшным рисунком большого хмурого черного кота (Докча всегда сравнивал этого кота с Ю, отчего Джунхек всегда хмурился и заставлял Кима смеяться и еще больше утверждать их схожесть). Ким Докча взглянул на душистый горячий напиток светлого цвета, а затем, прислонив губы к краю, сделал небольшой глоток: вкус зеленого чая отдал небольшой горчинкой и разбавился чарующим привкусом жасмина. Он на секунду зажмурился, наслаждаясь любимым чаем. — Зелёный с жасмином.. — Угадал дважды, да? — Всё это время наблюдавший за ним Ю Джунхек сел рядом — постель под ним немного прогнулась, и ему пришлось придержать поднос на чужих коленях рукой, чтобы он случайно не накренился в сторону пола. Убедившись в устойчивости подноса, он забрал чашку с чаем из рук Кима обратно. — Давай я подержу. Все равно на подносе места уже не хватает. Докча кивнул, и прежде, чем он успел свернуть хотя бы один блинчик в трубочку, Ю Джунхек внезапно наклонился ближе к нему и оставил мягкий поцелуй на его губах. И расплывшийся в улыбке с покрасневшими ушами Докча был уверен: из всего, что он мог попробовать за это утро, нежный краткий поцелуй Ю Джунхека определенно был самым сладким.