Unfeeling

      Вернувшись домой и сняв верхнюю одежду, Эмилия написала короткое сообщение Юки-куну. Девушка зашла в свою комнату, ощущая неимоверную слабость. Она бросила портфель возле кровати, еле переоделась в пижаму, кинув одежду на стул, заползла под одеяло и уснула. Перед сном у нее промелькнула мысль, что было бы здорово вернись папа пораньше с работы.       Ее разбудила вибрация телефона и легкий перезвон дверного звонка. Девушка спросонья взяла трубку, даже не посмотрев на имя и тихо заговорила:       - Алло? Кто это?       - А…Эм…Эмми?       - Юки-кун?! – девушка резко села в кровати, отчего у нее закружилась голова, а тело налилось свинцом, она снова упала на подушку, кряхтя и стеная.       - Все хорошо? – забеспокоился Широюки.       - Нет… - сказала тихо Эмилия, пытаясь справиться с потемнением в глазах и выровнять дыхание.       - Что случилось? – повысил голос Тендо.       - Я резко встала с кровати, и все потемнело в глазах, - поведала ему Эмми, придя в себя. – Сейчас уже все хорошо.       - Точно?!       - Да. Я же никогда не вру, Юки-кун, - мягко улыбнулась Эмми.       - Тогда я тебе поверю, - облегченно выдохнул Широюки. – Знаешь, я испугался, когда ты спросила: «Кто это?». Мне на мгновение показалось, что я ошибся номером, - Сазерленд услышала смех в его голосе и внезапно очень сильно захотела увидеть. «Что же это за чувство?» - подумала девушка. Раньше оно тоже было, но никогда с такой силой не ощущалось ею. – Прости, я тебя, наверное, разбудил. Ты не подходишь к двери, - беззаботно сказал он.       Поскольку Эмми все еще спала, она не сразу сообразила:       - К какой двери?       - Твоей квартиры, - совершенно обыденным тоном ответил он.       - Да, мне показалось, что я слышала дверной звонок…а как ты узнал? – поразилась Сазерленд.       - Эмми… - Широюки уже пробирало на смех.       Изумленное молчание на другом конце трубки. Тендо дал ей две минуты на обдумывание после чего снова взволновался и позвал по полному имени. Вместо ответа раздался звук отпираемого замка, и тяжелая белая металлическая дверь с живописным рисунком серого города с дождем отъехала в сторону, а из образовавшейся щели появилась головка сонной Эмилии, укутанной в одеяло.       - Привет, - ласково улыбнулся Тендо. Он стоял в той же одежде, в которой сегодня был в школе: легкое черное пальто, белый пиджак, белая водолазка, черные джинсы и кроссовки. Кудрявые пепельные волосы аккуратно прибраны, а в руках пакеты. – Как ты себя чувствуешь?       - Юки-кун, что ты здесь делаешь? – удивилась Эмми. – Я говорила тебе адрес своей квартиры?       - Да, - кивнул Широюки. – Чтобы не забыть, я записал в телефон.       - Так что ты здесь делаешь? – снова задала интересующий вопрос Сазерленд.       - Я… - Тендо посмотрел куда в сторону, затем заглянул прямо в глубокие синие глаза и дал самый честный и простодушный ответ. – Я просто хотел увидеть тебя, - смущенно улыбнулся он. – Почти все время с тех пор, как миссис Харпер подтвердила, что ты заболела, я обдумывал, как и когда мне навестить тебя. Я знал, что ты откажешься, если я спрошу лично или напишу тебе. Ты найдешь кучу неопровержимых причин, и я не смогу найти ни одной важного и объективного аргумента тебе в ответ, поэтому я специально ни о чем не спросил, когда тебя провожал. В то же время мне казалось, что я поступаю неправильно, поэтому мне было тяжело с тобой тогда разговаривать. Извини, если задел тебя своей рассеянностью, - проговорил быстро Широюки.       - Ничего… - проговорила Эмми.       - Я решился и пришел сюда, в первую очередь потому, что хотела увидеть тебя, но есть еще одна очень важная причина…я услышал о работе твоего отца и представил: ты одна в доме и за тобой некому присмотреть. Я подумал, что тебе, наверное, очень одиноко…и не сдержался, - в его руках, судя по движениям, два довольно тяжелых пакета. Что там могло быть? – Я переживаю за тебя.       Широюки не мог передать, как переживал за нее. Он не находил себе места всю химию, постоянно отвлекаясь от заданий и самого урока. Под конец он еле написал быструю проверочную и все равно каким-то образом умудрился написать ее на четыре. После уроков Тендо узнал у Хэ Луна, что Аннет не позволила ему навестить ее. Он постарался подбодрить друга, затем встретился с частью своей команды: ребята хотели поговорить о встрече в субботу, но Широюки послушал их всего несколько минут и сказал, что согласиться со всем, что они решат и ушел. После рассказа Хэ Луна, Тендо только утвердился в решении не предупреждать ни о чем Эмми. После встречи он оделся и пошел по магазинам, чтобы купить лекарства (он посчитал их не лишними, поскольку у таблеток и сиропов длинный срок годности), овощи и фрукты, но немного переусердствовал и осознал это, когда пакеты неприятно отяжелили руку.       Сейчас он выглядел непринужденно, потому что перенервничал, пока держал путь до дома Эмми, находящегося на восточной окраине города за лесополосой. Очень тихий и спокойный район. Рядом с их жилым комплексом находился живописный парк с искусственным прудом, как успел приметить Широюки, пока ехал на автобусе.       - Одиноко? – вдруг переспросила Эмилия. - Что это такое? – задалась вопросом девушка. - Наречие, образованное от прилагательного «одинокий», - проговорила она, достала телефон и набрала слово. Широюки не изменился в лице, потому что не знал, как интерпретировать ее слова и поведение. - Одинокий - находящийся, пребывающий где-либо без других, отдельно от других. А одиноко - 1. находящийся в одиночестве, без себе подобных. 2. перен. не имея единомышленников, соратников. 3. в значении сказуемого об одиночестве, отсутствии себе подобных. 4. в значении сказуемого об отсутствии семьи, родственников, близких. 5. в значении сказуемого об отсутствии единомышленников, соратников – прочитала она определение.       «Она действительно не понимает чувство одиночества? Разве Эмми не должна понимать чувство одиночества лучше, чем кто бы то ни было?» - не поверил Широюки. Зная о ее ситуации в семье, о постоянном отсутствии брата и мамы, зная о малом количестве у нее друзей, он не мог иначе подумать.       Тем временем Эмми продолжала рассуждать:       - Мне одиноко, потому что я одна в квартире? Я часто бываю дома одна. Что значит «себе подобных»? Имеется в виду весь человеческий вид? И…я тоже бываю дома часто без семьи… - она все больше запуталась и вспомнила о друге перед ней. - Что значит одиноко? – спросила Эмми у озадаченного Широюки.       - Что значит чувство одиночества? – переспросил Тендо.       Она слабо кивнула.       - В подъезде холодно, - сказал Широюки, больше беспокоясь о ней, чем о себе.       - Тогда ничего не поделать…придется тебя впустить. Почему я никак не могу все сделать по правилам, - пожаловалась девушка чему-то, открыла шире дверь, запустила юношу и закрыла входную металлическую и вторую – деревянную. Широюки увидел просторную и пустую светло-бежевую прихожую без обычных атрибутов: вешалки, одежды, обувной полочки и тумбочек. Здесь стояло два стула и огромное зеркало, вокруг которого умещались сотни магнитов со всех концов мира. Широюки бросил на ту стену взгляд, замер на секунду, отвернулся и посмотрел на Сазерленд, сердцем чувствуя ее праведное недовольство. Эмилия тяжело выдохнула и смилостивилась над ним.       Оказалось, всё пряталось в шкафе, маскированном под дверь и вделанном в стену. Эмми открыла ее, и Тендо увидел висящую внутри верхнюю одежду на плечиках, а внизу полочку с обувью и тапочками. Рядом с этим шкафом стоял еще один, судя по дверям. – Можешь повесить верхнюю одежду сюда и взять любые понравившиеся тапочки, - сказала она и протянула руки из одеяла к нему, при этом оно не упало. Оказалось, при ближнем рассмотрении – это плед на липучках, который Эмилия застегнула и собрала так, чтобы он полностью скрывал ее и оставлял свободными руки.       - Ты хочешь забрать пакеты? – догадался Тендо.       - Да, тебе ведь будет неудобно раздеваться, - ответила Эмми.       - Нет, все в порядке… - он снова покраснел, не отдал пакеты и разделся постоянно, перекидывая пакеты из одной руки в другую.       - Ты – упрямый, - пробурчала она, прислонившись к стене. На самом, деле ей было тяжело стоять и изображать из себя здорового человека: голова болела, мышцы и суставы ныли, а все тело, словно налилось свинцом. Эмилия ужасно хотела спать и глаза то и дело смыкались.       Широюки убрал верхнюю одежду, надел синие тапочки и закрыл шкаф. Обратив внимание на Эмми, он бросил пакеты на один из стульев, подбежал к ней и подхватил на руки. В этот раз Сазерленд совсем не сопротивлялась, приняв горизонтальное положение и чувствуя быстрое и уверенное сердцебиение Юки-кун под ухом, она почувствовала себя в безопасности и в уюте, словно по-настоящему вернулась домой.       - Тебе нужно прилечь, - сказал Тендо.       - Гостиная - вторая дверь направо, - лениво растягивая слова и прижимаясь к нему, проговорила сонная Эмми.       Широюки сдвинулся с места, зашел в гостиную и удивился убранству комнаты: куча черных стеллажей со всевозможными книгами. За ними даже не виделись жемчужные обои. Сазерленд тотчас закрыла ему глаза:       - Эмми…       - Здесь немного пройти. Всего лишь пару шагов… - ворчала она.       - Я боюсь упасть и уронить тебя, - сказал терпеливо Тендо.       - Почему ты никогда не можешь прийти в гости, как полагается?! Вечно ты портишь мои планы, Широюки Тендо-сан, - оскорбилась в лучших чувствах девушка и убрала руку. – Не смотри на стены.       - Я все равно их увижу, - хихикнул Тендо. Эмми начала слабо сопротивляться. – Ладно-ладно. Я ни о чем у тебя не спрошу. Ты расскажешь мне о них в следующий раз, хорошо? – попытался найти компромисс Широюки.       - Угу, - слабо кивнула она.       Тендо уложил ее на диван и присела на его краешек:       - Мне принести тебе подушки и одеяло? – предложил он.       - Нет, мне вполне хватит пледа и здешних подушек, - вспоминая о бардаке в ее комнате, сказала Эмми и улыбнулась ему. – Не думай об этом, хорошо?       - О чем? – спросил он.       - О моем вопросе об одиночестве, - сказала Эмилия. – У тебя было такое выражение лица…как у мамы с папой, когда я в детстве у них спросила, что такое радость и боль. Да, прямо вот такое, - болезненно улыбнулась Эмми и опустила глаза. – Может, я, правда, бесчеловечное чудовище или робот? – если бы она была здорова, такие мысли не посетили бы ее, но сейчас Сазерленд не обладала ясностью здорового ума, а разные воспоминания из детства и недавнего прошлого заполнили ее голову.       - Конечно, нет, - поспешно заверил ее Широюки. – Кто тебе такое сказал?       - Мистер Юдельсон и мисс Мур…       - Ты слушаешь людей, которые пытались навредить Аннет и тебе? – спросил Широюки. – Они говорят все эти слова, чтобы сделать тебе больно. Нельзя слушать их, Эмми.       - Да, ты прав, - устало улыбнулась девушка. – Но не все же их слова – ложь…Джин честно мне признался, что ему нравится мучить людей, а мисс Мур… - Сазерленд почувствовала, что не может рассказать Широюки о чувствах Камиллы к Хэ Луну.       - Возможно, не все их слова ложь, но оскорбления точно, - заверил Тендо. – Они не знают ничего о тебе, о твоих эмоциях, мыслях и душе. Ты далеко не робот и не бесчувственная. Они видят лишь твое лицо…и делают поспешные выводы.       - Спасибо, Юки-кун, - она натянула на лицо одеяло, повернулась на бок и взяла его за руку. Ее ладонь была влажной и горячей.       - Эмми, ты спрашивала про чувство одиночества…       - Я просила тебя не думать об этом, - слегка нахмурилась девушка.       - Я знаю, но, возможно, я ошибся, когда сказал, что тебе одиноко, - сказал Тендо. – Давай, я попробую тебе объяснить? – Эмми поразмыслила несколько секунд и согласилась. Широюки выдохнул, все это время он пытался подобрать правильные слова, так как красноречием юноша не отличался. - Помнишь ты читала определение? В самом распространенном понимании одиночество, как и было написано, это когда человек, находится один.       - Как Робинзон Крузо?       - Да, - улыбнулся Тендо. – Одиночество не всегда является тягостным переживанием для человека. Некоторые люди могут наслаждаться одиночеством, потому что они чувствуют себя более свободными, будучи одни.       - Заниматься, чем хочешь, и распоряжаться вещами, как хочешь, - улыбнулась Эмми.       - Да, - согласился парень, чувствуя уверенность в себе от участия и поддержки. – Но чаще люди в одиночестве, особенно если оно длительное, ощущают дискомфорт. Они хотят, чтобы рядом с ними кто-то был, - Эмилия удивилась. – Они не хотят быть одни и думают о том, как бы хорошо, если бы кто-нибудь близкий и дорогой вдруг появился прямо здесь и сейчас.       Сердце Эмилии дрогнуло. «Так вот что такое одиночество…» - подумала она. Все те мысли и чувства невыносимой тоски, желания в чьем-нибудь присутствии, человеческого тепла, неожиданные воспоминания об объятиях папы и Широюки-куна, и боль от невозможности их осуществления… - все это вместе и есть одиночество.       На ее глаза навернулись слезы.       - Когда ты…когда ты позвонил мне, и я услышала твой голос, я захотела, очень сильно захотела, чтобы ты оказался рядом со мной, - прошептала девушка, сжимая крепче его ладонь. Широюки во все глаза смотрел на нее и медленно краснел. – А перед сном я думала об отце и хотела, чтобы он скорее закончил с работой и приехал ко мне. Это не похоже на то чувство, когда я скучаю по кому-нибудь, и я растерялась из-за собственных ощущений…значит, мне было одиноко. И ты это понял.       - Сегодня, глядя на тебя, у меня постоянно возникает чувство, что еще чуть-чуть, и ты заплачешь… - мягко улыбнулся Широюки и замер.       Из глубокого и спокойного синего моря действительно потекли соленые капли. Они бежали по красным щекам и падали на подушку или скапливалась в ямке возле переносицы, собираясь в соленое озеро.       - Эмми…       «Он видит меня насквозь», - поразилась до глубины души она. В этом мире так мало людей понимало Эмилию: бабушка, дедушка, родители, брат и Аннет. Широюки стал первым посторонним человеком за много лет, кто научился распознавать ее чувства и эмоции.       - Все хорошо, - Эмми накрылась с головой одеялом. – Это все из-за простуды…голова работает не так. Не обращай внимания. Все хорошо. Я в порядке.       Широюки вытянулся, упираясь на правую руку, неуверенно протянул левую и провел по пледу в том месте, где пряталась ее голова. Эмми высунула голову обратно: растрепанная с сонными глазами и пылающими щеками, - под пледом она вытерла рукавом слезы и сейчас делала вид, что их вовсе не было. По ее виду не понятно: почувствовала ли она касания Юки-куна через одеяло.       Она попыталась сесть, но Тендо уложил ее обратно. Он присел перед ней на колени, поправил плед, плотнее укутав Лию и сказал:       - Тебе нужно отдыхать. Ты кушала?       - Нет, - призналась девушка.       - Хочешь я что-нибудь приготовлю? – предложил он.       - Я думаю, в холодильнике есть еда, - ответила она. – Правда, я не уверена, что смогу съесть что-нибудь тяжелое… - при воспоминании о мясе, жире и твердых овощах Эмми поморщилась, ощущая приближающуюся тошноту и усиливающуюся боль в горле.       - Я посмотрю. Если не найду ничего подходящего, я приготовлю легкий суп или кашу, - ответил Широюки, испытывая известное неудобство и неловкость от нахождения в чужом доме и вынужденном положении заботы о его хозяйке.       - Готовить для меня не надо…       - Надо, - возразил Тендо.       - В этом доме я хозяйка, - нахмурилась Эмми.       - Ты болеешь, - примирительно сказал Широюки.       - Но…это ужасно нечестно, - она зажмурилась и снова спряталась под плед.       «Юки-кун уже столько сделал для меня, а я никак не могу отплатить ему за это», - чувство собственной несостоятельности убивало ее. Ей не нравилось только принимать чью-то заботу, подарки, услуги, она хотела и отдавать. Эмилия хотела порадовать Юки-куна, но никак не подворачивался подходящий момент, а все ее долгосрочные и не очень планы постоянно рушились из-за чрезмерной внимательности, заботы и упрямства парня.       Тем временем Тендо также возмущался про себя: «Даже болея, она сохраняет завидное упрямство. Разве ей не проще спокойно принять мою заботу, отдыхать и поправляться?» - Широюки не так представлял себе ухаживания за ней. Он думал, что болезнь смягчит ее и сделает более покладистой, как происходит с большинством людей. Разве не всем нравится, когда о нем заботятся? Особенно, в период болезни. Иначе почему дети часто пытаются симулировать простуду?       Широюки тяжело выдохнул и еле заставил себя предложить следующее:       - Хорошо, тогда после того, как ты поправишься…могу я осложнить тебе жизнь? – попросил Тендо.       Эмми, словно черепашка, снова вытащила головку из-под панциря-пледа и взглянула на него, готовая при малейшей опасности снова спрятаться.       - Осложнить мне жизнь? – переспросила девушка.       - Да. Хотя я не понимаю, почему ты должна расплачиваться за безвозмездную помощь, - Тендо все-таки не удержался от комментария данной ситуации, а потом залился краской. - Но если тебя гнетет чувство, что ты для меня ничего не делаешь, тогда могу я позже загадать тебе желание?       - Какое? Хочешь я следующий месяц буду готовить обед для нас двоих?       - Нет, - покачал головой Широюки. – Тебе не нравится, как я готовлю?       - Дело не в этом…       - Давай, я расскажу тебе позже, - Широюки больше не мог разговаривать с ней. Она слишком устала. Если бы не ее упрямство, он бы давно уже сделал все, что нужно, и дал ей поспать. – Тебе нужно отдыхать, Эмми, а нет…сначала тебе нужно выпить много воды и лекарства, но для этого нужно поесть.       - Кухня – в прихожей, как ты заходил, коридор направо. Я бы хотела показать тебе все, но…ты не даешь мне встать, - слабо улыбнулась Сазерленд, признавая поражение. – Поэтому просто опишу, где все лежит, - очень кратко и емко девушка объяснила, где у них находятся столовые приборы, кружки и тарелки. – Моя кружка высокая с изображением ягод рябины.       Широюки поблагодарил ее и вышел из гостиной. Он взял два пакета с купленными продуктами, нашел кухню и поставил их на стул. Кухня, как и все в этом доме, была светлой, просторной и несколько пустоватой. Благодаря указаниям Эмми он нашел ее кружку и удивился ее объему.       «Мне кажется или здесь около 500 мл? Она всегда пьет из этой кружки?» - подумал с любопытством Тендо. Он поставил чайник, достал заварной черный классический чай из шкафа, вынул лимон, корень имбиря и мед из пакета. Тщательно промыл их. Дожидаясь, пока вскипятиться чай, парень проверил холодильник.       В холодильнике стоял жиденький суп, недоеденный омлет со специями и беконом, салат, картошка с розмарином и ростбиф. Широюки достал суп, налил немного в тарелку и отправил в микроволновую печь, поставив кастрюлю обратно в холодильник. Являясь сыном отца, который торговал различной электроникой, он неплохо разбирался в том, как работают разные модели электрических устройств и поэтому легко использовал их. Он налил полную пол-литровую кружку чая, нарезал туда кусочки имбиря, предварительно слегка сдавив их и вылив сок в чай, точно также он поступил с лимоном и добавил одну ложку меда. Широюки знал, что у Эмми нет на них аллергии, и ей понравится, потому что она признавалась, что уже как-то пила такой чай.       Тендо поставил горячую тарелку с супом и тарелку на поднос положил туда две ложки: столовую и чайную, - несколько салфеток и отнес в гостиную на журнальный столик перед диваном. Там его с любопытством ожидала Эмми. Судя по всему, она уже успела отлучиться от своего места и вернуться.       - Тебе холодно? – заботливо спросил парень.       - Уже нет…скорее жарко, - ответила Эмилия. – О, папа приготовил суп!       - Да, - кивнул Широюки и полюбопытствовал. – Я пока готовил и заваривал чай, все никак не мог найти ответ. Это твоя обычная кружка? – спросил парень.       - Да, - в ответ удивилась Эмми. - Приличное количество чая помещается только в такой объем. Моя комната относительно далеко от кухни, я не хочу каждые десять минут ходить и наливать новую порцию чая. Иначе так ни в одну игру нельзя будет поиграть спокойно.       - А я всегда думал, что это все байки про англичан и чай, - рассмеялся Широюки.       - Всего лишь преувеличение истины, - фыркнула девушка и спросила. – Ты не будешь кушать вместе со мной?       - Я не хочу. В отличие от тебя в обед я съел огромную порцию, - ответил юноша.       - Хотя бы чай, - сказала Эмми.       Широюки сдался ей на милость, ушел на кухню и налил себе заваренный чай, добавив туда лимон и имбирь. Он вернулся обратно и сел рядом с Эмилией. Она тем временем осторожно ела суп.       - Не горячо? – спросил он.       - Нет.       - А чай?       - Нет.       - Тебе добавить в чай сахар? Я делал по своему вкусу, поэтому не уверен…       - Нет, спасибо. Все хорошо, Юки-кун, - ответила она и вдруг тихо засмеялась.       - Что такое? – спросил Тендо.       - Ты ведешь себя, совсем как папа, - объяснила Эмилия. – В будущем из тебя наверняка вырастет очень заботливый отец, - сказал она, улыбаясь.       - Кто знает, - пожал плечами Широюки. – Я привык присматривать за младшим братом.       - И я про то же, - сказала Эмилия, доев суп. – Широюки-кун, побудь пожалуйста здесь. Мне нужно сменить одежду и принять душ.       - Если только недолго. Болея, нельзя долго принимать ванную и надо обязательно высушить волосы, - наставлял ее Тендо. Она кивнула и осторожно поднялась. Широюки не осмелился предложить Эмми сопроводить ее, вдобавок, то, что он считает проявлением искренней заботой, может быть воспринято как высшей степени наглость или непристойное поведение. Поэтому ему оставалось лишь наблюдать, как Эмми осторожно уходит в другую часть квартиры.       Парень решил отвлечься от беспокойства уборкой: он убрал поднос с посудой, оставив кружки с недопитым чаем, помыл всю грязную посуду на кухне, прибрал лимон, мед и корень имбиря, затем вспомнил о лекарствах, которые прописала миссис Харпер, нашел их, разложил на подносе вместе с кувшином теплой воды и прозрачным стаканом и вернулся вместе с ним в гостиную.       Сейчас он мог бы начать делать уроки или посидеть в телефоне, но вместо этого не удержался от осмотра книжных стеллажей. Сложная иерархия сначала сбила его с толку: книги размещалась не совсем по алфавиту. Широюки потребовалось некоторое время, чтобы понять, что сначала все разбивалось на века и затем внутри определенного исторического периода сортировалось по алфавиту, кроме того, дальше несколько стеллажей принадлежали книгам на других языках. Различные произведения бессмертной классики в оригинале.       Широюки даже увидел несколько книг на японском языке: Рюноскэ Акутагава, Осаму Дадзай, Акико Осано, Харуки Мураками, Тюя Накахара, сборники хокку и другое.       Она вышла к нему через пятнадцать минут, завернутая в другой плед или одеяло.       - Юки-кун, - возмущению в синих глазах не было предела, при отсутствии того же чувства в голосе и мимике лица.       - Меня поймали, - с неподдельным ужасом и виной сказал Широюки, вставая с корточек. Он спрятался в углу комнаты, где друг к другу стояли два стеллажа. В самом низу стояли книги по японской литературе. – Извини.       - Нет, ничего. Глупо с моей стороны теперь тебя в чем бы то ни было ограничивать, - вздохнула Эмми, возвращаясь на диван. – Лекарство? Что мне нужно выпить? – спросила она у него.       Широюки сел рядом с ней и оказался в ароматном облаке из запахов клубники, груш и мяты. Раньше он улавливал некоторые нотки ее геля для душа и шампуня в школе, однако сейчас фруктовый аромат имел более сильную концентрацию. Сладкий, нежный и в то же время, освежающий…у Тендо слегка закружилась голова, а Эмми выглядел такой теплой и мягкой с пушистыми волосами, струящимися по спине, в пуховом одеяле…руки сами потянулись. Он обнял ее за талию, прижал к себе и поставил подбородок на ее макушку, вдыхая с наслаждением ее запах.       - Юки-кун… - проговорила замороженным шепотом Эмми.       «Ох…что я?» - Широюки, скрывая шок, медленно отпустил ее и натянуто улыбнулся.       - Прости. Испугал, да? – спросил он.       - Я удивилась, но не испугалась, - поправила девушка. – Я позвала, потому что хотела обнять тебя в ответ и для этого мне нужно изменить положение рук. А потом передумала…вдруг я тебя заражу? – доверчиво сверкая синими глазами, сказала она.       - Уже поздно об этом волноваться. Ты так не думаешь, Эмми? – усмехнулся Широюки.       - Да, ты прав, - кивнул Эмми, она слегка приподнялась, повернулась к Тендо лицом и быстро поцеловала его в щеку. – Спасибо за заботу обо мне, - краснея пуще прежнего, она снова села и взяла стакан с теплой водой.       Тендо сразу же приложил к месту поцелуя ладонь и покраснел почти так же, как она, несмотря на отсутствие у него температуры. Он опустил голову, пытаясь скрыть жуткое смущение и смешение чувств на лице. Далеко не сразу в голове юноши возник вопрос: «Почему она его поцеловала?» - и даже после его возникновения, Тендо прекрасно понимал, что для нее в этом нет ничего особенного, поэтому не стал расспрашивать.       - Т-тебе нужно померить температуру, - запнувшись, сказал Широюки и указал рукой на термометр. – Я нашел градусник у вас в шкафу.       - Хорошо, - Эмилия померила температуру и огласила результат. – 38,1 OC.       - Надо выпить жаропонижающее, - Вместе с ним Широюки дал ей еще противовирусное, а Эмми сама обработала себе горло антисептиком. – Теперь ложись спать.       - А ты? – она уложилась на диван, при этом Широюки заметил, что она сменила пижаму на более теплую.       - Как примерный ученик, буду делать уроки, - ответил Тендо.       - Тогда в твоем распоряжении стол в углу комнаты, - в гостиной, действительно помимо шкафов, стоял еще черный стол со стульями и небольшой плазменный телевизор на стене между стеллажами.       - Нет, я позанимаюсь за журнальным столом, если ты не возражаешь, - улыбнулся Широюки. – Дома, я занимаюсь за низким столом и привык к нему.       - Правда? – приподнялась на локтях Сазерленд.       - Да, - рассмеялся Тендо. – Эмми, до чего ты любопытная! Больным пора спать, - он подошел к ней, наклонился, снова уложил ее на подушку, мягко подоткнув одеяло. – Как поправишься, я отвечу на все твои вопросы.       - Хорошо, только возьми подушку. На полу холодно… - слабо кивнула Эмилия и улыбнулась. – Я тоже о многом должна тебе рассказать.       - Поспи, Эмми. Я потом обязательно все выслушаю, - прошептал Широюки, не удержался и поцеловал ее в горячий лоб. – Спокойной ночи.       - Приятных снов, - пробормотала она и закрыла глаза.       Тендо взял подушку, принес рюкзак, сел на подушку и осторожно достал все учебники, поминутно поглядывая на Эмми: девушка вполне мирно спала, прикрыв глаза и не подозревая о том, как один ее друг почти любуется ею. «Может, стоило согласиться на стол? Мне кажется, я не смогу сделать домашнюю работу…пока она в поле моего зрения», - тяжело вздохнул Широюки и для вида открыл учебник: «Неужели мое присутствие рядом с ней нисколько ее не волнует? Хотя сейчас она болеет…но все же, когда мы ехали в машине, она спокойно уснула на моих коленях. Неужели я ее совсем не волную?» - Тендо уже думал об этом. С той беспечностью, с которой Эмми берет его за руку, гладит по волосам, обнимает или…целует в щеку, не может совмещаться с любовью. И раз Эмилия хочет продолжать дружбу, ему не остается ничего, кроме как подыгрывать ей.