Ножевое

      «Проклятый март» — думает Арсений. Он идёт вдоль шоссе поздним вечером, под ногами ужасная слякоть вперемешку с песком. Шаг торопливый, он боится темноты, а узкая асфальтированная тропинка была не освещена. Взглянув на время на наручных часах, парень с досадой понимает, что мог оказаться дома ещё несколько часов назад, но противный начальник завалил его работой, т. к. напарник уволился и теперь нужно сделать часть работы за него. Арсений жмурится, прячась от негативных мыслей о страхе мрака, старается не обращать внимания на лёгкий тремор в руках. Чуть спокойней становится лишь когда мимо проезжает машина и свет фар освещает тёмную фигуру.       Наконец он сворачивает к парку. В нём есть три освещённые тропинки, парень идёт по той, что посередине, она выведет его насквозь к нужной улице. Учащённое дыхание сразу проходит, тремор отступает, но идёт он по-прежнему достаточно быстро, будто куда-то сильно опаздывает. По правую руку от него мелькают деревянные лавки, по левую различные кустарники или клумбы с неизвестными цветами, меж которых иногда с определённой последовательностью просачиваются невысокие туи. Когда страх покинул грудную клетку, Арсений поднимает взгляд со щебёнки под ногами и смотрит прямо перед собой. Вдали он замечает высокую фигуру с кудрявой головой. Фигура что-то рассматривала в телефоне, после чего рассмеялась. «Так на Антона похоже» — мысль скользит в голове как лезвие по коже. Перед глазами снова всплыли самые счастливые для Арсения два года, выдавив из глаз влагу. Он быстро её смаргивает, но дышать всё равно становится тяжелее, свежая рана снова разодрана и сильно кровоточит. Две недели слишком мало для ранимого парня, чтобы отойти от расставания, где ему сказали всё, что он так боялся услышать. «Слишком слащавый, вечно внимание тебе какое-то нужно, вечно писать надо, ведёшь себя как малое дитё. Как я не хотел бы сходить на крышу, чтобы застать с тобой рассвет, ты отнекивался, ведь боишься темноты. Боже, я реально встречался два года с ребёнком!»       Антон не хотел мириться со слабостями Арсения, Арсений не мог понять суровости Антона. С тех пор у Арсения где-то рядом с сердцем торчит невидимый для всех нож, а в узком кругу самых преданных друзей он называет Антона «ножевым». Слишком уж больно произносить когда-то родное имя.       Становясь с каждым шагом всё ближе к высокой фигуре, мысленно Арсений всё громче кричит: «Нет, нет, нет!». Не узнать профиль лица, который видел ежедневно на протяжении двух лет невозможно. Шаг непроизвольно замедляется вместе с биением сердца, когда фигура подходит к фонарному столбу и её лицо окончательно освещается. Антон продолжал пялиться в телефон и что-то печатал, иногда выпуская лёгкий смешок с еле заметной улыбкой. Арсений не в силах объяснить, зачем остановился посреди тропы и вцепился взглядом в кудрявого юношу. Тот, выдохнув от смеха, поднимает глаза и в мгновение меняется в лице. Брови съезжаются к переносице, губы чуть кривятся в отвращении. — Привет, — с детской надеждой и дрожью в голосе начинает диалог Арсений. — И тебе добрый вечер, — на выдохе с рыком нехотя отвечает Антон и отворачивается, будто ищет кого-то. — Как ты? — рука тянется к родному телу, но он быстро одёргивает себя. — Нормально, — зелёные глаза наконец обращаются к глубоким голубым напротив. — Я так скучал, ты не представляешь, — Арсений не выдерживает и всё же тянется обнять Антона. Его не отталкивают, но в ответ не прижимают. Сглотнув ком слёз в горле, Арсений понимает, что вот-вот и он точно задохнётся. — Ты отпустишь. Это пройдёт, — Антон обхватывает за предплечья Арсения и расцепляет их, опуская обратно. Арсений убирает руки в карманы куртки и стыдливо опускает голову. — Прости, — успевает он сказать за секунду до истерики и уходит торопливым шагом дальше по тропе.       Антон закатывает глаза и покачивает головой из стороны в сторону. На телефон приходит уведомление: «Заждался? Я уже близко, котик» Прочитав содержание, он улыбается и плюхается на лавку за собой.