Люби меня, козлина

      Идя по затихшему школьному коридору, парень пытался поправить паклю на голове и кое-как приладить сломавшуюся в очередной раз дужку, которая уже раза четыре была перемотана изолентой до такой степени, что казалось что очки чисто чёрные. Зрение минус семь не позволяло ходить без них, а линзы слишком сильно раздражали глаза парня, поэтому он всё еще мучился с этим изобретением, которое так любили кинуть на пол любимые одноклассники в порыве “веселья”. Естественно, весело было всем, кроме Ника, которому обычно прилетало по рёбрам или ногам, где одежда надежно прикрывает возможные синяки. Торопливые, но аккуратные и тихие шаги худых ног привели парня к кабинету химии. Неловко постучав и придерживая рюкзак, непомерно большой по сравнению с телом, парень скороговоркой проговорил стандартное извинение за опоздание, виновато посмотрел на преподавателя и прошмыгнул на излюбленное место на последней парте у окна.       Урок прошел спокойно, Ник любил химию, знал её хорошо и собирался поступать в университет на факультет биохимии. Для него это последний год в школе, который надо лишь пережить.       С самого начала школы, практически с первого класса, Ник, или же в простонародье Коля Гончаренко, был тихим и скромным мальчиком. Не привлекал особого внимания, не давал себя заметить, был отличником, в общем, стандартный набор ботана, как любил говорить сам Коля. Худой, носящий очки и безразмерную одежду, с довольно длинными блондинистыми волосами, доходящими до плеч и “девчачьей внешностью” он не привлекал особого внимания, пока в шестом классе не выяснилось, что он гей. До этого Ника особо не трогали, но после того знаменательного события начался его персональный Ад. Постоянные избиения, попытки скрыть синяки, массовое глумление над его ориентацией, да еще и единственный человек, что поддерживал его, мама, умерла от остановки сердца, а отец запил, став просто невыносимым.       Размышления прервали слова преподавателя: - Так, ребята, а сейчас я вас разделю на пары, в которых вы будете до конца года. У вас будет довольно объемный проект, который вам необходимо будет сдать до конца мая. Итак… - Валентина Владимировна задумалась и зашуршала бумагами в поисках списка, видимо, она разделила людей на пары до урока. - Вот, нашла. Маша с Игорем, Виталик с Никитой, Коля с Геной…       Её дальнейшие слова прервал выкрик того самого Гены: - Я не буду в паре с гомосеком! - парень аж подскочить попытался, но длинные ноги не позволили сделать это столь просто и он оказался в положении “полуприсяд” и выглядело это забавно. - Так, а ты вообще не возмущайся. И какое тебе дело до ориентации других людей? - посмотрев сквозь очки и приподняв брови, преподаватель вернулась к озвучиванию списка. - Я не буду ничего делать, вдруг заражусь. - сказал Гена Михайлов, кинув презрительный взгляд на Ника. - К твоему сведению, Михайлов, ориентация не передаётся воздушно капельным путем, через кровь или же прямой контакт. - сказала Валентина Владимировна, хмыкнув. Не добившийся своего парень просто сел на стул. Но взгляд, что был кинут на Ника, не сулил ему ничего хорошего. Потом взгляд стал задумчивым, потом опять враждебным, а потом Гена мило улыбнулся парню, что Коля мгновенно понял: ждать чего-то хорошего ему не стоит.       На перемене Коля как мог задерживался в классе, но один из друзей Гены, Дима, просто взял его за шкирку и потащил в мужской туалет, особо не напрягаясь. Ник не пытался вырваться, а просто мирно ждал своей участи. - Ну что, ублюдок, доволен? - спросил Гена, кулаком зарядив в грудную клетку Ника. Согнувшись от боли, парень не мог нормально вдохнуть, но всё же просипел: - Я не понимаю о чем… ты…. - дыхание со временем восстанавливалась, но боль лишь нарастала. - Ах, не понимает он. Тогда какого, мать твою за ногу, хера, нас поставили в пару? - еще два удара последовали, в грудь и в плечо. Парень не смог больше стоять на ногах, и, упав на колени просто пытался не потерять сознание от боли. Бил Гена сильно, годы тренировок и огромная мускулатура позволяла ему делать с Ником в принципе всё, что угодно. В какой-то момент Гена начал бить ногой, пиная уже лежащего на грязном полу парня. Удар в голову был слишком сильным, дикий звон в ушах и привкус металла казались невыносимыми, но парень никак не мог впасть в забытие. - Эй, ты походу переборщил, у него глаза закатились и грудь не поднимается. - осторожно сказал Дима. Ник не видел что там у них происходило, лишь слышал слова будто сквозь вату. Дышать было больно, двигаться тоже, поэтому парень замер, стараясь не тревожить новые или же старые, но открывшиеся раны. - Блять, походу. Ладно, валим отсюда, может оклемается. А если нет, то не жалко, такое дерьмо потерять - только мир очистить.       Раздавшиеся шаги и последующая тишина лишь порадовали парня, который продолжал лежать на полу. Голова, плечо и ребра ныли слишком сильно, гораздо сильнее, чем обычно. Кое-как поднявшись и держась за стеночку, парень кое-как дошел до раковины и вырвал. Голова при поднятии закружилась. На лбу у него оказалась довольно большая и кровоточащая рана, которую Ник промыл мылом.       Собравшись с силами, парень пошел домой, зная, что отец придёт лишь завтра утром.