Его душа поселилась в океане огня

Испытание было интересным, потому что тема его была прямо пропорционально связана с областью работы Димы. Суккубы, инкубы, бесы, всякие сатанинские ритуалы и тому подобное. Правда интерес был припорошён раздражением. Что Константин, что Марьяна — оба экстрасенса раздражали его на протяжении всего испытания. Медиум своей постоянной доброжелательностью, попытками всех помирить и сделать все вместе. Дима понимал его намерения, но разве тот не видел, что консилиум не получается, и его помощь лишь подкидывала дров в огонь. Марьяна же не просто раздражала, а буквально бесила. Иногда просто своими присутствием в поле зрения молодого чернокнижника. Эгоистичная и резкая, она не видела ничего и никого кроме себя, своего мнения и раздутого эго. Это, наверное, единственное, в чем он был согласен с аланским провидцем. Но Дима, каким бы молодым ни был, умел держать эмоции под контролем, молча выносил ругань двух коллег, сам не повышал голос, спокойно и в своей манере справился с испытанием и продолжал игнорировать медиума и ведьму на голосовании. Но испытание все же было интересным больше, чем раздражительным, к тому же прошло легко до подозрительности. Однако сейчас подуставший чернокнижник отдыхал в своей комнате. По ощущениям остальные экстрасенсы уже разошлись, только энергетики двух братьев находились недалеко. Поправляющий прическу Матвеев вдруг почувствовал беспричинный жар. Парень покрутил головой, нахмурившись. Экстрасенсу становилось жарче, он приложился к бутылке с газировкой в надежде, что станет легче, потому совсем не ожидал увидеть двух братьев, когда повернулся в сторону мусорного ведра, вытянув руку с бутылкой. Братья Шепс стояли в паре шагов от Димы, прошивая его своими одинаково пронзительными, но такими разными серо-голубыми и ярко-синими из-за линз глазами. — Вы.. что-то хотели? — наконец-то отмер Матвеев, избавившись от бутылки резким взмахом руки. — Хотели, — растянувшийся в своем вампирском оскале Александр за мгновение оказался рядом с чернокнижником. Опешивший Матвеев открыл было рот, но был отправлен в сторону несильным толчком. Сильные руки Олега поймали его со спины, и развернув, прижали к стене, забирая контроль над ситуацией. Медиум не дал парню осознать что-либо и начать сопротивляться, увлекая в грубый поцелуй. Чужой язык по-хозяйски исследовал рот Димы, пока горячие руки проникали под одежду, от чего жар стал стекаться вниз живота, вызывая всплеск вполне понятного желания. Олег сделал шаг назад, потянул чернокнижника за собой. В тот же момент крепкие руки обхватили его сзади, исследуя горячее тело, переплетаясь с руками младшего брата. Пока Олег выцеловывал шею, водил языком по татуировкам, покусывал, Саша прижимался со спины, целуя в загривок, руками спускался от груди, проведя пальцами по ребрам, от чего немного выпавший из жизни Дима дёрнулся в руках братьев, выгибаясь в сторону старшего Шепса, чем тот тут же воспользовался, прикусив кожу на выпирающей ключице. Дима тихо застонал, цепляясь за чужие плечи, когда горячие руки резко пропали, в след за тем испарились и сами братья. — Что за..? — офигел Матвеев, едва не упав, когда потерял опору сзади, — Чёртовы инкубы.. — осознал чернокнижник, заметив блеклые тени у противоположной стены и на секунду блеснувшие пары глаз. Парень, покачиваясь, сделал несколько шагов в сторону и упал в кресло, запрокинув голову. Руки пропали, но фантомные прикосновения к телу и шее все ещё ощущались, отдаваясь мурашками и накатывающим возбуждением. Прерывистое дыхание — единственное, на чем мог сосредоточиться Матвеев, пока мысли ручьем растекались в мозгу. Возбуждение лишь усиливалось от картин, что строил мозг, пока злосчастные инкубы крутились рядом, пытаясь коснуться чернокнижника, однако тот пока защищался. Он понимал, что надолго его не хватит, сущности уже впитали часть его энергии, когда он от неожиданности не дал отпор. Он позволил им воздействовать на него, в результате чего сейчас инкубы качали из него силы вместе с возбуждением. Почувствовав мощь парня, они не собирались так просто его отпускать. — Чёрт-чёрт, что делать.. — отчаянно вздохнул Дима. Собравшись, он пустил свою силу волной, отогнав инкубов к стене. Экстрасенсу полегчало. — Черт.. пока я смог их отогнать, нужно.. — запнулся парень, ощущая давление со стороны, — дойти..до братьев.. Матвеев встал и чуть ли не бегом рванул к двери. Вылетев из нее, он тут же направился к комнате Олега, потому что — пусть и не очень четко — но ощущал, что Шепсы сейчас там. Он с ноги ворвался в комнату младшего из братьев и тут же облегчённо вздохнул, упёршись спиной о дверь. Стало значительно легче, ибо резонирующие силы братьев успокаивали, да и инкубы не могли сразу пробраться внутрь сквозь силы трёх экстрасенсов, пусть Дима и был в ослабленном состоянии. Открыв глаза, молодой чернокнижник увидел братьев, молча взирающих на него. И если в глазах Олега плескалось ахуевание вперемешку с любопытством, то старший брат, как всегда, лучился спокойствием. — А.. я.. простите, дело в том, что.. мне помощь нужна короче, — рвано выдал Дима, умоляющее глядя на братьев. — А с чем помочь-то, возмутитель спокойствия, м? — подстебал его Олег, осматривая взлохмаченного коллегу. — Вы только это.. а черт с ним! В общем, инкубы с испытания.. они увязались за мной и теперь.. - Матвеев покраснел, понимая, что потом будет жутко стыдиться данной ситуации. — Приходят в виде вас и.. качают из меня силы, помогите, пожалуйста. — совсем опустил голову чернокнижник. — Но как? Почему ты не защитился? — поинтересовался один из братьев, на что Дима едва не застонал, ибо возбуждение снова стало усиливаться. Однако пересилив, он все-таки ответил: — Неожиданно это произошло. Вы появились, думал помочь с чем, а тут.. вон что.. — в этот момент Дима запрокинул голову уже не в силах сдерживаться, — Черта ради, трахните меня уже! Шепсы переглянулись, Саша кивнул, как бы дав разрешение на начало действий. Олег первый подошёл к Диме, и притянув к себе за плечи, ворвался в его рот, целуя. Крепкими руками Олег прижал его к себе. Дима потёрся пахом о бедро Шепса, застонав в поцелуй. Саша в это время молча наблюдал за парнями. Характерное движение чернокнижника вызвало в нем возбуждение, и не удержавшись, он присоединился к экстрасенсам как раз в тот момент, когда Олег, стянув одежду с Матвеева, избавлялся от своей. Зверь внутри всегда спокойного Саши облизывался, будто готовясь к трапезе. Сзади к Диме он прижался уже раздевшись. Братья были везде: они заполняли собой лёгкие чернокнижника, их энергетики обволакивали. Братья буквально проникали ему под кожу, смешивались с кровью и утекали в сердце, затем распространяясь по всему организму. Они вытягивали из него все порочные фантазии, уничтожая любые другие мысли. Шепсов было много-много и так отчаянно мало, что хотелось плакать, но он лишь стонал и просил ещё. Дима терялся в ощущениях. Терялся, когда братья вместе ласкали его тело, что чувствительно отзывалось на каждое прикосновение, когда чужие губы поочередно накрывали его, когда грубый Олег изучал его изнутри языком, когда клыки Саши раз за разом прокусывали нежную кожу на губах, когда они вместе слизывали стекающую кровь с его подбородка и шеи. Такие разные братья синхронно уничтожали его последние капли самообладания. Олег умело отсасывал ему, лаская головку и заглатывая полностью, пока Саша подготавливал его, растягивая пальцами. Диме казалось, что он сходит с ума, а два его искусителя ни на секунду не останавливались, распаляя чернокнижника все сильнее. Он сам вбивался в рот младшего из братьев, при этом со стоном сильнее насаживался на пальцы старшего. Он не знал куда себя деть, извиваясь в руках Шепсов. Дима кончил, изливаясь в рот Олега. Братья чуть шагнули в сторону от чернокнижника, пересекаясь взглядами. Саша притянул брата к себе, языком слизывая капли спермы с его губ. Олег приоткрыл рот, впуская старшего в себя. Их языки слились, пробуя Диму на вкус, пока сам парень еле приходил в себя. Увидев такую картину перед собой, он покраснел, сгорая от стыда. Шепсы с трудом оторвались друг от друга, переводя взгляды на Диму. Саша наклонился к нему, кусая за мочку уха и тихо прошептал: — Я привык уступать брату. Олег брал его быстро и грубо. Он вытряхивал из него все мысли, все силы и эмоции. Олег жёг его, словно костер. Он целовал его горячими губами, сжимал до синяков и брал-брал-брал. Испепелял его взглядом, касанием, словом. Дима буквально сгорал в его руках. Он сгорал в Олеге, в его силе, в его страсти. Дима кончил с гортанным криком, выгибаясь в спине до хруста, сжимая руки в кулаки, до крови раздирая и так израненные клыками старшего губы. Олег выжал его, как губку. Медиум вновь поцеловал Матвеева, и оторвавшись прошептал, повторяя за братом: — А я привык делиться с братом. Саша брал его иначе. Не менее жёстко и резко, но совсем иначе. Он подавлял его своей силой, накрывал как цунами. Проникал в лёгкие и топил, не давая дышать. У Димы сносило крышу, он едва не терял сознание, но синие глаза напротив не давали ему покоя. Чужие руки держали его крепко, но не вредили, нежно поглаживая проявляющиеся синяки, зато клыки продолжали нещадно тиранить на этот раз шею и ключицы чернокнижника. Матвеев терялся в таком одновременно разном медиуме, что наполнял его до краёв. Своей силой, своей мощью. Собой. Дима дышал Сашей. Дима вновь кончил первым. Он зажмурился до звёздочек в глазах, моментально обмяк в руках Шепса и, чуть ли не задыхаясь, как в бреду, заговорил: — Боже мой, черт.. — Ну ты уж сначала определись, сладкий, — услышал он смешок в ответ. Двое братьев стояли над ним. Олег целовал брата, пока тот сжимал его за талию. Руки старшего лежали на теле Олега настолько правильно, что Дима наконец осознал: а они ведь вместе. Впрочем эта шокирующая новость не вызвала сильных эмоций, ибо Дима был выжат до конца. Да и моментально испарилась из головы, когда Шепсы одновременно перевели на него взгляды, по которым он понял — ему конец. Они брали его вместе. Они жгли и топили его одновременно. Двигаясь в разных темпах, они заставляли Диму метаться между ними. Он прикусывал кожу на ключицах Олега, пока братья самозабвенно целовались, не переставая вбиваться внутрь Матвеева. Их члены тёрлись друг об друга, и Дима терял себя от ощущений. Потом он не сможет сидеть, но это не важно, ведь сейчас хочется продаться за чувство наполненности. Пламя Олега и морские волны Саши сводили его с ума. Мозг просто отключился, а тело сконцентрировалось на удовольствии и получении очередной разрядки. Саша кончил первым, не выходя из Димы. Он остановился, давая возможность брату получить свое. Мощное цунами успокоило свой нрав, а лесной пожар все ещё разгорался с огромной силой, подавляя чернокнижника. Старший Шепс сейчас получал наслаждение от факта обладания Димой. И то, что его приходилось делить с братом, медиума не волновало. Так было всегда: что бы ему не принадлежало, он всегда делится с братом, так же, как это делал младший брат. И шли они всегда «в комплекте» друг к другу. Как огонь и вода, они были абсолютно разными и дополняли друг друга. Дима прижался к Саше и положил голову ему на плечо. Братья, будто читая мысли друг друга, протянули руки вперёд. Соединив их в кольцо, они в одном темпе стали дрочить Диме. Чернокнижник стонал, не стесняясь, звал то Олега, то Сашу. Он обвивал ногами Олега, пока крепкие руки сжимали его и грубо насаживали на член. Он кончил вторым, пачкая пальцы Шепсов, свой и Олега живот. Он обмяк в руках братьев, полностью повиснув на Саше, что полностью уступил место младшему брату и мягко поглаживал Матвеева по бокам. Олег не стал задерживаться, вскоре дойдя до финиша вслед за Димой и Сашей. Братья держали обессиленного чернокнижника, потому что сам тот мог разве что упасть. Сам Дима ещё летал где-то там. Энергии двух экстрасенсов бурлили внутри него, текли по венам, вызывая зависимость. Зависимость в двух братьях, что бесстыдно гладили его тело, проводя пальцами по синякам, укусам и засосам. Зависимость в той силе, что бурлила внутри. В сильных руках, крепких плечах и пронзающих насквозь глазах. Зависимость в клыках Саши и горячем языке Олега. Теперь они были его воздухом, заполняя собой всё. Все мысли Матвеева были о Шепсах, что уже присвоили его себе. А Дима и не был против, лишь бы они были рядом. Отдаться в руки огню и воде в лице двух братьев. Лучшего и быть не может.