7

Закусочная где-то между Белоградом и Антерном. Не самое неприличное место для обеда или отдыха в дороге между двумя северными городами суровых лесов. За одним из столов в уголке сидит мужчина, не примечательного в этих краях вида. Он одет в плащ с меховым подшивом и воротником, на столе лежала шапка-ушанка, а в руках он держал добротного объёма кружку с горячим ягодным морсом – самое то в конце зимы для согревания костей. Лицо этого господина было весьма нетипичным для рубленного и монументального сложения коренных жителей славских лесов и больше смахивало на выходца из столичных земель. Коричневые волосы, янтарные глаза, гладко выбритое и чистое лицо – человек за собой следила даже в дороге. В разрезе плаща виднелось добротное платье, сшитое явно на заказ в коричнево-жёлтых тонах с затейливыми узорами. Явно не дорожное платье, но господина это не смущало. Он мягко потягивал из кружки морс, с наслаждением отмечая каждый глоток вздохов облегчения и блаженства. Здесь он остановился переждать ночь и небольшой бурана, что разыгрался прямо по середине пути между Белоградом и Антреном. 10 бронзовых марок за комнату на ночь и монета за большой кувшин морса – не сказка ли для тёмных полярных ночей. В дверь то и дело заходили новые путники, хозяин, тучный пожилой мужчина, принимал заказы и передавал на кухню. За окном уже темно – не удивительно, что количество посетителей выросло. Однако в проходящих мимо него людях он заметил две смутно знакомые фигуры. И они тоже его заметили и после оплаты заказанных услуг направились к нему. Когда они к нему сели, то господин сразу всё понял и отставил кружку. - Тебя тяжело найти, Контрактус, - вздохнул один из них, после чего сложил руки на стол. Его лицо было скрыто повязкой, однако глаза были бирюзовыми и чистыми. Спутник, а точнее спутница сидела с открытым лицом. У неё были серые обыкновенные глаза и очень бледная кожа, при этом ещё и худощавым было её лицо. - Нарратор, я бы тебе советовал не использовать наши имена всуе, - полушёпотом ответил Контрактус, глотнув ещё морса. - Ну раз так, то может Паскаль Гуо? Верно же? – насмешливо спросил Нарратор, стягивая маску с лица. Тонкие губы, бледноватая, но здоровая кожа. - К делу, Шеньма Лувалье. Зачем ты искал меня, ещё и падшую привёл? – строго, но отрешённо спросил Паскаль, смотря сквозь Шеньмы в глубину зала. - Ты прекрасно знаешь, почему тебя искали падшие. - Добиться невмешательства в их планы. Пусть заинтересуют меня, чтобы я заключил договор, - всё также отрешённо ответил Паскаль, переведя взгляд на спутницу старого знакомого. - Мы предлагаем сохранить тебе жизнь, в обмен на твоё неучастие, - сухо и рвано проговорила та. Видно, что речь ей давалась нелегко. - - Самоуверенны однако, - хмыкнул Паскаль и откинувшись снова посмотрел на Шеньму, - Чем тебе сковали руки? - Ещё ничём. Из всех семи ты считаешься сильнейшим и самым влиятельным. Так что твой отказ от сопротивления даст сигнал нам всем, - развёл руками Шеньма и кивнул на неё, - Но учитывая все прошлые контракты, ты вряд ли отдашь им всё в руки просто так. Да и не твой это выход. - Верно заметил, - глаза Паскаля вдруг сверкнули жёлтым светом, а обычный зрачок и радужка сменились символом Терры, - Так что, падшая. Вы мне предлагаете мою же жизнь? - Да, - всё также сухо ответила та. - Тогда советую вам подыскать более дипломатичного переговорщика, - Паскаль встал из-за стола и на последок бросил, - Мой последний контракт, что я заключил перед пенсией звучи никак иначе, чем «Люди – творцы своей судьбы». Хотя и приглядывать я не отказывался. - - Ты слишком консервативен, Контрактус, - прошипела падшая. - А вы радикальны. За что и поплатились двадцать веков назад. Я думаю, я ещё услышу от вас предложения. Если они будут более занимательными, я подумаю, - на этих словах Паскаль залпом осушил стакан, поставил его вверх дном и вышел из-за стола. Шеньма и спутница остались сидеть за столом в гробовом молчании. Шум постоялого двора всё нарастал, а посетители всё сильнее пьянели. - Ну, я свёл тебя с ним. Так что моя работа на этом всё. Дай деньги и мы разойдёмся, как ветра над морем. Падшая кинула на стол мешочек, в котором звенели монеты. Шеньма подхватил его, быстро оценил свой навар, после откланялся и тоже покинул стол, направившись к хоязину двора, а после слуха всех коснулись слова: «ВЫПИВКА ЗА МОЙ СЧЁТ СЕГОДНЯ! ГУЛЯЕМ!». А на месте падшей осталась лишь небольшая горка пепла. Утро следующего дня встретило Паскаля тишиной леса и звуками поэтического выступления Шеньма. Выйдя из простенькой комнатушки и спустившись в зал, где накануне состоялось воссоединение старых друзей он увидел, как тот стоял на одном из столе и читал стихи, соирая копеечку в небольшой мешочек у ног. Он умело играл голосом, лицом и телом, будто бы гипнотизируя слушателей. Паскаль не стал прерывать его выступление и просто слушал, сидя у стойки и потягивая всё тот же горячий ягодный морс. Наконец, последний стих был рассказан, а мешочек наполнился звонкой монетой и довольный Шеньма спустился со стола, принимая со всех сторон похвалу и дополнительные марки. Прорвавшись сквозь небольшую толпу, Шеньма отлип от обожания толпы и сел рядом с Паскалем, что уже почти допил свой морс. - Я думал, ты не станешь задерживаться здесь, Паскаль, - хмыкнул Шеньма, завязывая и убирая мешочек под плащ. - Ты же знаешь, что мне всё равно где и когда быть. Я простой человек, что просто странствует. - Но при этом ты всё равно не согласишься на невмешательство в планы Падших, - подвёл итог друга поэт и откинулся на стуле. - Мы с тобой не одну тысячу лет знаем друг друга, Шеньма. Так что я думал ты сразу им скажешь, что, к сожалению, я всегда буду защищать то, что они стремятся уничтожить. - Так ты думаешь они поверят мне? ХА! – рассмеялся Шеньма, но быстро оправился и спросил: - Что будешь теперь делать? Оттягивать уже нельзя. - Для начала найдём всех оставшихся. А там уже решим. Не забывай, люди самые строптивые существа на свете. Мы можем лишь направить их энергию в нужное русло. А подавить её – невозможно. Так что быстро сложиться под ударами Падших они не смогут. По своей природе. - По крайней мере ты хочешь в это верить, - поправил Паскаля Шеньма. Паскаль кивнул. Он действительно в это верил.