don’t make a noise, don’t leave the room

Азирафаэль просыпается, что вызывает явное замешательство, словно у человека, который редко спит. К его дискомфорту добавляется тот факт, что он лежит на полу, раскинув руки и ноги во все стороны, с пульсирующей болью в голове, которая заставляет его думать, что он забыл протрезветь перед сном. - Фу, правда, мой дорогой, - ворчит он, выпрямляясь, - сколько же нам пришлось выпить? Он ожидает, что откроет глаза в подсобке книжного магазина, но этого не происходит. Под его руками нет ни потертого ковра, ни старого кофейного столика, ни уютного диванчика, и, конечно же, поблизости нет демона со змеиными глазами, растянувшегося на плоской поверхности, чтобы подшутить над Азирафаэлем за то, что он такой пьяница. На самом деле… Азирафаэль вообще не знает, где он находится. - Наконец-то проснулся, да? - огрызается знакомый голос. Сердце Азирафаэля замирает. Он оборачивается и оказывается под презрительным взглядом Архангелов Уриэль и Сандальфона. Что на Земле? - Что, эм, вы здесь делаете? - он поднимается на ноги, оглядывая незнакомую комнату, в которой они находятся. - Что я здесь делаю? - Я не знаю, что с тобой случилось, что сделало тебя таким другим, - коротко говорит ему Уриэль, - но если ты еще не Падший, тебя, вероятно, можно реабилитировать. Там так много всего, что нужно осознать и Азирафаэль не знает, с чего начать. - Ах, нет, спасибо, - решает согласиться он, поправляя жилет, чтобы чем-нибудь занять руки. Он ужасно встревожен, испуган, из-за того, что они вообще вызвали его сюда. Можно с уверенностью предположить, что он не захочет участвовать в их планах по его реабилитации, что бы это ни значило. - Я думал, мы договорились, что меня лучше предоставить самому себе. Я совершенно счастлив на Земле. Продолжая, как будто он ничего не говорил, Уриэль произносит: - Ты никогда не станешь настоящим ангелом, пока носишься с демоном и это самое главное. Азирафаэль холодеет при упоминании Кроули. Он обнаруживает, что теперь слушает более внимательно, готовясь к бою или бегству. - Ты увидишь, - говорит ему родственник, живущий отдельно, как бы для того, чтобы успокоить, - на самом деле он не может заботиться о тебе, Азирафаэль. Он не способен на это. Я докажу тебе это и тогда ты вернешься домой. - Меня все это не волнует, - произносит Сандальфон с жестокой улыбкой, - я здесь только ради шоу. Уриэль машет рукой и что-то появляется посреди пола. Это Азирафаэль или его подобие, распростертое, как выброшенная кукла. Его глаза пусты и пристально смотрят. В его грудь вонзен меч, а по обе стороны тела распростерты обгоревшие контуры крыльев. Азирафаэлю становится плохо при одном взгляде на это. - Ты увидишь, - сообшает ему Уриэль, - просто смотри. Их ужасный план начинает обретать форму. В ужасе Азирафаэль бросается вперед, начиная говорить: - Ты не должна... - когда он врезается головой в то, что кажется кирпичной стеной. Жесткое столкновение практически отбрасывает его назад, заставляя пошатнуться. Глаза щиплет, Азирафаэль смотрит вниз, где у его ног лежал связующий круг. Бездействующий, пока ангел не проверил линии, теперь он светится священным белым светом. Это работа архангела, и ему не под силу ее нарушить. Азирафаэль все равно испытывает свою удачу, стиснув зубы от резкой отдачи. Уриэль и Сандальфон наблюдают за ним с отстраненным интересом, как будто он маленький зверек, делающий что-то умное, и Азирафаэль кричит: - Не делайте этого! Выпустите меня! - Но все становится только лучше, - радостно говорит Сандалфон и именно тогда на сцене ощущается яркое присутствие Кроули. Азирафаэль чувствует его приближение раньше, чем другие. Он резко разворачивается, как раз в тот момент, когда дверь распахивается, его прекрасный демон влетает внутрь, как сумасшедший. - Я получил твое сообщение, ангел, ты мог быть более загадочным? И что ты вообще здесь делаешь... в любом случае... Он останавливается как вкопанный, когда видит архангелов, его лицо искажается в оскале. - Кроули! - зовет Азирафаэль, вопреки всякой надежде, что Кроули может услышать его. Кроули даже не дергается в его сторону. "Черт побери", - думает Азирафаэль с ядовитостью, которая должна его удивить и снова бросает свой метафизический вес на барьер. - Что вы сделали с Азирафаэлем? - шипит Кроули, теперь он больше змея, чем человек, несмотря на то, как может выглядеть его тело. Позже у них наверняка будет разговор о его недостатке чувства самосохранения перед лицом двух архангелов, но сейчас Азирафаэль может только в ужасе наблюдать, как Кроули начинает подкрадываться. - Вы оба думаете, что вы очень особенные. Я знаю, что он здесь, я чувствую его. - Или, по крайней мере, то, что от него осталось, - решительно говорит Уриэль и отходит в сторону, чтобы показать Кроули свое творение. Выражение лица Кроули разбивает сердце Азирафаэля. - Нет, - бормочет он. - Нет, нет, ангел, нет. Он пересекает комнату, не двигаясь, перескакивая через пространство-время, как будто он забыл, как это делается у смертных. Он падает на колени в пепел вокруг трупа и его руки дрожат, как будто они не знают, в каком направлении двигаться в первую очередь. Его желтые глаза суровые и дикие. Меч, пронзивший грудь куклы, яростно отбрасывается в сторону благодаря грубому чуду и только тогда Кроули прикасается к нему. Человек, такой человек, в том, как его пальцы шарят по запястью Азирафаэля в поисках пульса. В поисках знакомого сердцебиения, обнадеживающего доказательства жизни. - Кроули! - Азирафаэль кричит это так громко, что у него чуть не разрывается горло. - Господи, избавь его от этого! Пожалуйста, дай ему услышать меня! Всевышний сегодня не дарует молитв. Кроули стоит на коленях в том, что, по его мнению, является сгоревшими остатками благодати Азирафаэля. Его пальцы покрыты сажей и потемнели от пыли из перьев. Уриэль и Сандальфон восхищенно наблюдают за сценой, как будто ожидая, что Кроули изменит свое поведение, встанет, отряхнет руки и скажет: - Ах, ну что ж, значит, мой коварный план провалился. Но он никогда этого не делает. Кажется, он даже не помнит, что они там. С таким же успехом он мог бы быть один во всем мире, настолько им овладело горе. Он поднимает тело Азирафаэля на руки, склоняет свою голову и начинает плакать. Святая сердцевина Азирафаэля горит внутри него, лопаясь по швам и так яростно сопротивляясь связыванию архангела, что удивительно, как он не расплавил свое человеческое тело начисто от усилий. - Хватит! - кричит он. - Вы видели достаточно! Чего еще вы еще хотите? - Отвратительно, - радостно высказывается Сандальфон, - кто-нибудь слышал о демоне, скорбящем? "Но демоны были первыми, кто скорбел", - думает Азирафаэль, ошеломленный таким умышленным невежеством, - "они были первыми, кто проиграл". - Но это не реально, - медленно произносит Уриэль, - этого не может быть. Кроули внезапно замолкает в ужасной тишине. Его плечи замирают в середине рыдания. Он - создание из камня, мучительное произведение искусства. Азирафаэль сильно прижат к барьеру между ними, смаргивая влагу с глаз, пытаясь увидеть, что произошло, что изменилось. Губы Кроули раздвигаются, раздвоенный край его языка высовывается слишком быстро, чтобы за ним мог уследить глаз. Он опускается на колени, его ужасное обмякание конечностей и печаль, его руки обвиваются вокруг фигуры Азирафаэля, и он снова нюхает воздух. Затем он поднимает голову. Ни у кого нет шанса отреагировать до того, как Кроули остановит время. Снаружи все еще слышны звуки уличного движения и дождя, и сам Азирафаэль все еще присутствует и осознает; так что только архангелы были вытеснены из постоянного барабанного боя Вселенной. Все тихо. Сердце Азирафаэля - самая громкая вещь в комнате, оно бьется у него в груди. Кроули осторожно опускает тело на пол, его руки задерживаются, пальцы неохотно сгибаются. Когда он наконец отпускает руку, он делает это болезненным рывком и поднимается на ноги, как будто гравитация там, где он стоит, в десять раз сильнее. Его глаза горят желтым, как сера, как яркие предупреждающие полосы ядовитой рептилии. Он двигается не так, как это сделал бы человек, или даже не так, как сделала бы змея; он движется так, как будто он перестраивает ткань пространства и времени крошечными шагообразными приращениями, приближая себя к тому месту, где Уриэль и Сандалфон все еще стоят, как скульптуры. Азирафаэль наблюдает, как Кроули подходит прямо к ним. Он внимательно изучает лицо Сандалфона; рот архангела искривлен в усмешке, пойманный на том, что он бросает на Азирафаэля взгляд, полный ненависти и торжества. И затем, следуя взгляду Сандалфона с предельной осторожностью, Кроули поворачивает голову и смотрит прямо на Азирафаэля. Их взгляды встречаются и от следующего вздоха Азирафаэль задыхается. Выражение лица Кроули напоминает Азирафаэлю о стихийных бедствиях, о войнах и королевствах, сожженных дотла, наводнениях и эпидемиях, и тонущих детях. Демон с таким же успехом мог бы быть самим отчаянием, получившим кровь, кости и костюм, который можно носить, мрачное, зияющее отсутствие там, где должно быть коварное, озорное добродушие. Даже день, когда должен был наступить конец света, когда Кроули заперся в маленьком баре и рыдал навзрыд среди бутылок с чистыми спиртными напитками, был не так плох, как этот. Ничто не может быть так плохо, как труп. - Кроули! - кричит Азирафаэль, подаваясь вперед. Барьер под его ладонями горячий, вот-вот обожжет, но он все равно продвигается вперед. - Я прямо здесь, Кроули, я здесь! Я не бросал тебя, милый. Кроули не должен его слышать. Он, конечно, не видит его, сканируя глазами пустое пространство. Но внутри него есть семя чего-то непокорного, чего-то мятежного. Крошечное зернышко того, что может быть только отрицанием, что может быть просто надеждой - пробивается сквозь все отчаяние, освобождая место для возможно и что если, потому что альтернатива слишком тяжела, чтобы ее вынести. Кроули начинает двигаться, вытянув руки перед собой, растопырив пальцы и что-то ища. Каждый шаг обдуман и решителен и его глаза сейчас не в фокусе, на дюйм или два левее Азирафаэля, но он движется в правильном направлении. - Вот и все, мой дорогой, - шепчет Азирафаэль. Его голос сорван. Он ненавидит быть запертым здесь, жаждет встретиться с Кроули на полпути. Он так близко, как только может, прижимается к стене изо всех сил. Есть только момент, когда Кроули колеблется. Когда он ступает в пыль из-за жестокого трюка архангелов, когда крайний кончик ангельского крыла выжжен на плитке. Его походка запинается, а взгляд устремляется к фигуре его мертвого мужа на полу и Азирафаэль хочет закричать. Он в ужасе от того, что отягощенная вера Кроули может покинуть его прежде, чем он пройдет весь путь. Он ничего не может сделать, чтобы придать Кроули сил, он не может подать никакого сигнала или знамения, что этот мучительный поход будет вознагражден. "Пожалуйста", - молится он. На этот раз он посылает это наружу, а не вверх. Кажется, получается. Рот демона скривился. Он, пошатываясь, делает два быстрых шага вперед, третий, переступая через пыль и двигаясь - неосознанно, надеясь - в правильном направлении. Азирафаэль отходит в сторону, чтобы Кроули оказался прямо перед ним. Он затаил дыхание, когда Кроули наконец добирается до него. Его длинные пальцы встречают сопротивление в разреженном воздухе и он задыхается. Он прижимает ладони к невидимой стене и Азирафаэль отражает его. - Ты там, ангел? -шепчет Кроули. - Ты меня слышишь? - Да, - шепчет Азирафаэль в ответ, - конечно, я здесь. Конечно, я слышу. Кроули смотрит вниз. Круг - это зловещее, яркое свечение у ног Азирафаэля. Возможно, Кроули этого не видит, но он всегда был слишком умен для своего же блага. По щелчку его пальцев пол начинает трескаться. Плитки с ручной работой Уриэля разрываются, как при миниатюрном локальном землетрясении, и в ту секунду, когда линии прерываются, барьер исчезает и Азирафаэль падает вперед на грудь Кроули. - О, Боже мой, - выдыхает Азирафаэль, подхватывая его дрожащими руками и притягивая ближе, - Кроули. У меня есть ты. У меня есть ты. Кажется, Кроули требуется некоторое время, чтобы осознать внезапное появление Азирафаэля. Его руки медленно обвиваются вокруг ангела, его объятия дрожащие, неуверенные. Но он делает вдох - делает глубокий вдох, зарываясь носом в облачно-белые завитки волос - и, кажется, снова оживает. Когда на его пальцах вырастают когти, а его сломанный нимб делает воздух вокруг их лиц медным и горячим, и его тайное "я" с каждой секундой угрожает вырваться из своих тесных смертных рамок, Азирафаэль вздыхает с облегчением. То, что, вероятно, по праву должно вызывать ужас, вместо этого является самым приятным утешением, которое он знает. - Вот ты где, - говорит Азирафаэль, раскачивая их тела из стороны в сторону. Он думает, что мог бы стоять там, держа Кроули, до следующего конца света и Кроули позволил бы ему. Через плечо демона Азирафаэлю полностью видны архангелы, которые его мучили. Если бы Азирафаэль был способен на ненависть, они бы узнали всю ее силу. Если бы он мог заставить себя причинить им вред, он бы причинил им боль. - Я чувствую это, - приглушенно бормочет Кроули, уткнувшись в шею Азирафаэля. Его голос хриплый и дрожаший, - оставь эти нечестивые мысли для меня, ангел. Азирафаэль целует Кроули в щеку сбоку, прямо над символом змеи. Это единственное место, куда он может добраться, не отрывая от себя мужа и у него нет никаких планов на этот счет. - Как ты узнал? Как ты смог догадаться? Глаза Кроули выдают, как ему больно, несмотря на то, сколько у него было практики на протяжении тысячелетий в приучении своего голоса к совершенному бесстрастию. Он выглядит так, будто хотел бы снова убраться с глаз долой, но руки Азирафаэля удерживают его на месте. Он поворачивает лицо, прижимаясь к одной из ладоней Азирафаэля. Его губы приоткрываются там, касаясь соли и кожи рук, которые всю историю удерживали его неподвижным. - Пахло не так, как от тебя, - произносит он. И внезапно Азирафаэль понимает. Это тело надежно несло его с самого начала. Даже если бы его внутренности сгорели, оставшееся тело, предположительно, пахло бы его одеколоном, или его книгами, или чем бы там ни было, что он ел последним. Конечно, архангелы не обратили бы на это внимания. Это то, что им и в голову не придет копировать. Это что-то интимное и человеческое. "Я знаю, как ты пахнешь", не так давно демон набросился на него. О, так знать, так любить. Азирафаэль мог бы плакать днями, если бы позволил себе зациклиться на этой мысли. - Позволь мне отвезти тебя домой, милый, - говорит он, произнося слова в волосы Кроули, - где я смогу обнять тебя и быть рядом. Кроули хмыкает, что, вероятно, означает согласие, но когда Азирафаэль заглядывает ему в глаза, он обнаруживает, что они отвернуты от его собственных и неприятно неподвижны; смотрит, не мигая, на архангелов, которые позволили ему думать, что Азирафаэль мертв. Азирафаэль касается лица Кроули свободной рукой, дотраиваясь пальцами до острой скулы. Любовь разрастается в его груди, как боль. - Когда-нибудь тебе придется их отпустить, - произносит он с легкостью, которую не чувствует. - Нет, я не хочу. Действительно, это замечательное создание может оказаться в пределах сферы своего воображения, чтобы заманить их в ловушку такими, какие они есть, на вечность. Но… - Я не хочу, чтобы ты думал о них, дорогой, - говорит Азирафаэль одновременно нежно и безжалостно, поворачивая лицо Кроули обратно к своему, так что у этих желтых глаз не остается выбора, кроме как следовать за ним. - Я не хочу, чтобы они были в твоих мыслях. Пусть они уходят. Кроули обнажает зубы, более острые и длинные, чем обычно и щелкает пальцами. По его прихоти возникает стена адского пламени, обвивающаяся вокруг Уриэль и Сандальфона в злобной пародии на ловушку, в которой находился Азирафаэль, высотой около десяти футов. - Они могут сами придумать выход, - усмехается он и только тогда время в комнате переключается на остальную вселенную. Азирафаэль больше не ждет ни секунды. Подумав, он приводит их домой, в квартиру над магазином. Кровать сама собой застелилась для них, подушки взбиты, простыни гладкие и прохладные. Он отводит Кроули наверх, укладывает его. Волосы Кроули великолепной россыпью рыжего цвета разметались по светлым подушкам, но его глаза все еще маниакальны и напуганы, его пальцы сжимают одежду Азирафаэля, как будто для того, чтобы удержать его от повторного исчезновения. - Столько, сколько тебе нужно, Кроули, - уверяет его Азирафаэль, прижимаясь их лбами друг к другу, - я буду обнимать тебя вот так столько, сколько тебе нужно. Мы можем лежать здесь до конца света, если хочешь. Кроули издает водянистый звук, который час назад можно было бы принять за смешок. - Ты имеешь в виду, пока не проголодаешься. Юмор - это всегда то, как они справляются с ударом. Азирафаэль улыбается ему, убирая непослушную прядь волос Кроули за ухо. - Ради тебя - и только ради тебя, имей в виду - я был бы готов обойтись без этого. - Хах! - мертвая хватка Кроули на рубашке Азирафаэля ослабла. Тонкие щелочки его зрачков немного округлились, чтобы уменьшить вероятность паники. Он очень медленно отдает себя обратно в руки Азирафаэля. - Кто ты, и что ты сделал с моим ангелом? - Это я, любимый, - говорит Азирафаэль, - я здесь. Это портит их маленькую шутку, но он должен сказать это, теперь, когда он может. Глаза Кроули становятся очень яркими, точно так же, как это было в саду, и Азирафаэль уверен, что на этот раз Кроули услышал его громко и ясно.