Бывший воин

— Старина, как я скучала! — большие глаза Аметист зажглись восторгом и она прыгнула на огромный камень, покрывая шершавую гладь поцелуями. Она крепко обняла его (на сколько позволяли его размеры) и с гордостью заявила, — это мой лазательный камень. Так давно его не видела!       Стивен стоял совсем рядом, разглядывал то, на что подруга то и дело указывала пухлым пальцем и старался впитывать все, что слышал от нее про это место. В воздухе была куча пыли, пахло сухой сыростью. Стивен не переставал думать о громадных штуках, понатыканных тут и там на скалах, но из раздумий его вырвал удивленный возглас: — А этот я не помню, — Аметист подняла с земли небольшой камешек и вертела его в руках.       Паренёк тряхнул головой, чтобы освободиться от лишних мыслей и украдкой заглянул через плечо коротышки. Он ожидал увидеть обычный булыжник или что-то на подобии, но оказалось наоборот: полностью черный камешек слегка блестел в лучах солнца. Из за грязи, в которой он, видимо, валялся, можно было с трудом разглядеть четыре грани. — Аметист, можно мне посмотреть? — Да на здоровье, — согласилась она легко и вручила находку мальчику, а сама уселась рядом. Ее радость от посещения родного места переросла в интерес.       Как только камень оказался в руках Стивена, сразу захотелось вернуть его обратно. Не всё была грязь. Через весь камень проходила громадная трещина и расходилась миллионами маленьких сколов и ниточками трещинок поменьше. Было чувство, что только одно неосторожное прикосновение, и он расколется. Такое он уже видел — когда Аметист повредила свой камень, но тогда все было не настолько плохо. — Ну что там, что там? — Нетерпеливо спрашивала Ама, почти вырвав находку из рук Стивена, но тот вовремя отошёл назад. — Остожнее, пожалуйста. Мне кажется, что это самоцвет.       Аметист замолчала, покосившись на находку недоверчиво. — Так чего он в камне сидит? — вопрос скорее был глупым и риторическим. Конечно, понятно, почему самоцветы теряют форму, но по слою пыли на нем, возникала догадка, что он лежит на своем месте не первый год. Даже самоцветы вроде Жемчуг, подходящие к регенерации со всей серьезностью, не стали бы лежать камешком так долго. — Быть может, — начал предположение мальчик, бережно держа самоцвет на обеих ладонях, сложив их лодочкой, — быть может, он не может ее принять из за того, что камень сильно поврежден?       Коротышка без спроса схватила виновника дискуссии и зажала между двумя пальцами - указательным и большим. Приблизила к глазам и всмотрелась в трещины. Даже она не знала, зачем. Врятли это бы помогло. Камень не рассыпался, но стоило все равно быть аккуратнее. — Похож на рубин. Ну, по форме, — пожала плечами она и вернула камень, признавая, что мало чем может помочь. — На.. кого? — А, ну, э.. — та замялась, но быстро нашла ответ, — на гранат.       Ответ не совсем, но устроил Стивена, однако, черный гранат? Камень главы команды красный, и совсем не похож на вот этот. — Давай его заберём? — На кой он тебе?       Надо бы придумать достойную причину приютить ещё кого-то. Во всяком случае, оставить его тут, раненного, было бы очень плохо. Детское воображение быстро нарисовало самоцвет, близко схожий с Гранат, в тех странных приступах, какие бывают у треснутых, как она останется тут одна.. А может ли ей помочь ещё кто-то? — Я спасу тебя, тайная сестра Гранат, — Стивен чувственно вздохнул, прижимая камешек к груди, но машинально сунул его в карман, стоило Жемчуг появиться сзади и сойти с телепорта...

***

      Мать Стивена – Роза Кварц – исцеляла слезами. Ее сын тоже может это делать, только другим образом.       Мальчик уселся на полу рядом с лестницей на первый этаж дома. Должно получиться сейчас. Если сила не сработает, то, кто знает. Врятли самоцвет, не принимавший форму очень давно, сделает это сейчас. Никого, ни Гранат, ни Аметист, ни Жемчуг дома не было — все трое на важной миссии, куда Стивена бы не взяли, как бы он не просил. "Слишком опасно", что тут поделаешь.       Стивен уже помыл черный камешек, все ещё боясь нечаянно совсем его сломать. Разок показалось, что кусочек грязи и песка, отвалившийся от камня, был небольшим его осколком, но только показалось, к счастью. Под пылью трещин оказалось ещё больше, как морщин на пожилом лице. Их было почти не видно, но если провести по черной глади пальцем, сколы и паутины трещинок можно было даже сосчитать. Паренёк не решался на самый главный шаг — поцеловать это чуть живое чудо. В совсем маленьких местах, которые только велением самого бога остались невредимы, он видел свое отражение. Смотрел и убеждал себя самого, что все точно получится и исцеление свершится, а когда это произойдет, неизвестный самоцвет вновь обретёт тело. Интересно, а как он бы выглядел? Должно быть, как Гранат, раз камень похож на ее. Такая же высокая, должно быть. Может, даже с похожим характером. — А чего я медлю? — задал Стивен вопрос своему отражению в тысяче крохотных осколков. Отражение не ответило, только глупо мигая. Фантазия вновь взялась за дело, и из черной глади на Стивена смотрел больше не он сам, а неизвестная девушка, близко схожая с Гранат. Смотрела, молча прося быть каплю быстрее. На щеках проступали трещинки, как и на самом камне. Пухлые губы беззвучно шептали "помоги" и мальчик был уверен, что она еле дышит. Надо действовать.       Первое правило — не бояться, что не сработает, второе — можно закрыть глаза. Вдох, немного слюны на язык, выдох, губы коснулись прохладной, морщинистой грани. Нет, точно не получится, в прошлый раз же не получилось! Не хотелось открывать глаза, чтобы убедиться, что все было зря. Но надо себя пересилить. Стивен боязливо приоткрыл один глаз. На его ладонях все так же лежал камешек. Первым он увидел небольшой, но значительный скол, где не хватало кусочка. Естевственно, у него ничего не получилось. Мальчик уже не боялся открыть и второй глаз. Открыл.. и изумился. Да, тот скол был на месте, но огромная трещина через весь камень затягивалась, как шов на одежде. Сперва показалось, что желаемый результат вновь рисует глупое воображение, но протерев глаза, Стивен с непомерной радостью заметил, что никакой трещины уже нет и в помине. Как и мелких паутинок, только тот дурацкий скол на самом краю и ещё один, ближе к середине, никак не желали исчезать. За первым поцелуем пошел второй, третий, но никакой реакции. Вместо пропавших осколков так же была пустота и только пустота, словно была там с самого рождения этого самоцвета. — Ну же, давай, сестрёнка, — сказал Стивен, скорее, тоже отражению, — что тебе ещё надо? Ну давай, ты ведь не можешь оставаться камнем. Видишь, я вылечил твои раны, ты больше не развалишься. Ну же, ну!       Мальчик умоляюще глядел на грани, создающие в середине квадрат, гладкие края, все было таким милым и таким живым, несомненно живым! — Но я ведь знаю, что ты хочешь вернуться! Может, вот так тебе будет лучше?       Приподнявшись на коленях, положил камень на свое одеяло. Может, надо согреть? Однако же, зачем? — Давай, у тебя получится, пожалуйста! — камень упрямо молчал, — Так, все хорошо, Стивен, ей нужно время, чтобы вернуться, но... Что если она опять не может? Убрать эти сколы у тебя не хватает сил, что может тебе помочь!       Тот драматично вскинул руки вверх и смолк. Камень по-прежнему был камнем. — Эх, если бы я мог спросить у тебя, что мне сделать, чтобы ты обрела форму.       Камешек блеснул. На секунду Стивен напрягся, уставившись на него, но тот погас. Показалось, видно.. точно показалось. — Хорошо, тайная сестрёнка Гранат, я побуду с тобой, никуда не отойду, — Стивен зевнул и положил голову на матрас. Спать не хотелось. Только немного. Он не сводил глаз с черного камешка. Он был совсем, как уголь, только блестел и немного светился.. СВЕТИЛСЯ?. Паренёк вскочил на ноги. Да, черный камешек светился, поднялся в воздух. Вокруг него, белой формой, медленно появлялось тело. Почти квадратной, как показалось, формы голова, затем тонкие руки, ниже грудь, талия и ноги. Самоцвет тяжело упал на кровать.