Давным-давно, на рассвете

      В комнате было мрачно. В спёртом воздухе витала тяжёлая сонливость, которая при пробуждении обволакивала тело, словно кокон, и мешала встать с кровати, убаюкивая вновь и вновь просыпающуюся Стеллу. Сопротивляться томным объятиям было совершенно неохота: после бессонной ночи желалось как можно дольше пролежать в постели, уносясь сознанием в небытие, где нет никаких проблем и страхов. Где ничего нет. Но вечно это продолжаться не могло, даже если очень стараться засыпать после каждого нервного подъёма. Так и первопроходец не смогла провести в кровати всю оставшуюся жизнь, вопреки своим планам: после очередного пробуждения глаза её вновь сомкнулись, но сон больше не пришёл. Кажется, марафону тревожных сновидений было положено логическое завершение в виде возвращения в ещё более тревожное существование, чему девушка отнюдь не была рада.       После двадцати минут бесцельного лежания, Стелла медленно потянулась на кровати, чувствуя, как оковы сонливости спадают с её тела, отдавая характерным хрустом в костях. Опираясь на руки, она аккуратно присела на краю кровати, часто моргая, чтобы согнать с глаз мутную пелену. Когда взгляд прояснился, прояснился и разум. До ушей вдруг долетел очередной стук в двери, который казался таким далёким и приглушённым, словно девушка сейчас была глубоко под водой. - Что случилось? – Прохрипела она, потирая глаза кулаком. - О, ответила-таки! – Из-за двери послышался на удивление задорный голос Химеко. – Я просто хотела проверить, всё ли в порядке. Март сказала, что ты легла поспать ещё днём, но, когда прошло порядка девяти часов, я решила проведать тебя, чтобы убедиться, что с тобой всё в норме и стелларон не погрузил тебя в кому... В общем, ты как? - Всё хорошо. Спасибо за заботу, Химеко. – Стелла обняла себя за колени и уложила на них голову, ощущая, как изнутри её пробивает волна слабости. – Я просто очень устала. Ничего такого. - Ты ела? - А? – Даже такой простой вопрос сейчас поставил её полусонный мозг в ступор, заставив крепко задуматься и порыться в воспоминаниях. Нет, она определённо не принимала пищу сегодня. – О, Эоны… Я, кажется, забыла поесть… - Иди и ешь. Прямо сейчас. – Эти слова прозвучали куда строже, чем она планировала, потому дальше женщина сбавила обороты речи. - Март как раз сидит в общем вагоне, пообщаетесь хоть. Я понимаю, тебе труднее доверять мне, чем ей, в силу моего возраста, но я всё равно очень ценю тебя, хорошо? – Не нужно было видеть Химеко, стоящую в коридоре, чтобы представить тёплую улыбку, которая сейчас украшала её лицо. - Дай мне пару минут. Соберусь с мыслями. – Сказав это, девушка опустила ноги на пол, а затем неловко попыталась встать. В глазах тут же потемнело, потому пришлось пару секунд стоять, облокотившись на стену, и ждать, пока станет легче. Уже у дверей из комнаты, Стелла задумалась, стоит ли всё-таки выходить. Может быть, сегодня можно и пренебречь приёмом пищи? Только вот Март, наверное, будет волноваться, если она не поест… а тревожить бедняжку своими проблемами в очередной раз очень уж не хотелось, и потому было принято решение выдвигаться на ужин.       В общем вагоне было подозрительно тихо. Слишком тихо для места, в котором находилась Март. Вокруг неё словно никогда не было спокойно: она умела оживить любое место одним только своим присутствием. Первопроходец удивлённо окинула комнату глазами, пытаясь понять, что происходит, и тут же наткнулась взглядом на поникшую подружку, которая сидела около столика с кружкой… кофе? Март исключительно редко пила кофе, которое делала Химеко, да и за глаза отзывалась об этом напитке не самыми лестными словами, вроде «горькой жижи» или «едкого варева», хотя, конечно, навигатору экспресса она бы такое никогда не сказала, не желая её обижать. - Март? Ты что, кофе пьёшь? – Хриплым голосом спросила Стелла, подходя к столу. – У нас прямо в космосе снег пойдёт, не иначе. – Через силу улыбнулась она. - А? – Девчонка будто вышла из транса в реальность после вопроса. – Прости, я задумалась слегка. Да, я кофе пью! Бодрит, ха-ха. – Март нервно посмеялась, а потом, наконец, подняла взгляд на свою подругу. – Слушай, ты как себя чувствуешь-то? Поспала-таки? - Вы с Химеко стали так одинаково ко мне обращаться, что создаётся впечатление, будто ты решила стать её преемницей и унаследовать должность навигатора. Хорошо у меня всё, не волнуйся так. – Первопроходец ещё раз скосила взгляд на почти допитый кофе. - Ты же сюда есть пришла, верно? Давай я тебе лапшу принесу? - Поесть, да, точно… - Стелла словно сама только сейчас поняла, зачем сюда явилась. Может быть потому, что её убедил прийти сюда не столько голод, сколько Март? – Я могу и сама себе еду положить, если что. Не нужно так сильно вокруг меня хлопотать. - Пожа-а-алуйста, Стелл, дай мне о тебе позаботиться! - Если тебя это порадует – валяй. - Хорошо! Жди меня, через минутку притащу еду! – Девушка победно ухмыльнулась, и совершенно контрастно с тем, как она устало сидела до этого, подскочила из-за столика и побежала за провиантом, вновь оставив первопроходца наедине со своими мыслями.       Сменявшиеся одна другой думы в итоге пришли к весьма интересным вопросам: почему же из всего экипажа, именно Март так заботилась о благополучии Стеллы? Почему только она сидела у кровати целыми днями, почему сейчас так рвётся помочь? Но все даже эти вопросы были не так важны, как другой: Почему Стелла сама так сильно беспокоится о подруге, что готова выйти из комнаты просто чтобы её не расстроить? Как так вышло, что обе девушки всегда стараются друг-другу угодить? Наверняка, ради кого-либо другого первопроходец бы сейчас не покинула комнату, еле держась на ногах, да и в общем не желая выходить в свет… К счастью или к сожалению, но, когда странная череда вопросов стала переходить в, по мнению Стеллы, полный абсурд вроде «а может быть, это что-то значит», в вагон вошла или, даже можно сказать, влетела Март с тарелкой, сверкая своей ослепительной улыбкой. - Та-дааам! Вот и твоя еда, угощайся! – Девушка поставила на стол лапшу, а сама прыгнула на диван и положила ногу на ногу. - Спасибо ещё раз, Март. Мне очень приятно! – Стелла отчаянно попыталась выдавить из себя что-то, хотя бы издали похожее на радость. Она, к сожалению, слишком хорошо знала свою подругу, и оттого ясно понимала, что если не поблагодарить её, как следует, или и вовсе сказать, что тебе неловко от подобных проявлений заботы – это заденет её до глубины души. А обижать или расстраивать Март ей совершенно не хотелось, и потому пришлось лишь глупо улыбнуться. Конечно, нельзя сказать, что подобное внимание было Стелле совсем противно… противно ей было скорее от самой себя, ведь она считала, что не заслуживает такого отношения, но само понимание, что Март не отвернулась от неё, почему-то вселяло в сердце первопроходца тёплое чувство надежды на лучшее и, конечно, благодарности. - Да не за что, хи-хи! – Довольная собой «помощница» качала ногой вверх-вниз под очередную песню, кассету которой она, непонятно когда, впихнула в проигрыватель Химеко. - Классная песня. Ты ставила? - Ага! Я выпросила эту кассету ещё на космической станции, которую мы посещали три экспедиции назад. У тамошних учёных реально хороший вкус в музыке. Жалко только, что в песне очередная любовная история с грустным концом. Почему люди вообще так любят придумывать плохие концовки… - Какой конец? - А ты послушай!! – Интригующе прищурилась Март. «И я держу её за руку, Пока она мне говорит: Я знаю, ты вынесешь нашу разлуку, И хоть мой голос дрожит… Доверься, любимая, сердца стуку! Твоё всё ещё бьёт бит! Глаза её яркие быстро потухли, А голос пропал навсегда… Но я всё равно любить её буду, Даже через века.» - Ого… Как-то даже слишком печально. – Стелла хмыкнула, задумываясь, что могло натолкнуть автора текста на его написание. А вдруг, эта история реальна? Хотя, какое её, впрочем, до этого сейчас дело. - Вот и я об этом же! – Март возмущённо вздёрнула носик. – Почему все красивые песни обязательно невероятно грустные… Эх. Может, дело в том, что авторы грустных песен знают, что такое настоящая любовь на своём опыте, и поэтому так классно это расписывают? – Девушка задумалась. – Если я когда-нибудь полюблю, то постараюсь написать песню о любви, но весёлую! Пусть будет хоть одна крутая, но радостная песня!! - Интересная мечта, Март. – Стелла умилённо улыбнулась, почему-то чувствуя, как с её плеч начинает понемногу спадать сковывающая тревога. Всё-же, её подруга и правда хороша в том, чтобы разбавлять обстановку. - Я уверена, что у тебя получится самая счастливая и крутая песня во вселенной! - Ха-ха, не сомневаюсь, что так и будет! Только для начла мне нужна эта… Как её?.. – Девушка нахмурила брови, усиленно вспоминая какое-то слово. – Муза! Любовь надо прочувствовать, чтобы про неё писать. - А ты никого не любишь? Я думала, ты весь мир обнять готова. - Это другое, Стелл! Есть просто желание обнять весь мир, а есть что-то большее. Знаешь, когда смотришь на человека, и хочется прижать его к себе и никуда не отпускать! - Ты так говоришь, как будто уже когда-то испытывала это чувство. Может быть, у тебя, на самом деле, уже есть муза? Колись давай. – Стелла усмехнулась, очевидно подразумевая под своими словами всего лишь небольшой подкол. - А? Ну, знаешь… может и чувствовала, вообще-то. Чем больше я думаю об этом, тем больше я уверена, что влюбилась. – Март тяжело вздохнула, заметно покраснев. - Ого. Серьёзно, что ли? – Первопроходец почему-то ощутила странное волнение, которое отразилось скручивающим чувством внутри живота. Было до странного неприятно думать, что Март кто-то нравится. - Да, думаю. Слушай, Стелла… я, в общем… - Создавалось впечатление, что с каждым словом девушке было всё труднее дышать. Проступало уже и без того явное волнение, и глаза её забегали по вагону. – Я говорила о тебе. – Словно сама испугавшись своих слов, Март поджала губы и стала нервно перебирать пальцами. - Что? – Стелла впала в ступор, удивлённо моргая и не сводя взгляда с… подруги? Почему-то первопроходцу показалось, будто её жизнь перевернулась с ног на голову в один момент, и всё сразу стало как-то понятно. Вот почему Март не отвернулась от неё, сидела у её кровати, болтала с ней, заходила проведывать и расчёсывала её волосы. Вот почему, наконец, перед ней стояла тарелка лапши. Вот в этом и было дело. И, кажется, Стелла и сама отчётливо поняла в этот момент, что у неё тоже есть «муза». Март и её забота, хоть и были незаслуженными, но так приятно отзывались в сердце. Но имеет ли первопроходец право сейчас ответить взаимностью, обрекая Март на заботу о человеке, который, по его собственному мнению, не заслуживает даже свободно дышать?