Держи мою руку и никогда не отпускай

— Я хочу сегодня забраться на самый верх! — гордо заявил Антон в раздевалке, стоя в одних трусах. — Ты с дубу рухнул? Или на прошлом втором занятии упал? — Арсений выделил числительное и посмотрел на еще совсем зеленого в этом деле друга а-ля «Совсем дурак?» — Да блин! Там же ничего сложного, один разочек! — настаивал Шастун. Он прекрасно помнил тяжелую травму Арсения три года назад и тот, естественно, был категорически против, узнав о желании друга. Но Антон птица вольная и экстремальные виды спорта всегда притягивали его, как магнит. Сам Попов занимался скалолазанием шесть лет, но из-за сломанной ноги пришлось воздержаться от спорта. Прошло много времени, но Арс все еще помнит как непонятно по каким причинам упал и травмировал себя на год. Сейчас он снова начал заниматься скалолазанием в своем любимом клубе. Туда же неделю назад решил записаться его друг — Антон, который сказал: «Да это вообще крутая идея и очень круто что ж ты раньше молчал». Арсений не молчал. Он ездил на ежегодные соревнования, занимал какие-то места и выкладывал много-много фоток со скалодрома, Шаст просто не видел, но, когда увидел, первым записался в его «ученики». На деле же Антон записался на групповые занятия по два-три человека, а Попов ходил так, для компании. На самом деле Арсений ходил, чтобы присматривать за другом. Шастун на ровном месте мог споткнуться и кубарем покатиться, влетая в какой-нибудь столб, а тут скалолазание! Просто это маленькое непутевое создание вечно ищет приключения на пятую точку. — думал Попов. — Я запрещаю тебе это делать, Антон. — строго отрезал парень, подходя к группе Шастуна. Антон на это показательно фыркнул и отошел от друга, присоединяясь к другим скалолазам. — Опять наши голубки что-то не поделили? — Крид, один из участников группы, ехидно улыбнулся и, блять, у Шастуна аж глаза ослепило от ярко-белых зубов. — Завали хлебало, Егор. — не остался без ответа шатен. — Ну ты чего, я все понимаю, маленький ты еще для таких высот. Тебе вон на ту стеночку надо. — кареглазый показал пальцем на цветной уголок, где дети учились взбираться на маленькие расстояния от земли. — Чтоб не так страшно было. — наигранно-заботливо сказал он. — Да я не боюсь ничего! — крикнул Шастун. — Докажи. — просто ответил Егор. — Давай поспорим? Сможешь без страховки залезть на самый верх — я к тебе больше не лезу и даже уважаю, а если нет… — Крид шепнул наказание за проигрыш на ухо, так, чтобы никто их не услышал. — Егор, Антон, хватит шептаться! — приказал их тренер. — Давайте начнем.

***

— Вечером, перед закрытием, придут еще пару моих друзей, но ты же не против? — Не против. — рыкнул Антон. — Ну вот и славно. — Крид снова улыбнулся своей блядской улыбкой. — Увидимся. Шастун ничего не ответил, он развернулся и пошел домой, как его локоть вдруг резко схватили и потянули назад. — Эээ… — пытался опомниться Антон, пока не встретился со взглядом… Темно-синих глаз? — А… Это ты. Ты чего такой? — заметив нахмуренное лицо приятеля, решил спросить парень. — Я не дослушал или что-то неправильно понял? — серьезно говорил Попов, наклонив голову вверх из-за разницы в возрасте. Теперь уже нахмурился Антон. — Так. Скажи мне, что ты там услышал? — вырываясь из хватки спросил парень, смотря своими огненно-зелеными в бушующем-синие. Между ними вот-вот начнется ураган, если не смерч. — Зачем ты связался с Кридом? Он мне не нравится, мутный вечно. Для чего вы с ним встречаетесь в клубе? — в глазах — недопонимание. В голосе — беспокойство. Но пламя напротив продолжало гореть. — Ты не должен был слышать этот разговор. — подвел итог для себя Антон. — Шаст? — обеспокоенный голос. — Это спор. Так надо, Арс. — шатен уходит, не намериваясь продолжать разговор. Какой глупый, глупый мальчишка. Ну во что он опять ввязался? Что еще за спор? Ради чего все это? — думал Арсений, идя к себе домой. Его мысли полностью захватил друг, которого он предупреждал насчет Егора, но Антон вечно его не слушал, как маленький ребенок, ей Богу!

***

Вечер. Брюнет заходит в здание, где довольно темно. Но он уже бывал здесь днем, так что место встречи — стенку для скалолазания — ему удается найти без проблем. Она единственная была подсвеченная лампами. В клубе не было никого кроме них, поэтому свет в других местах не нужен. — Какие люди! — Егор радостно хлопнул в ладоши. — Начнем? Антон снял куртку и переобулся, пока друзья Крида пили пиво и настраивали камеры. — Совсем без страховки, идиот. — слышится в толпе. — Какие правила? — уверенно спрашивает Шастун. Ему не страшно, подумаешь, пятнадцать метров над землей. — Над потолком есть красная метка. Просто дотронься до нее. — Егор ухмыльнулся. — Запросто! — сказал Антон больше для себя, чем для остальных. Он подошел к стенке, цепляясь руками за крупные выступы, что б удобней было забираться и начинает подниматься вверх. Он поднимается, а остальные замерли. Все выше и выше. Получается очень уверенно. Столько резких движений. Никто бы так не смог, зная, что он без страховки. Пять метров. Довольно высоковато. К слову, это максимальная высота на которую он взбирался на занятии. Дальше ему было рано, но не сейчас. Он все так же уверенно цепляется за выступы и ямки в стене, поднимаясь на верх. — Это что такое?! — звук из темноты. Все поворачиваются в сторону длинного коридора, откуда выбегает злой охранник, явно недовольный тем, что люди без спроса проникли в клуб. Через секунду из темноты появился Арсений. — Антон! — крикнул он, смотря на друга, который ох как высоко забрался, для начинающего скалолаза. — Ну-ка пошли все вон! Я сейчас полицию вызову! — охранник надвигается на ребят с дубинкой, а на ремне виднеется электрошокер. Вряд ли кто-то хочет испытать его действие на себе или провести остаток ночи в полицейском участке, поэтому все беззаговорочно быстро убегают в разные стороны, плевав на спор и парня без страховки над потолком. — Антон! — еще раз кричит Арсений, когда друг не откликается. — Спускайся, прошу! — он подбегает к оборудованию, где находились тросы и спецодежда. — Нет, Арс. Теперь это дело принципа. — последнюю фразу Шастун говорит себе под нос и, собравшись с духом, продолжает так же уверенно подниматься к цели. Попов нацепляет на себя защиту и крепит трос с молниеносной скоростью. Он знает Антона, он знает этот спорт, он знает себя. И его внутреннее чутье никогда его не подводит. Брюнет быстро взбирается наверх, прямо за парнем. Он должен успеть. Девять метров. Главное правило скалолаза — никогда не смотреть вниз. Особенно, если прямо за тобой карабкается взволнованный голубоглазый брюнет, который выглядит очень красивым, если на него смотреть. Но Антон не смотрит. В его глазах — азарт. Игра самим с собой. Не на жизнь, а на смерть. Теперь парень понимает эту фразу как никогда буквально. — Шаст, дождись меня. — говорит Попов, явно не успевавший за шатеном. Далеко забрался, глупец. — Я почти у цели и без страховки. Кто лучший скалолаз? — в голосе ядовитые нотки самолюбия. Арсений знает. Он и сам был таким, но только безумно пожалел потом. Играть с судьбой не на жизнь, а на смерть — самое страшное, что вы можете совершить в своей жизни. И зачастую — непоправимое. Этого Попов боялся больше всего. Тринадцать метров. Брюнет почти у цели, точнее, у парня. — Арс, смотри, вон метка! Ты когда-нибудь добирался до нее? — Антон улыбается и делает самую большую ошибку в своей жизни — смотрит вокруг. — Блять… — тело резко становится тяжелым и руки начинают дрожать. — Тош? — с губ Арсения машинально вылетает форма имени. Он не контролирует это. Сейчас не время. Нужно быть рядом с парнем. — Я без страховки. — шатен начинает глубоко дышать. — Я боюсь высоты. — спустя долгие секунды утверждает он. — Я не контролирую себя! — кричит Антон, прося тем самым о помощи, эмоции резко переваливают через край. Когда ты на высоте. Когда ты на волосок от смерти. Когда ты просто поспорил. Когда не готов был сегодня умирать. Нарастает паника. Очень сильная паника, желание которой — оказаться внизу. — Тош, смотри на стену, дыши глубоко, слушай меня. — медленно командует брюнет. Если сейчас у друга начнется паническая атака — это будет непоправимо. — Держись. — Я сейчас упаду. — говорит Антон, пытаясь сосредоточиться хоть на чем-то, но паника слишком сильно берет вверх. Парень дрожит всем телом, не контролируя ничего. В какой-то момент рука слабеет, он отпускает ее, незаметно для себя расслабляя еще и ноги. — Антон! — кричит Попов и перехватывает скользящую с камня руку парня, беря весь его вес на себя, а другой конечностью держится за трос. — Арс, держи мою руку и никогда не отпускай! — мальчишке страшно. Да, сейчас он выглядел именно таким. Его сил хватает только на неконтролируемые поступки. — Я держу тебя. — говорит Попов, отпрыгивая от камней, тем самым спускаясь вниз. Антон просто держит предплечье друга, сжимая так сильно, насколько это возможно в данной ситуации. Спустя долгих пару минут парни оказываются на земле, а точнее, на матах. — Ты как? — спрашивает Арс присаживаясь к полулежащему парню на корточки. Шастун молчал. Его руки лежали на матах, словно цепляясь, ощущая его, глаза закрыты и было видно частое дыхание через рот. — Скорую? — шепотом предложил брюнет. Антон мотнул головой. — Обними меня. — раздалось в пустом зале, от чего Попов вздрогнул, думая, что ему показалось. — Пожалуйста. Не показалось. Арсений приблизился к парню и тот крепко вцепился в его шею, начиная глотать ртом воздух. — Тихо, тихо… — Попов обнял в ответ, гладя по спине. Он и сам не на шутку перепугался, но тогда важно было действовать четко и трезво, не поддаваясь эмоциям, как это делал Шастун. Он безумно переживал, что у парня случится паническая атака. Брюнет не может предугадать действия Шастуна. Но Антон начал… Плакать? — Тош? — опять эмоции. Все-таки он плохо контролирует себя. Но сейчас можно. Они внизу и парень в безопасности. — Я люблю тебя. — слова сказаны куда-то в ключицу напротив, но разобрать можно. — Тебе нужно поспать. — Попов зарылся в светлые волосы. Такие мягкие и ароматные. Пахнут… Шоколадом? — Это точно не паническая атака? — голос выходит жалобным, взволнованным. — Я не знаю. — шепчет Антон. Его передергивает от это мысли. — Я вызову такси и поедем ко мне. Буду тебя успокоительными отпаивать. — серьезно сказал Арсений. Антон только кивнул, отстраняясь.

***

Арсений мог бы разозлиться, накричать, спросить: «Какого хуя?!» или «Из-за ебаного спора ты чуть не сдох, серьезно, Антон?!». Или «Охуеть! У тебя еще и страх высоты! Ты не знал или пиздел наверх с этой информацией?!». Мог бы пустить в друга молнии из глаз, мог вызвать психушку или промыть ему мозги в буквальном смысле. Но сейчас, смотря на это несчастное создание с взъерошенными кудряшками и зелеными глазами, с кружкой ромашкового чая в руках, обхватив ее тонкими пальцами и подперев ноги под себя, так уютно расположившись у него на кухне, хочется только укрыть пледиком, прошептав такое нужное «Все хорошо» и обнимать, обнимать, обнимать. Обнимать и никогда не отпускать. Сейчас Тоша выглядит лучше. Кожа не сливается с белыми мраморными квадратами сзади него, руки не дрожат, а губы розовые, хоть и искусанные. Только глаза. Антон смотрел куда-то сквозь пол пустым, мутно-зеленым взглядом. Арсений даже боится думать, что мальчик пережил в тот момент, когда не почувствовал ничего. Никакой точки опоры и страховки, находясь на высоте трехэтажного дома. Арсений не хочет думать, что у него перед глазами пролетела вся жизнь и что он понял, что мог умереть. Самая нелепая смерть, правда? — думал шатен. Попов был прав. Парень думает о том самом моменте. — Я… — голос охрип от долгого молчания и Арс быстро прокашлялся. — Я тогда три года занимался скалолазанием. — решил отвлечь Антона от ненужных сейчас мыслей Попов. — Мне очень нравилось. Я был тогда одним из лучших, у меня действительно получалось очень хорошо. В одну из тренировок я как обычно полез наверх. Я тогда уловил всю суть, ну… Думал, что уловил всю суть спорта, — поправил он сам себя, — И просто цеплялся за одни и теже выступы, как меня научили. Я знал их наизусть. Вот только… — Арсений сглотнул. — На одном движении я поскользнулся, не успел ухватиться, не помню. Я и сам не знаю, как так вышло. Просто оступился и упал. — Антон вздрогнул. — Трос оказался бракованным и не выдержал меня, так что я просто свалился. Отделался тяжелой травмой ноги на полгода. — Шастун помнит. Арсений тогда говорил сухое «Упал», без всяких подробностей, а он, как друг, часто помогал ему, ходил к нему домой и на прогулки, помогал передвигаться. — Я и сам не знаю, как так вышло. Но только теперь эти флешбеки преследуют меня. — Попов улыбнулся. Получилось грустно. Очень. — Ты… Увидел в этих флешбеках меня? — робко спросил Шастун. — Да. И, если честно, испугался даже больше и, как видишь, не зря. — он посмотрел в глаза напротив. Они стали светлее. Жизненнее, что ли. — Прости. — только и смог выдавить из себя парень. Теперь он понимает, что чувствовал его друг в этот момент. — И стоило ли оно того, Тох? — главный вопрос. Возможно, его не нужно было озвучивать, не сейчас, но Арсений просто не мог не спросить. Его мучил ответ. Этот вопрос припомнил все. Ссору около клуба, незаконное проникновение в него же, гребаный азарт, страх за друга и появившиеся из ниоткуда боязнь высоты, что чуть не стоила парню жизни. — На кону была твоя честь… — признался Антон. — При проигрыше я должен был публично месяц называть тебя «котенком» в клубе. — уши шатена покраснели и он спрятал лицо в руках, сгорая от стыда. Минуту стояла нагнетающая тишина, пока Попов не нарушил ее. — Котенок? Хотел бы я тебя так называть… — он улыбнулся уголком губ, смотря на зеленые глаза из-под антоновских рук. — Пойдем спать? Шастун продолжал недоверчиво смотреть на друга. Арсений же спокойно поднялся с дивана на котором сидел и поставил кружку с чаем в раковину, идя в спальню. — Котенок, я разложу тебе на диване, но возражать не буду, если захочешь лечь со мной. — так же спокойно и вполне серьезно сказал брюнет, но, пройдя в другую комнату, тут же срывается на тихий, приглушенный смех, представляя лицо Антона в этот момент. А что Антон? Он знатно прихуел от всей этой ситуации и сначала не мог даже с места сдвинутся от смущения, но потом все хорошо обдумал и спустя добрых два часа, когда время переволило уже за полночь, поплелся на двух яростную кровать к Арсению, успокаивая себя (и придумываю отмазку для друга) тем, что диван в зале очень узкий. Арсений сквозь сон чувствует, как кто-то ложится с ним рядом, время от времени передвигаясь поближе.

***

Парень просыпается не от солнечных лучей, светящих из окна, не от сраного соседа с дрелью, а от чего-то, точнее, кого-то тяжелого у себя на груди. Это был Антон. Тоша за ночь полностью перебрался на друга, обвивая его бедра своими ногами, а шею — руками и сопя куда-то в ключицу. Парень совсем не тяжелый, нет, это даже своего рода одеялко, которое Попову, кажется, нравится. Он порывается встать, но безуспешно. Арсений плотно прижат другом к кровати и все бы ничего, но… От действий брюнета Шастун начал шевелиться во сне, трясь тем самым о причинное место Арсения, который резко замер и забыл, как дышать. Спустя тридцать секунд он шумно выдыхает и Антон открывает глаза. Он чуть приподнялся, потирая рукой сонные глаза и опускает голову вниз, встречаясь взглядом с нежно-голубыми. — Привет. — также сонно отвечает он, удивленно распахивая глаза, когда замечает, на ком именно проснулся. — Слезай давай, а то у меня встанет. — смеется Арсений глядя на еще не проснувшегося, лохматого парня и шлепает его по бедру. Антон краснеет, пока Попов перекидывает его через себя и уходит в душ. Видимо, шлепок был лишним, потому что брюнет немного возбудился. А Антон и не против, что б… Ну… Не важно, короче. Минут через двадцать они встречаются на кухне. Попов заваривает чай себе и другу, а Шастун заходит в арсеньевской футболке и штанах, выданных хозяином квартиры. Честно? Ему безумно нравится. Одежда отдает ароматом лесных ягод и очень удобно сидит на высоком худощавом теле, что было на редкость. — Доброе утро? — почему-то получается с вопросительной интонацией. — Доброе! — твердо отвечает Арсений. — Ты как? — Хочешь обсудить вчерашний день? — он берет кружку чая, поданную другом. — Спасибо. — Если ты не против. — Арсений садится рядом, принимаясь слушать. Ему правда важно знать. Антон вздыхает и начинает свой монолог. — Ну… Я понял, что у меня боязнь высоты, хотя раньше она никак не проявлялась. Панической атаки вчера не было, но страшно было пиздец. И… Я не буду ходить больше на скалолазание, так как понял, что это не мое и я больше не хочу подвергать опасности тебя и свое здоровье. — Как на духу выдал Шастун. У него было время подумать. — Хорошо. — шатен поднял вопросительный взгляд. — Я согласен с тобой и поддерживаю твой выбор. Ты прав, тебе лучше пожалеть свои нервные клетки и эмоции. — Арсений отпил пару глотков чая. — Кстати об эмоциях… Мы же вчера оба на них были? — Антон опустил голову, разглядывая однотонную кружку с чаем. — Да. — твердо сказал Попов. — На эмоциях. — и сам уставился на холодильник напротив. Повисла неловкая пауза, перерождающаяся в нагнетающую тишину. В воздухе летала тревожность и недосказанность, словно вот-вот они потеряют друг друга, не сказав самого важного. — Почему Тоша? — Шастун отступать не собирается. Он помнит всё, что было сказано ими не только на высоте, но и внизу. Арсений вздрагивает от неожиданности и поворачивается к шатену с немного удивленным лицом. — Ну… Тебе идет. — он пожал плечами. — Тебе не нравится? Прости, вырвалось тогда. — Арсений поник, а кончики ушей порозовели. — Да нет, мне нравится. Да я тоже наговорил лишнего. — Не лишнего, нет. — брюнет быстро мотает из стороны в сторону. — Все нормально. Антон улыбнулся своей самой доброй улыбкой и другу стало легче. — Я поеду, нужно в универ заскочить. — Шастун допил чай и, поставив его в раковину, пошел собираться. Арсений понял, что, возможно, им нужно побыть одним, обдумать все, что произошло подальше друг от друга, может и ситуация прояснится. Парень проводил друга, когда дверь закрылась он упал на пол, зарываясь руками в волосы. Он отпустил, так нормально и не поговорив, но, наверное, так надо. Зато парень в безопасности, а в квартире ощущаются нотки шоколада, которого у Арсения дома нет.

***

Естественно Антон не собирался ни в какой универ. Нахуй он ему сдался? Он лучше сейчас поедет в бар и напьется там, как черт. Вообще планирует не сильно. Просто сейчас очень тяжело на душе. Паршиво. Он никак не может понять своего друга. — Кстати об эмоциях… Мы же вчера оба на них были? — Антон опустил голову, разглядывая однотонную кружку с чаем. — Да. — твердо сказал Попов. — На эмоциях. — и сам уставился на холодильник напротив. То есть, для него это ничего не значило? Все слова, сказанные Антоном, все действия. А он сам? Называл его Тошей, гладил по спине, успокаивал, отпаивал ромашковым чаем, разрешил вместе уснуть. Просто так? Что ж это за забота такая?! Шастун в баре. Он уже пьет алкогольный коктейль для разогрева и пытается понять, что делать дальше. Мысли перемешиваются и не дают сосредоточиться. Воспоминания о голубых глазах заполняют разум. — Блять… — шипит он, кладя голову в свои сложенные руки. — Тяжелое утро? — отзывается бармен, за стойкой которого Антон оказался. — Узнал вчера, что боюсь высоты на высоте четырнадцать метров. — Ого, ну… Хорошо, что узнал. — пожимает плечами парень, протирая бокал. — Можно виски? — спрашивает шатен жалким голоском, словно прося не алкоголь, а мягкую игрушку в магазине. Плюшевого мишку. — Да, конечно. — желание клиента — закон. Да и кто бармен такой, что б отговаривать людей не принимать спиртное? Он же зарабатывает на этом. — Может девочек? — он ехидно улыбается. — Нет. Не хочу. — Антон вливает в себя первый стакан, сразу показывая, что нужен второй. Где-то на пятом мозг расслабился, стало хорошо и немного легко. Голова тяжелая, но в ней пусто. Захотелось творить всякую хрень. Он лежал головой на барной стойке, когда к нему подсела красивая девушка с распущенными волосами, огромным декольте и тонкими ногами. Она улыбнулась ему, показывая всю красоту и характер, что принесла с собой и заказала у бармена «Голубую лагуну». — Я Ира. — она протянула руку Антону, но тот, видимо, потерял фокусировку в глазах стакане на четвертом. Девушка поджала губы и, увидев, что парень не алё, убрала руку. Шастун пытался сосредоточиться на взгляде, но получалось как-то херово. Он сильно напряг свой глазомер и перед ним тут же оказался бокал светло-голубого напитка, в котором он смог разглядеть даже кубики льда. — Оо! — он медленно поднял голову и потянулся в карман штанов за телефоном. Ира фыркнула, пересаживаясь со своим напитком за столик, когда Антон отчаянно пытался сфотографировать ее котлель, но бросив все попытки он решил просто позвонить. — Алло? — в трубке послышался знакомый голос, в котором звучало недоумение. — Арсюша! — шатен улыбнулся так широко, что еще чуть-чуть и чеширский кот снимал бы перед ним шляпу. — А я коктейль увидел и сразу про тебя вспомнил! — радостно сказал он. — И какой же? — ухмыльнулся Попов по ту сторону звонка, пытаясь срастить «В универ заскочить» и пьяный голос друга. — Голубой… — Антон начал щелкать пальцами прямо перед лицом бармена, стараясь вспомнить название напитка. — Ну этот… — Так, Шаст, ты че, охренел? Только для этого звонил? — в голосе были нотки раздражения и все того же непонимания. — Нет, я плюшевого мишку хочу… — проговорил он так жалобно, словно маленький ребенок и стал показывать бармену на пустой стакан, чтобы тот подлил еще. — Точно пьяный. — сказал сам для себя Попов. — Ты где, пьянь? Бармен, невольно подслушав отрывок диалога, подавая стакан с виски, решил сказать за Антона, потому что тот явно не собирался. — Бар «Полночь» на Тевосяновской. — ответил он. — Спасибо. — звонок сбросили, а Шастун, уже забыв про него, отложил телефон в сторону, делая очередной глоток алкоголя.

***

— Ну и что ты с утра пораньше в бар приперся? — нарушил мирный сон парня бархатистый голос. — Арсений! — он открыл слипшиеся ото сна глаза и притянул (читай: повалил) друга на себя, утыкаясь к нему носом в плечо. — Тош… — брюнет смутился. — А сколько ты выпил? — Подайте этому человеку голубой коктейль, как его глаза. — промямлил он бармену, отпуская парня. — Не стоит. — улыбнулся он парню, тот понимающе кивнул. — Около шести стаканов виски. — ответил он за Антона во второй раз. — Понятно… Поехали-ка домой. — твердо сказал он, беря друга подмышки. — К тебе? — шатен состроил глазки, как у кота из Шрека. — Да, да, пошли. Шастун на ногах стоял плохо, шатался, но шел сам. Такси приехало быстро. Оба парня сели на задние сиденья, Арсений, опять же, для безопасности друга, если тому станет плохо. Он не собирался его отчитывать, вдаваться в подробности, почему он на бухался с утра пораньше и почему позвонил ему. Брюнет будто понимал, чем вызвано такое решение. Или догадывался. В машине тепло и Шастуна явно повело, да еще и не в ту сторону. В сторону Арсения, если конкретней. Он подсел к другу, сидящему возле окна. Ближе, еще ближе. Положил руку на его коленку, мягко поглаживая, сам кайфуя от своего же действия и стал ластится щекой о чужое плечо. — Тош, все в порядке? — спросил Арсений, потому что у него от таких ласк — точно нет. Шастун на это только улыбнулся и полез своими губами к чужим, требуя поцелуя. — Антон, Антон, блин, перестань! — отпирался Попов, чувствуя, как краснеют его уши. Они не одни ведь! — Что, опять скажешь, что все на эмоциях было, да? — они подъехали к дому брюнета и тот вышел из машины, предварительно заплатив. Антон вышел за ним, чуть пошатываясь. — Пьянь, поговорим, когда проспишься. — сказал Арсений, придерживая непутевого друга. — Я не пьянь. — они зашли в подъезд и парня опять потянуло к голубоглазому. — Антон… Перестань… — Попов переставал контролировать себя, чувствуя, как сам плавится. Домогательства продолжались до самой квартиры, пока Антон не снял кроссовки и резко не рванул в туалет. — Бля… — выдохнул Арсений. Ему было тяжело дышать, а еще было невыносимо жарко, но он все равно снял верхнюю одежду и поплелся на кухню, где лежали медикаменты. — На вот, выпей, легче станет. — он подошел к спине друга, протягивая стакан воды и таблетку. — Спасибо. — Шастун повернулся и выглядел он херово. Мокрые волосы, прилипшие ко лбу, синяки под глазами и дорожки от слез. — Сильно плохо? — сочувственно спросил парень, присаживаясь на корточки. В ответ очередная рвотная реакция на алкоголь. Шастун проблевался и упал телом на грудь Арсения, что обнял его, убирая со лба прилипшую челку. Полегчало. Антон нащупывает чужую руку, переплетая пальцы. — Держи мою руку и никогда не отпускай. — прошептал он, сил не оставалось ни на что. Арсений ничего не ответил, только крепче сжал ладонь друга в своей. — Это из-за меня? — Антон уже засыпал в руках друга. когда раздался вопрос. — Нет. Это было все на эмоциях. — ответил он и попытался встать. Арсений помог ему и Шастун пошел в спальню Попова, завалился на кровать и уснул. Друзья, хули. Шастун уснул, просыпается совесть. Наверное, им и правда надо было поговорить, а не ставить «точку» в разговоре, как это сделал Попов. Друг, вон, и правда переживает. Да он всегда был такой. Всегда за всех все переживал. А Арсений не такой. Он свои эмоции тщательно скрывал не позволяя их увидеть даже себе, до последнего времени. Сейчас пришло время вспомнить, что дружба парней и правда была… Странная? Им было нормально пить из одной бутылки (при том, что Арсений пиздец какой брезгливый, по другому не скажешь), класть любые конечности друг на друга, как, например, Антон, который любит заваливаться на Арса, когда ему очень смешно (а ему всегда смешно) или облокачиваться на него, упираясь руками в его колени. Попов часто отчитывал мальчишку, присматривал за ним, предупреждал и говорил, как правильнее, поддерживал его во всем (кроме скалолазания), а шатен просто был рядом. Когда брюнету невыносимо тяжело, но он этого не показывает, друг норовит его обнять или поддерживающие похлопать по плечу, так, что дышать было легче и спокойней. Так… Вот сейчас Арсений понял, что им действительно нужно поговорить. И желательно, чтобы оба были в адеквате и настроение.

***

Антон просыпается в чужой (ха-ха) постели. До мозга доходит, что эта квартира друга, так что можно расслабиться. Голова болит, но после стакана воды и таблетки, заботливо оставленной кем-то (хм, кто же это?), становится гораздо лучше. В голову приходят события утра, а точнее, бар, виски, виски, виски, виски, виски, виски, Арсений, … Стоп, что? В планы трезвого Антона Арсений никогда бы не попал (имеется в виду, что он не пригласил бы того в бар после утреннего разговора), но пьяный Антон считал иначе. — Блять. — Раздалось в спальне, после воспоминаний о звонке, голубом напитке, плюшевом, блять, мишке и приставания в такси. Последнее самое худшее… — Проснулся? — в дверях появляется Арсений, бесцеремонно проходя в комнату. Ну а че, это ж его квартира, хули. — И ужаснулся. — добавил Антон пряча лицо в своих ладонях. — Блять… — простонал он. — Вспомнил все? — догадался брюнет и улыбнулся, складывая руки на груди. — Ой, вот ты не начинай, сам-то хуй че расскажешь. — он отвернулся и надул губы. — Ну хочешь расскажу? — Попов аккуратно коснулся чужой руки, смотря прямо в глаза. Шастун вдруг резко срывается с места и бежит в ванную комнату. Тошнота резко подкатила к горлу. — Блять… — ебаный Шастун. Умеет он романтичные моменты портить. Стоп, романтичные? А почему бы и нет. Попов идет заваривать зеленый чай другу, надеясь, что это хоть как-то поможет. Антону стало лучше, стояло ему опять вырвать. Да кто ж просил его так напиваться? Правильно «эмоции» ха-ха. Он чувствует слабость в теле и на негнущихся ногах проходит обратно в спальню, думая, что брюнет все еще там. Шатен проходит мимо зала и периферическим зрением замечает на диване плюшевого мишку. он останавливается и подходит к дивану, думая, что ему показалось. Нет. Не показалось. На диване лежал плюшевый медвежонок. Маленький такой, симпатичный. Антону он сразу понравился. Но откуда это? Арсений явно таким не увлекался и не собирается, да и детей у него вроде нет… В голове всплывает просьба пьяного Шастуна. Это мне? Честно? Он не знает, зачем попросил игрушку, но как же внутри становится тепло от мысли, что ему ее все-таки купили. На кухне слышится свист чайника и Антон идет туда, сжимая в руках игрушку, не смея отпускать. — Это тебе. — говорит Попов, попивая черный чай. — Когда успел? — удивляется младший (подумаешь, полгода разница). — Пока ты спал. Нравится? — Арсений стучит по дивану, приглашая присесть. — Очень, спасибо! — шатен прыгает на диван и отпивает чай. — Видимо, мы друг другу нравимся не как друзья. — заключил Арсений. Надо ж было как-то начать? — Я думал об этом. Сильно нравлюсь тебе? — спросил Антон не выражая абсолютно никаких эмоций. Попов знает, он так скрывает внутренние переживание и страх. Ему чертовски важен ответ. Один ответ. — Да… — Не подашь сахар? — перебил его шатен. — Да, конечно. — Арсений встал, подойдя к гарнитуру. Он повернулся и перед ним вплотную прижатым оказался Антон. — Я тебя люблю. — шепнул он в губы напротив и прикоснулся к ним, сменная нежно, то нижнюю, то верхнюю. Арсений ответил и это лучшее, что могло случится с парнем. Они стояли и целовали друг друга. Руки Антона сжимали тонкую талию и бедра напротив, пока Арсений изучал его, касаясь кожи под футболкой. — Никогда не отпускай. — шепнул Антон, отстранившись. — Никогда не отпущу. — Арсений посмотрел в зеленые глаза, утопая в них полностью.