Не шей мне срок

— Ты поедешь лечиться, — эти слова даются легче, чем он думал. Киса не выглядит удивленным. Наверное, он сам ждал, что Хэнк это скажет, рано или поздно. Хэнк решил сказать за завтраком. Точнее уже за обедом — они дрыхли до двух, ведь у него был выходной, и выползать из постели в реальность не хотелось. — Речь подготовил, Хинкалина? — Киса отхлебывает кофе из кружки и морщится. — Или ультиматум мне поставишь? — Какой ультиматум? — Либо рехаб, либо, — он немного тормозит, раздумывая. — Либо мы все тут с тобой заканчиваем. — Это не обсуждается, Кис, — вздыхает Хэнк. Он надеется, что этот разговор получится вывезти. С Кисой всегда было сложно спорить, особенно когда пиздеж — не твоя сильная сторона. — Че не обсуждается? — Ты едешь лечиться, — Хэнк старается говорить спокойно, но безапелляционно. — И мы не расстаемся. Все это не обсуждается. Киса откидывается на стул и закидывает руки за голову, смотря на Хэнка оценивающим взглядом. Как будто впервые видит и пытается определить, кто Хэнк вообще по жизни. — А ты дохуя альфач стал, Хинкалина. В ментовке научили? — Жизнь научила. Завтра поедем. — Ты нашел уже, что ли? — с Кисы немного спадает деланое веселье. Взгляд становится серьезней и осознанней. — А че не сегодня? — Хочу время с тобой провести, — спокойно отвечает Хэнк и встает, чтобы найти в холодильнике что-то, что еще можно пожрать. — Даже не успели пожить нормально. Хэнк уже по голосу понимает, что Киса согласился. Теперь главное самому не сдать назад. — Кис, мы пожить успеем, — Хэнк не находит ничего, что не страшно взять в рот без рисков для жизни, и захлопывает холодильник. — Давай закажем доставку? — Еды закажи. Я приготовлю. *** Хэнк понимает, что ему было бы легче, если бы Киса истерил. Слишком подозрительно было то, что он спокойно готовил свои фирменные макароны с колбасой и сыром и даже шутил с Хэнком про какую-то ерунду вроде еще одной питерской расчлененки. — Ты ведь не планируешь свалить по-тихому? — он все-таки решается спросить. — Я тебя все равно из-под земли достану, если что. Он видит, как напрягается спина, но Киса продолжает помешивать макароны в кастрюле, чтобы те не слиплись. — Я не хочу в рехаб, Хинкалина. Совсем. Хэнк готов начать спорить, но Киса продолжает: — Но поеду. Хуже все равно не будет. — Лучше будет. — Ага, — растерянно кивает Киса, выключая газ. — Другим человеком стану за два месяца. Может, даже баб начну трахать. — Я ревновать буду. Киса хихикает, но это больше похоже на всхлип, и Хэнк встает из-за стола, чтобы приобнять его со спины. — Бля, Хинкалина, мне макароны перелить надо, разварятся, — вопреки своим словам, Киса прижимается всем телом и вцепляется пальцами ему в руки. Это почти сразу вызывает реакцию, за которую Хэнку почему-то стыдно. Они же не только про это. Они вообще про другое. — Готовь, готовь, — он целует Кису в макушку и выпускает из объятий. — Я буду приежать. Можно раз в неделю. Будем гулять по территории. Там хорошо, воздух не как в городе, лес рядом… Киса машет рукой, показывая, чтобы Хэнк заткнулся. — Не рекламируй, Хинкалина, я же поеду, сказал. Садись, через пять минут готово будет. *** — Откуда деньги? Хэнк ждал этого вопроса. Он заметил, как Киса палит страничку рехаба, пока они смотрели не самый удачный стендап на ноуте. Хорошо еще, что там не было написано четких цен, только звонить по телефону. Но все равно было очевидно, что место недешевое — привязывать Кису к батарее и пиздить ссаными тряпками там точно не будут. Но и убежать никуда не дадут, в чем его убедил будущий лечащий врач. За такие деньги их там вообще ФСО должно охранять. Жаль, Кисе нельзя рассказать эту шутку — может психануть и отказаться. — Накопил. Мне тратить все равно некуда. Плюс, год был удачный по шабашкам, богатых мефедронщиков много. — Не все как я, нищеброды, да? — кривится Киса. — Могут и не натурой платить. Хэнку неприятно это слушать. Но пусть лучше так. — Забей, Кис. Не думай вообще. Он уже тянется к кнопке паузы, но Киса перехватывает руку. — Макс тебе сказал что-то? — выпаливает Киса, и Хэнк сначала не понимает, о чем он вообще. Тот парень с хаты. До Хэнка потом долго доходило, где он его видел. У Кисы в телефоне. — А должен был? Киса отворачивается и громко сглатывает. Хэнк знает, что у него что-то на душе. Даже догадывается, что. — Кис, ты мне ничего не должен. Ну, рассказывать. Неважно это все. Киса качает головой. — Это не за деньги было. За деньги с другими, а с этим так, чтобы совсем себя говном не чувствовать. Короче, как ни посмотри, Хинкалина, и так, и так на мефедроновую шлюху бабки тратишь. Хэнк молчит. Самоуничижение Кисы раздражает, но что тут можно сказать, чтоб не нарваться на что-то похуже? Что ему все равно? Ему не все равно и никогда не будет. Ему пиздец как больно и хочется всем им к голове ствол приставить, так, чтобы в глаза смотреть перед смертью. Но Хэнк не подросток давно. — Включай это говно давай, — Киса понимает, что не дождется ответа. Хэнк слушается, и Киса возвращает голову ему на плечо. О некоторых вещах лучше не говорить, а затолкать их куда подальше, словно и не было. По крайней мере, сейчас Хэнку так кажется. *** На фоне здоровой сумки Киса кажется еще худее, чем обычно. Хэнк подрывается с мотоцикла, чтобы помочь, и Киса наконец-то понимает, что парень на старом деланом-переделаном йобрике — именно Хэнк. — Ты че, решил на меня впечатление произвести, Хинкалина? Хэнк крепко его обнимает. Со стороны точно ничего такого — друг приехал забрать друга с лечения. Хотя вряд ли тут кому-то не похеру. Он очень соскучился. Они виделись почти каждую неделю, когда было можно — но эти встречи были тяжкими, особенно вначале. Да и времени было в обрез. — Так че это? — снова спрашивает Киса, разрывая объятия. Хэнк не хочет признаваться. Киса не мог видеть, что он ездил сюда на такси, поэтому не заметил исчезновения машины. Можно, конечно, соврать, что он просто решил пересесть на байк, но Киса не дурак совсем. Он все равно поймет. — Машину продал. А этот взял на замену, там задешево толкали, на разбор. Но я с Гошей договорился и подлатал у него в гараже. Кисе хватает пары секунд, чтобы сложить два и два. — Ты, блять, тачкой клинику оплатил? — Ну да, — Хэнк дергает плечом, словно в этом нет ничего особенного. — Забей, Кис. Она мне и не нравилась, если честно. Это был гнилой пиздеж, тачку было жалко. Но Хэнк, к своему сожалению, деньги из воздуха не делал. — Ты ради меня на эту развалюху пересел, — шепчет Киса. — Охуеть. Хэнку не хочется, чтобы он чувствовал себя обязанным. — Может, повежливей будешь с дамой, а? Он забирает Кисину сумку и крепит так, чтобы ничего не слетело. — Так это девочка? — Ну да, — Хэнк протягивает ему второй шлем. — Ее Лапочка зовут. Внутри она красивее, чем снаружи. — Ну хоть где-то у тебя баба будет, Хинкалина, — ржет Киса, и Хэнк понимает, что эта тема вроде как улеглась. — Поехали? Киса кивает, надевает шлем, и Хэнк садится впереди. Раньше это Киса возил его на скутере. Сотни раз. Хэнк не знает, о чем тогда Киса думал. Сейчас, когда он заводит мотор, а Киса прижимается к нему сзади, Хэнк думает, что он пиздец как счастлив.