Офисные холмы

      Лёша вывалился из вагона в объятия отца и снова разревелся, хотя казалось, что ночь в поезде помогла успокоиться.       Того, что вчера случилось, было слишком много. Вообще-то Лёша не бегал от проблем. Во всяком случае, он сам о себе так думал. Но вчера он почувствовал, что больше ничего не может, и побежал, что ещё более удивительно, в буквальном смысле слова. И ещё неизвестно, где бы он таким образом оказался, если бы не Евгений Витман — двукратный победитель Евромарафона. Куда там Лёше против него.       Женя внушал Лёше эмоции, которые сложно выразить словами. Нечто похожее на суеверный трепет. Его тонкое выразительное лицо казалось слишком красивым, чтобы нести печать беды, которая отчётливо ощущалась в Жене. Но при этом от него же исходила аура несломленного духа, готовности встретить проблему лицом к лицу и разобраться с ней. Или всё дело было в том, что Женя был старше. Не то чтобы Лёша раньше не встречал омег такого возраста, парочку знал, но те были милыми домашними толстячками с пирогами и детьми, а не экономистами и фитнес-тренерами одновременно.       Когда Женя его догнал, Лёша на секунду подумал, что с ним заговорило божество, и остановился. А дальше уже пришлось объяснять, что вообще случилось.       То, что Дима оказался двоюродным братом, шокировало. Их отношения и без того были слишком эмоциональными. Сложно даже сказать, меняло ли что-то открывшееся родство. Они ненавидели друг друга теперь, а их прежние отношения были далеки от идеала. Но они ведь были, и это нельзя просто вычеркнуть из памяти. У Лёши были сексуальные отношения с родственником. Женя, правда, заметил, что если Димин альфий запах не был для Лёши неприятным, то они вероятно не были настолько близкими родственниками, чтобы это было критично. Всё же отцы их — сводные братья, а не родные. Но это не так уж сильно успокоило.       И вообще, недоверие Рубена расстраивало куда больше. Ведь все знают, что, если альфа считает омегу своим, то будет его защищать и заботиться о нём. И никогда-никогда не поверит чьим-то инсинуациям. А это значит, что Рубен вовсе его своим не считает. На этой мысли слезы начинали литься сами собой. Даже Дима, несмотря ни на что, попытался помочь, когда кабинет загорелся. А Рубен, видимо, совсем его не любит.       Или всё потому что у них ещё не было секса? А с Димой был, хотя Дима — родня. Эти мысли в Лëшиной голове гонялись друг за другом и не желали дать ему хоть немного покоя. Иногда он пытался урезонить сам себя, напоминая, что Рубен в этот момент искал своего пропавшего ребёнка, а это такие переживания, что не до омег вообще, сколько угодно любимых.       К утру он всё же сумел ненадолго успокоиться, но едва увидев отца, вспомнил Пурвасова, за ним Диму и весь вчерашний полный переживаний день…       — Что случилось? — уже несколько раз спросил отец, пока они ехали до деревни.       — У тебя есть брат, — нашёл подходящее начало Лёша.       — Вроде сестра всю жизнь была, — усмехнулся папа. — Ты там в своём городе забыл тётю Наташу?       Лёша шутку не поддержал. Хотя тётя Наташа уехала на другой конец Альянса и даже писала редко, её немудрено было забыть.       — Погоди. Ты про того, который от первой папиной жены? Которая хотела светской жизни и не согласилась переезжать в деревню? Виктор, кажется.       — Владимир, — поправил Лёша со вздохом.       — Ну тогда, да, — легко согласился папа. — Есть такой брат. А что? Он тебя нашёл?       — Я с его сыном учился вместе, — сообщил Лёша. — И мы… Это Дима. Я вроде говорил.       Похоже, отец понял, о чём речь, но как реагировать, не знал. Так что до дома ехали молча. Там он шепнул что-то жене, и оставил сына с ней.       Мама поцеловала Лёшу в лоб и крепко обняла.       — Ну что такое? Ты так сильно любил этого Диму? Ты же говорил, что вы расстались.       — Нет, то есть…       — Лёша приехал! — на три голоса завопили сëстры. — Ты решишь нам математику?       — Не решит! — отрезала мама, упирая руки в бока. Лёша даже отреагировать не успел. — Вам задания в школе дают не для того, чтобы вы нашли кого-нибудь, кто сделает их за вас. Марш заниматься.       Девочки переглянулись.       — А можно мы варенье возьмём? — спросила Люба.       — Сладкое для мозгов полезно, — дополнила Надя.       Мама махнула на них рукой, девочки тихо уволокли сразу две банки.       — Погоди, они же не едят варенье, — вдруг спохватилась мама.       — Видимо, ест тот, кто решит им математику, — пожал плечами Лёша.       Мама вздохнула, но разбираться не пошла:       — Так что там с папиным племянником? Ты его не любил. Вы расстались. Ничего же не случилось.       Лёша задумался. Если так посмотреть на вещи, то действительно непонятно, чего он так всполошился. Они же не поженились и не нарожали детей с генетическими мутациями. С такой точки зрения всё вполне неплохо получилось.       — Ну да, — согласился он. — Но всё равно неприятно. И… Любой Боже, что теперь подумает Рубен?       Лёша растерянно смотрел на маму, но та только радостно улыбалась.       — А вот его ты действительно любишь!       — Мама!       — И кто он? Не помню, чтобы о нём рассказывал, — она приобняла сына за плечи. Лёша прежде не замечал, что выше матери. Да и в целом не такой малыш, как думал о себе раньше.       — Говорил, просто… Это господин Туманов, директор фирмы, где я работаю.       — Так это же хорошо.       — Что хорошо, мама? — разнервничался Лёша. — Он думает обо мне плохое. А теперь оказывается, что директор нашего главного конкурента — мой дядя. А я… с братом…       — Погоди, он тебе что-то плохое сделал? — напряглась мама.       — Рубен подумал, что я украл его сына, — вздохнул Лёша. Мама даже потрясла головой, чтобы как-то осознать услышанное. — Это потому что нас похитил Дима.       Мама нащупала табуретку и тяжело опустилась на неё.       — Так, — она сердито посмотрела на сына. Тому даже захотелось куда-нибудь спрятаться. — Паша всегда говорил, что ты для нашей деревни слишком умный. Твоё место в городе, и мне придётся тебя отпустить. Я согласилась, и теперь тебя там похищают?       Направление её мысли Лёше совершенно не понравилось. Этак его обратно домой загонят, а он этого точно не хотел. С Рубеном или без, но жить Лёша хотел в Петербурге.       — Ничего страшного не случилось, — поспешил заверить Лёша. — Дима просто не объяснил мне толком, вот и получилось недоразумение.       — И директор к тебе плохо относится.       — Нет-нет, — замахал руками Лёша. — Он очень хорошо ко мне относится. Он вообще очень добрый. Заботливый. Правда, он старше меня, но не очень сильно. Ему тридцать один.       — Какой ужас!       — Да нет же. Всё в порядке. Он наверняка беспокоится. У меня просто телефон сел, иначе я бы давно уже с ним поговорил.       — Ты меня обманываешь?       Лёша уже и сам запутался. Что именно он пытается доказать, кому и зачем? Рубен действительно поддерживал Лёшу, даже когда они ещё не были знакомы. И потом всячески демонстрировал заботу и заинтересованность. Но с другой стороны, он действительно очень добрый. Рубен и о бывшей жене заботился, и о сыне, который вроде бы не его. Вдруг он со всеми такой и никакого особенного отношения не было? Да и после вчерашнего. Конечно, это было недоразумение, но Рубен наверняка испытал очень неприятные эмоции. Их, наверное, будет непросто преодолеть. Если он вообще захочет преодолевать. Лёша совсем перестал что-либо понимать. Сюда бы Тиму, он бы всё объяснил. И зачем вообще Лёша поехал к родителям? Его же тут Рубен не найдёт!       Отец обнаружил их с матерью в кухне, рыдающими на два голоса.       — Я документы нашёл, — растерянно помахал он тонкой папкой. — Отцовские.       — Они разве не сгорели? — удивился Лёша, вытирая слëзы.       — Так я их восстановил, — пожал плечами отец. — Без документов-то как бы я землю оформил? Да и с титулами надо было решить.       — Дима хочет титул, — сообщил Лёша. И посмотрел на отца с некоторым осуждением. Как будто это он весь их конфликт устроил. — Он меня к нотариусу притащил, чтобы я заявление написал.       — Это тебе решать, — не пожелал разделять ответственность отец.       — Зачем ты вообще сделал меня графом? — Лёша наконец задал вопрос, который давно его волновал.       Папа вздохнул и отвёл глаза.       — Его величество не позволил просто отказаться. Только передать, — сознался он. — Я думал про Владимира, но мне показалось неправильным отменять отцовское решение. А ты у нас с детства был умным. Много от деда взял. Я всегда думал, что в деревне ты не останешься. А в городе аристократам до сих пор могут открыться некоторые двери, куда другим не попасть. Это здесь разницы нет.       — Его величество сомневался, потому что ты омега, — дополнила мама. — Но потом решили, что когда до замужества дойдёт, ты будешь взрослым и сам разберёшься.       — И хватит это обсуждать! А то с дороги ни емши, ни пимши, сразу за разговоры, куда такое годится?       Лёша мысленно ещё раз пожалел, что не подумав рванул сюда. Сейчас он за пару дней центнер наест на маминой стряпне. А ведь только отражение в зеркале стало прилично выглядеть.       Когда Алексей рассказывал о своём доме и детстве, Рубен невольно представлял, что всё это происходило в их фамильном имении, среди знакомых домов, сараев и виноградников. Но он, конечно, догадывался, что деревня в Ярославской губернии выглядит не так, как на Кавказе. Любопытно взглянуть, как оно на самом деле.       Владимир же по мере приближения к месту всё больше нервничал. Уже не пытался что-то объяснить, только поглядывал на телефон, а после прикрывал глаза. Речь репетировал, что ли?       Конечную точку маршрута Владимир забил в навигатор и окончательно растерялся, когда бесчувственный металлический голос привёл их к старому пожарищу, поросшему бурьяном. Благо, Рубен помнил, что старый дом сгорел, а новый построили где-то недалеко. По рассказам он представлял это иначе. Казалось, все строения должны стоять плотно, едва не подпирая стенами друг друга, а то и вовсе слившись воедино. Но пожарище одиноко торчало на краю убранного поля в окружении лишь пары покосившихся от времени сараев, а крыши других домов виднелись где-то вдали. Похоже, по местным меркам «недалеко» — это пара километров.       Только доехав туда, Рубен сообразил, что прежде барские дома действительно строили отдельно от самой деревни. Теперь же Ушаковы без всяких титулов жили вместе со всеми. Пришлось даже спросить у встреченных девушек, который из примерно похожих домов — нужный. Девушки удивлённо уставились на Владимира и даже рты пооткрывали.       — Дядька ваш, — шепнул Рубен. Вряд ли в этой деревне все подряд тройнями рожают, значит, эти девчонки — Ушаковы. — Гостей ждёте?       Заехав во двор, Рубен понял, почему девочки так странно смотрят на Пурвасова. Их отец, вышедший на крыльцо, выглядел его копией. Разве что был немного младше. Тут невозможно было усомниться, что они — братья. Хотя Владимир и сам, похоже, такого не ожидал. Он вышел из машины, осторожно и очень медленно протянул брату руку.       Наблюдая за ним, Рубен на время забыл, что и ему стоило бы выйти и поздороваться. Опомнился он, заметив Алексея. Тот выскочил было на крыльцо, но потом растерянно замер. Такой очаровательный. Но опять с тем же испуганным взглядом, который Рубен надеялся больше не увидеть. Он едва не порвал ремень безопасности, спеша к своему омеге.       — Ты на меня не злишься? — сжался Лёша, когда Рубен приблизился.       — Любой Боже, — Рубен сгреб его в объятия, — это я должен надеяться, что ты на меня не злишься.       — Ты подумал, что я это специально, — напомнил Лёша, но сам прижался теснее и для надёжности вцепился в футболку Рубена на спине.       — Я подумал, что они тебе угрожали, а ты мне не рассказал, — Рубен зарылся носом в Лëшины волосы.       Возможно, это объяснение не вязалось с тем, что он говорил на крыльце полиции, но если честно, Рубен тех слов и не помнил. Было стыдно за то, насколько сильно он растерялся, когда Алексей со Славиком пропали. Даже Оксана держалась лучше, хотя казалось бы она — мать с нездоровой психикой, а Рубен — крепкий альфа и даже не настоящий отец. Но нет, всё время поисков в его голове был какой-то туман, и на крыльце он лишь повторил то, что услышал от кого-то из остальных. Был это Геворг, Лёня или Максим и не вспомнить.       — Прости, — шепнул Рубен в Лешину макушку.       — Я не собирался никому угрожать, — вмешался Владимир. — План был совершенно другой.       Лёша повернулся к нему, стараясь не отпускать Рубена. Тот не возражал.       — Алексей, я должен извиниться, — Владимир чуть наклонил голову. — Дима говорил, что продолжает общаться с тобой. Я решил, что вы всё выяснили и остались друзьями. Или даже братьями. Но если всё было так, как рассказывает Туманов… Значит, я плохо знаю своего сына.       Леша фыркнул.       — Я специально отправил его поговорить с тобой, пригласить в семейный бизнес. Как я мог предположить, что он станет угрожать?       — Я тут подумал, дело может быть в том, что он — альфа, — вставил Рубен. — Я не уверен, возможно на эту тему были какие-то исследования. Вы были вместе, у него была гормональная привязка. А потом оказалось, что вместе вам быть нельзя, не только потому что ты против, но и потому что просто нельзя. Подозреваю, что это может быть сложным испытанием для сущности альфы. Но надо, конечно, уточнить у специалистов.       — Это бы многое объяснило, — вздохнул Лёша.       — Так что вы там устроили? — поинтересовался Лëшин отец, жестом приглашая всех в дом.       — Ничего особенного, — возмутился Владимир. — Я вовсе не такой злодей, как меня описывают. Я уже объяснил Туманову, что даже не собирался его разорять. Хотя не буду скрывать, такой вариант меня бы устроил.       — Дело было в заводе Гринберга.       — Да. Мне нужен был этот контракт, — признался Пурвасов. — И дело не столько в его цене, сколько… это личное. Не важно.       Они прошли в столовую. Эта же комната являлась кухней, но достаточно большой, чтобы вместить всю немаленькую семью и несколько гостей. Судя по всему Рубен с Владимиром приехали как раз к ужину: всё уже было расставлено. Мать Алексея только добавила пару дополнительных тарелок и отправила дочерей принести ещё стульев. Девочки, впрочем, больше любопытно таращились на взрослых, чем пытались помочь.       — Так что там с заводом? — напомнил Павел Ушаков, убедившись, что все сели. Он устроился во главе стола, как, вероятно, обычно и делал. Точно так поступал Аслан в фамильном имении, так что Рубена это не удивляло. А вот Владимиру было непривычно оказываться не главным.       — Часть акций принадлежит моей жене. То есть, бывшей жене, Диминой матери… Это длинная история, которая касается только нас, — смутился Пурвасов. Рубен сразу вспомнил с каким восторгом он всякий раз высказывался о бывшей жене. Что-то было в этом: глубокое, очень важное для этого человека. — В общем, мне нужен был этот контракт. С самого начала владельцы, разумеется собирались обратиться в «KV-Business». Гринберги давние друзья Витманов. Но тут случилось это дело с Борисом Королёвым. Огромный скандал. Про него даже в центральных газетах писали. А все знают, что его сын — Евгений, хоть и живёт уже много лет с Леонидом Витманом, но работает на отца. А владелец-то фирмы как раз Евгений.       — Совладелец, — поправил Рубен. — Со вчерашнего дня, частично она принадлежит мне.       — Поздравляю, — буркнул Пурвасов. За годы работы ему это так и не предложили. — В любом случае, тогда ты ещё был начинающим наёмным директором. В общем-то у завода тоже не один хозяин. Совет акционеров стал сомневаться. И я решил этим воспользоваться.       — Испортить репутацию фирмы, — вставил Рубен.       Пурвасов пожал плечами, как будто в его затее не было ничего предосудительного.       — Мне нужно было только показать, что фирма неидеальна. А я знаю, что она неидеальна. Я пять лет ею руководил, — он попытался смягчить впечатление. — Уязвимость в компьютерной системе была уже давно. Ни я, ни мой администратор её не создавали. Просто решили воспользоваться. Дима занялся изменениями в документах. А когда увидел, что их исправили, сразу сказал, что тебе помогает Алексей. Только он мог найти так хорошо спрятанную проблему.       Лёша растерянно хлопал глазами, глядя то на Рубена, то на отца.       — Любой внимательный человек нашёл бы, — неуверенно сообщил он. — То есть Дима когда-то рассказывал о разных схемах подделки, но я совершенно забыл об этом. Я же не знал, что это он. Я даже не знал, что бывший директор — его отец.       — Вот этого я и представить не мог, — вздохнул Владимир. — Если уж не Дима, то хотя бы Максим должен был тебе рассказать.       — Максимка знал?       — Я принимал его на работу, — хмыкнул Пурвасов и махнул рукой в сторону брата. — Тут сложно не заметить. Но и он тебе не рассказал. Поэтому всё пошло наперекосяк. Я предложил тебе работу, но отправил Диму на собеседование. Думал, вам проще будет договориться. Всё остальное… Возможно он ревновал.       — Мы тогда ещё не встречались. Я даже не знал, что это Алексей мне помогает.       За столом Рубену и Лёше пришлось разорвать объятия, но они сидели рядом и старались соприкоснуться хотя бы коленями или локтями.       — Прямо сейчас я не могу спросить, что он там думал! — возмутился Владимир. — Ты сам сказал, что он может быть не в порядке. Ещё и Сева. Любой Боже, что за люди? Он был мне кое-что должен, и я попросил об услуге. Мне нужно было, чтобы сработала пожарная сигнализация. Но для этого совершенно не обязательно было устраивать пожар. Поджечь бумажку возле датчика и всё. Так нет же, устроил чёрти что.       — Вы понимаете, что признались в преступлении? — ухмыльнулся Рубен.       — А ты записывал? — отразил его улыбку Пурвасов. — С взаимными претензиями мы можем разобраться в частном порядке. Не чужие люди всё же.       Он задумчиво побарабанил пальцами по столу:       — Хотя вчерашние события это, конечно…       — Зачем Диме титул? — с вызовом спросил Лёша.       Пурвасов вздохнул.       — Он хочет продолжить образование. Получить учёную степень. Дима выбрал один колледж в Британии. Очень престижное место. Оттуда выходят и серьёзные учёные, и министры финансов. Сейчас мы в состоянии оплатить это, но там всё равно нужно выдержать конкурс. Требуются всякие достижения: научные публикации, спортивные победы и тому подобное. У Димы всё это есть.       — Он был бы лучшим выпускником, если бы не хамил преподавателям, — кивнул Лёша.       — Он проходил по конкурсу, уже готовился к отъезду, — поморщился Владимир. — Но колледж проверил информацию и обнаружил обвинение в клевете. Дима сумел договориться, чтобы его кандидатуру не отметали сразу, но они сняли десяток баллов. Теперь ему не хватает совсем чуть-чуть. Можно было бы подождать, податься снова через год, с новыми работами и достижениями. После того как решим все проблемы с этим нелепым обвинением.       — Оно не нелепое, — возмутился Рубен. — Он оскорбил Алексея. И тут не важно, что они — родственники.       — Я имею в виду, что это не такое тяжёлое преступление. После решения суда или мирового соглашения для колледжа это станет более приемлемым. Но Дима спешит. Альфийский характер, наверное. По традиции они дают дополнительные баллы аристократам. С титулом у него было бы как раз нужное количество.       — Это только тебе решать, сынок, — вставил отец Алексея и демонстративно взялся за вилку. Сколько можно просто смотреть на еду.       Ели молча. Даже тройняшки под грозными взглядами родителей помалкивали, хотя их явно разъедало любопытство. Пурвасов ещё раз попытался извиниться, но Павел его не дослушал и предложил отвезти на станцию или просто в город, где есть гостиница.       — Он врёт, — хором сообщили девчонки, как только братья вышли.       — Мы книжку читали, как узнать лжеца.       — И на всех проверили.       — Не совсем врёт, — усмехнулся Рубен. — Так только, привирает.       — Он хочет, чтобы я забрал заявление, — вздохнул Лёша и теснее прижался к Рубену. — Но я не знаю, стоит ли.       Рубен хотел бы спрятать этого омегу в своих объятиях, и не позволять проблемам прикоснуться к нему. Но не стоит защищать человека от принятия решений. Поэтому Рубен просто слегка приобнимал его за плечи. Они продолжали сидеть за столом, большее было бы неприлично.       Однако через какое-то время Рубен почувствовал, что Лёшин запах меняется. В сети писали, что иногда, очень-очень редко, запах омеги может измениться без секса. Скептики говорили, что все записанные случаи происходили с довольно юными особями и записаны с их слов. Те омеги могли попросту не желать рассказывать правду. Рубен раньше тоже так думал, но теперь наблюдал своими глазами. Вернее носом. И не только он. Мать Алексея даже как бы невзначай заглянула под стол, проверить, не делают ли они там чего-то непотребного. Но нет, они действительно просто сидели рядом, слегка обнявшись. Рубен был возбуждëн, но не так чтобы это было проблемой. Он думал о том, что было бы чудесно сейчас оказаться наедине у себя дома. И жалел, что это было возможно не раньше, чем завтра. Лёша рассказывал о фирме Пурвасова, куда ходил на собеседование и том, что у Рубена намного комфортнее. Кто бы мог подумать, что от этого может измениться запах?