Аконит: Проклятое наследие

Свинцовые тучи плыли по небу. Солнце садилось за крыши домов. Голоса продавцов доносились со всех сторон. Площадь гудела, люди передвигались толпами. Хенджин бродил по площади талантов в поисках подарка уже около часа, но ничего подходящего так и не попалось под холодный взор. Видела бы мама его сейчас, её бы удар хватил. Сын в кои-то веки задумался о других людях, даже соизволил разбрасываться своим вниманием настолько, что все продавцы боялись его уставшего взора. — Не может быть такого, чтобы одному из самых сильных и умных членов племени не удалось выбрать обычный подарок — голос в голове ворчал получше своего хозяина, тут же отвергая все предложения. После первой встречи с Феликсом прошло примерно полгода. Столько же Хёнджин работал в лавке с травами и вполне был доволен жизнью. Но в данный момент, стоя посередине огромного куска земли, окружённого прилавками со всеми возможными безделушками, он не мог выбрать. Подарить хотелось что-то особенное, ведь Феликс стал значимым и близким для него человеком. Хёнджин до сих пор удивляется, как этому пятну удалось разговорить его, а главное вытащить на улицу. Больше всего удивляло, что Феликс очень внимательно слушал рассказы о его жизни до столицы. Прежде не упоминавший о шраме Хёнджин вдруг сам поделился этой историей. Когда деревня переживала трудные времена, маленького Хёнджина обучали искусству ведения боя. Сотни ножей украшали стены его дома. Сверстники боялись подходить, называли странным, а по ночам маленький Хеннджин выходил на охоту и спасал людей от заговорённых зверей или преследователей. В одну из таких вылазок Хёнджин и получил шрам от когтей дикого тигра. Парень пытался утихомирить его, но животное как будто сошло с ума. По совету Сынмина Хёнджин отправился именно сюда, так как вышеупомянутый не захотел разглашать тайну, что же всё-таки хочет именинник. — Феликса обрадует любая безделушка, лучше конечно что-то, связанное с ракушками, он их коллекционирует и о каждой печётся, словно о ребёнке, — Сынмин махнул рукой и удалился. Юноша остался в лавке один, поспешил стащить с себя рабочий фартук, оставить дяде записку о выполненной работе и поспешить на базар. Хёнджин чуть было не забыл мазь, заботливо упакованную мамой. Предплечье натёрто, смело можно бежать. И теперь вместо того, чтобы сидеть в своей комнате с теплой настойкой, пачкой печенья под боком и хорошей книгой об искусстве владения оружием, он бегает по всей площади, заглядывая в каждый проулок, чтобы найти «то самое». — Молодой человек? — скрипящий голос звучал совсем неподалеку. — Что же вы озираетесь, подходите, не пожалеете. Глядите какой товар симпатичный! Всё самое лучшее из Василька. Может и вам что приглянется? — дедуля подталкивает безделушки ближе, восторженно рассказывает о каждой из них. Взгляд падает на кулон. Синее ядро обклеено маленькими ракушками. Василек хвастался своей дружелюбной атмосферой и песчаными пляжами. Хёнджину даже удалось там однажды побывать. Рука неосознанно тянется за предметом. — О, хороший выбор! — мужчина выхватывает кулон из рук и заворачивает в упаковочную бумагу. — Кому-то особенному дарите? — Другу на День рождения хотел что-то приятное сделать, вот и ищу что-нибудь стоящее, — Хёнджин мнется, а поначалу вообще забывает об изначальной цели визита на площадь. — Кулон этот — очень сильное средство связи. Его если от души приподнести, да ещё и близкому кому, так он и чудо сотворить сможет, — дедушка поглаживает кулон и бережно отдаёт. — Его если хорошими словами наполнить, он обладателю счастье в жизнь притянет, да и хворь какую отпугнёт. Кулоны такие на Родине сильными оберегами считаются. Поэтому отличным подарком послужит. — Возьму его, — протягивает купюру и бережно принимает свёрток. Вся дорога к дому сопровождается мыслями о грядущем празднике.

***

Дом Бан Чана озаряют мелкие огни, из кухни доносится запах ароматных кексов. Вечеринку договорились устроить здесь, так как заботливый кузен Феликса заранее позаботился о самом большом сюрпризе. Гости потихоньку собирались. Сынмин с Чонином ввалились в прихожую с огромным тортом и поспешили скрыться на кухне. Следом пожаловали Минхо и Джисон, таща с собой по коробке. Внутри обосновались стаканчики, флажки, колпаки и много разноцветных гирлянд. Чанбин поприветствовал их лёгким кивком и продолжил развешивать плакаты с пожеланиями для именника. Хёнджин постучался. Минуту ответа слышно не было, всё резко затихло. На пороге появился взмыленный Чан. — Ребята, отмена, — послышался облегченный вздох. — Это Хёнджин, можете продолжать. Ну как, принес? — Естественно. Всё сделано в лучшем виде, пол дня на поиски рамки потратил, так ещё и на цветы столько же ушло, — парни стоят посередине прихожей. Чан счастливо смотрит на огромную раму, купленную Хёнджином, и восхищается её непревзойденным дизайном. Остальные помаленьку подтягиваются к ним. Слышится довольное улюлюканье. Джисон тащит огромный холст, на котором были расположены все их совместные фотографии. Каждый из ребят приготовил подарок, но от них всех они решили осуществить главную мечту Феликса и подарить её. Именник давно мечтал об огромном коллаже, но об этой своей идее проговорился только Хёнджину. На что последний мгновенно среагировал и предложил всей их дружной компании воплотить это в жизнь. Главным условием было сохранение секрета до последнего. Хоть любопытный Феликс и допытывался до последнего, но парни держались стоически. Рама больше не пустует, внутри оказывается огромный холст, украшенный стикерами, цветами, а главное ракушками, которые сопровождают все их фотографии. На одной из них Феликс случайно пролил сок на Сынмина и тот грозится его убить, на второй Феликс, Чанбин и Чонин сидят на пляже с досками для серфинга, на третьей вся компания вместе корчит рожицы в камеру. У Хёнджина что-то приятно отзывается в глубине, когда он видит эту фотографию. С теплотой вспоминает он тот киновечер. Но больше всего внимание привлекает фотография, сделанная Минхо с комментарием: — Вы слишком милые, что аж тошно, — Хёнджин помнит как тогда смеялся с его притворно вредного лица. А на картинке Феликс и Хёнджин сделали друг друг одинаковые хвостики и ели леденцы. Леденцы — любимое лакомство Феликса. Мама Феликса всегда давала ему леденец, если он преодолевал один из своих страхов, так что это лакомство навсегда останется путем в детство. А потом появились жёлуди. Жёлуди с Феликсом подружились сразу после того как он спас дуб от жука. Теперь плод стал одним из главных признаков доверия. Как Хёнджин позже узнал, он был первым, что очень ему льстило. В дверь вновь кто-то усиленно стучится. Половина парней ломанулись прятаться за диван, Чан спрятался за дверью. Чонин и Сынмин с помощью табуретки охраняли стол. Хёнджин подхватил раму и поспешил ретироваться в другую комнату. Трель не прекращалась. Бан дал обратный отсчёт. На счёт три замок аккуратно повернулся, и в дом влетел раскрасневшийся Феликс, уже было готовый к одной из многочисленных тирад. — С днём рождения! — хор голосов поёт поздравительную песенку. Чан выходит из-за двери и ведёт именинника под руку. Чанбин, Минхо и Джисон выпрыгивают из-за дивана с плакатом: «С днём рождения, Лефикс». Свою оплошность парни замечают слишком поздно, но вместо разочарования разражаются хохотом. Сынмин с гордой ухмылкой выносит в зал большущий торт, Хёнджин притаскивает коллаж. На лице Феликса проскальзывают следы слёз. Чонин возвращается с полароидом и фотографирует именинника со всех сторон. Друзья усаживаются полукругом, и начинаются игры. Минхо притаскивает Уно. Феликс всё время пытается дать Хёнджину ещё две карты, но в ответ получает четыре и гордую ухмылку Хёнджина. Раунд идёт за раундом. Торт поедается со стремительной скоростью. После нескольких партий парни притаскивают книгу с 350 вопросами, по кругу задавая их друг другу. За неотвеченный вопрос полагается наказание. Хан проиграл Чанбину за что был наказан минутой кукареканья. Хенджин давно так не смеялся. Если бы прошлый он сейчас услышал бы этот звонкий смех, наверное случился бы приступ. Переступить через принцип не смеяться и сохранять холодный рассудок было его буквальным кредо. Но с этими потрясающими людьми так хотелось смеяться, так хотелось гулять, так хотелось проводить время. А с Феликсом хотелось жить. После их импровизированной вечеринки ребята разбредались домой. Хёнджин вызвался проводить именинника, пока тот от передоза соком не упал в ближайшую яму. Феликс эту возможность проведения свободного времени вдвоём использовал на максимум, поэтому предложил прогуляться в ботанический сад. За час до закрытия. Хёнджин не мог устоять перед просящим взглядом и через ворчание всё же согласился. Феликс пытался взять его за руку, но помнил как Хёнджин избегал любых прикосновений. Парень не настаивал, лишь изредка касаясь пальцами. Ботанический сад по скромному мнению Хёнджина был визитной карточкой города. Здесь были собраны образцы растений из всех стран, дизайн напоминал строение сада в настоящем замке прошлых веков, не то, что сейчас, а главное — здесь было свободно. Хенгджин и Феликс молча сели на их излюбленную лавочку. Сколько вечеров с их знакомства они провели здесь. Хёнджин помнил каждый. Помнил как Феликс рассказывал ему о созвездиях и как они связаны с тату, какую важность несут. Говорил, что у Хёнджина героическая судьба, но он видел что-то очень мрачное. Помнил как..... — Хенни, как ты думаешь… Аконитом быть тяжело? — внезапный вопрос вырвал из размышлений. Заставил развернуться в пол оборота и внимательно слушать собеседника. — С чего вдруг такие вопросы? — рука неосознанно касается предплечья, которое начало нагреваться. Мазь была необходима срочно. — Я последние два дня не могу отвести глаз от их базы. Аконитов же через Столицу в армию собирают. Это кажется слишком нелогичным. Зачем брать людей, которые ничего не сделали плохого и просто отправлять их на смерть?.. — Акониты считаются низшим сортом. Эх, Ликс, если бы всё было так легко, Аканты и Зверобои давно бы прекратили войну, как другие. Но они не могут. Потому что её развязали даже не они, — Хёнджин почувствовал что наговорил лишнего. Предплечье неимоверно жгло. — В любом случае никто точно не знает да и вообще… — Хенни, смотри, там котенок в реке тонет, — Феликс пропускает мимо ушей его последнюю неуверенную фразу, подрываясь к выходу из сада. Рядом протекала небольшая речушка. Котенок бился в потоке и даже не мог ухватиться за что либо. Феликс не думает и практически ныряет за животным. Знает же, что в воде долго не продержится, но всё равно идёт. Хёнджин это в людях не понимал. Как можно беспокоиться о чужой жизни, когда есть своя? Но всё равно бежит следом, ледяная вода обдает дрожью. Хёнджин вытягивает Феликса на берег, спешит за полотенцем, притягивает к себе холодное тело. Феликс прокашливается и прижимает котенка ближе. Тот норовит вырваться от страха, но Хенджин проводит по его голове рукой, приговаривая. Тот успокаивается. Парень продолжает высушивать Феликса, пока тот сидит довольный и смотрит на закат. А закат и правда красивый. Алый, как пожар. Темнело у них слишком поздно, но большинство людей всё равно не успевали увидеть такую красоту. — Хенджин, а что с твоей рукой? — в голосе слышен шок и ужас. Рот приоткрывается в попытке оправдаться, но взор предательски скользит по левому предплечью...... На котором красуется Аконит. Сине-лиловый ядовитый цветок.