Не ломайся, Шаст

      Антон устало протёр глаза и в очередной раз шумно выдохнул, желая вместе с тем избавиться от накопившейся усталости. Но изнеможённость от ежедневной работы в новогодние праздники и завал бумаг не могли так бесследно пройти, как по щелчку пальцев. Поэтому, получая всё новое и новое поручение от неугомонного Александра Алексеевича, которому, казалось, не были присущие человеку качества в виде утомления, Шастун успокаивал себя мыслью о скором отдыхе и встрече с Поповым, прокручивая это в голове по нескольку раз за час.       И даже сейчас, стоя за спиной своего начальника, Антон представлял, как зайдёт в квартиру, наконец скинет тонну кофт и, закутавшись в мягкий плед, утонет в объятиях Арсения под серию новогодних фильмов. А ровно в полночь, когда по телевизору пробьют куранты, а их звон будет слышен за окном, Шастун загадает самое сокровенное желание, сделав глоток пенящегося шампанского…       — Шастун, ты записал? — Раздражённый голос грубо вырвал парня из мыслей и приземлил его обратно, совершив «жёсткую посадку».       — Кажется… — Антон торопливо перелистал всё, что было у него на руках, но, не обнаружив там новых записей, понял, что совершенно не слушал босса какое-то время. — Нет. Не записал.       — Шаст, ну сколько можно? За что я тебе плачу в конце концов?       — Извините. Такого больше не повторится.       — Не повторится, — Проговорил за ним Александр Алексеевич, но через несколько секунд его выражение лица изменилось, а мышцы расслабились. — Антон, соберись. Ещё немного и мы все наконец пойдём по домам. А теперь слушай…       И, коротко кивнув, Антон постарался сделать последний рывок и всё же вникнуть в работу, хотя от всех этих людей и документов тошнило. Была бы его воля и, наверное, ведро, Шастун бы с радостью избавился от двух проблем разом. Однако…

***

      31 декабря — день всенародной несправедливости и зловредности. Ведь сколько бы Шастун не провёл времени в очереди с зелёным горошком и колбасой, ни одна стокилограммовая тележка под чутким управлением нервного покупателя не пропустила бы его. Шум, стоявший в огромном гипермаркете, набирал свои обороты именно у кассы, где измученные сотрудники из последних сил отбивались от толпы людей, которой постоянно что-то не нравилось. Шастун решил не лезть на этот ринг и покорно дожидался своей очереди.       Почувствовав вибрацию в кармане, Антон достал мобильник, параллельно радуясь тому, что додумался оставить виброрежим. Сообщение оказалось от Арсения.       «Буду ближе к вечеру. Не скучай.»       — Женщина, ну можно побыстрее? Мы все торопимся, — Нудным голосом, протягивая всевозможные гласные, девушка с двумя огромными пакетами открыто выражала своё недовольство в адрес кассирши, которая довольно долго не могла пробить товар — золотистую новогоднюю звезду.       — Что вы от меня хотите? — Не отставала сотрудник. — Товар не пробивается, и всё тут. Откуда я знаю, вдруг у нас его вообще нет или вы сняли с него ценник?       — Ну и что вы предлагаете?       — Оставляйте его здесь.       — Я не буду ничего оставлять! — Настаивала девушка. — Он у вас висел, а значит я имею полное право его купить!       — Ну, значит будем смотреть по камерам и искать на складе, — В саркастичном тоне развела руками кассирша.       Толпа неодобрительно загудела в ожидании разрешения конфликта. Кто-то предлагал девушке уйти с кассы и дождаться, пока другой сотрудник не разберётся с её проблемой, чтобы она никому не мешала. Но зачинщице конфликта такой вариант не понравился, и она продолжала возмущаться, защищаясь равноправием в стране и прочими пунктами закона.       Антон набрал полные лёгкие воздуха и расстегнул куртку. Было до невозможного душно и жарко, а кульминация сцены затягивалась ещё на неопределённое время. Теперь, если не работа, то другие факторы разделяли его встречу с Арсением, что тоже раздражало. Но, к сожалению, ни с очередями в магазине, ни с графиком Поповыми Антону было не совладать, так что приходилось запасаться терпением.       Наконец ситуация была разрешена, и девушка с гордо поднятой головой ушла, унося с собой злосчастную звезду, а очередь облегчённо вздохнула. Внезапно Антон уловил чей-то голос, который обращался к нему. Старушка, которая стояла через два человека, поманила Шастуна к себе и пропустила вперёд, мило ему улыбаясь.       — Тю, у тебя всего-то продуктов, а у меня вон сколько, — Она указала на ряд выложенных вещей на ленту. — Проходи, не переживай. Небось, тоже торопишься куда-то.       — Спасибо большое, — Антон всё ещё не верил своим ушам и глазам. — Вам помочь, может? Донести?       — Нет-нет-нет, даже не думай. У меня внучок есть, он и поможет, а ты беги.       И, ещё раз горячо поблагодарив незнакомку, Шастун заторопился домой, размышляя о том, что чудеса всё же иногда случаются.

***

      По телевизору уже начались новогодние программы, но Антон не вникал в их содержание, лишь изредка замирал и прислушивался к происходящему. Парень нацепил на себя чёрную домашнюю футболку, а поверх ещё и цветастый фартук — вероятно он был Арсения — и принялся за готовку, хотя мужчина пообещал привезти чего-нибудь с собой.       Когда часы пробили десять вечера, на накрытом столе уже стояла миска с оливье и винегретом — любимой классикой Антона. Вкусовые предпочтения Попова всё ещё оставались неясными, но кто ж не любит новогодние салаты? И, удовлетворённо окинув картину, Антон снял с себя всё, переодевшись в белоснежную толстовку и домашние широкие штаны. Оставалось дождаться Арсения под советские фильмы, пока время потихоньку идёт, а в углу переливается нарядная ёлка.       В коридоре послышался шум и звук ключа, открывающего дверь. Антон насторожился, но тут же вскочил с дивана и помчался встречать мужчину. От долгой работы болели ноги, но парень старался не обращать на это внимания. Ещё немного, и наступит его заслуженный отдых.       — Ты долго, — Выглядывая из-за угла, сказал Шастун вместо приветствия.       — Спешил, как мог.       И всё же Арсений выглядел довольным, несмотря на то, что тоже провёл долгое время на выматывающих съёмках и, наверное, так же, как и Антон, мечтал расслабиться в новогоднюю ночь.       Когда Попов снял с себя пальто и повесил его на вешалку, Антон робко подошёл к нему и обнял, надеясь забыться там навсегда. В ответ парень почувствовал на своём лбу нежный поцелуй, от чего растаял ещё больше.       — Наконец-то ты дома.       — Я тоже соскучился, — Попов медленно провёл рукой по шёлковым волосам Антона и зарылся в них носом.       Шоколадный торт, который Арсений привёз с собой, тут же поставили на стол, где уже разместилась бутылка шампанского. Попов успел переодеться и переместиться на мягкий диван перед телевизором, однако Антон не торопился к нему присоединяться. Уйдя в ванну, он отмахнулся тем, что скоро придёт, хотя сам стоял перед зеркалом и нервно сжимал в руке вытянутую коробочку — подарок Арсения.       Шастун долго думал над подарком и почти не сомневался в своём выборе. Но теперь, когда до праздника оставался всего несколько минут, неуверенность мышью закралась к нему и не давала успокоиться и насладиться атмосферой вместе с любимым человеком.       — Антош, ну ты где? — Из гостиной послышался голос Арсения.       Шастун наспех умылся прохладной водой и вернулся обратно. Попов уже наливал в хрупкие бокалы искрящееся шампанское и одновременно уплетал ложку за ложкой каждого салата. По телевизору начинали говорить торжественную речь, а вся страна замерла в ожидании чуда. Антон уселся рядом с Арсением и принял из его рук бокал, специально коснувшись тёплых рук мужчины.       И вот под всеобщий счёт и празднования часы отбили ровно полночь, а за окном раздались громкие звуки салютов, и небо окрасилось разноцветными красками.       — С новым годом Арс, — Улыбаясь, сказал Антон.       — С новым годом.       Антон почувствовал на своей щеке его ладонь и потянулся за долгожданным поцелуем, накрывая губы Попова своими.       — У меня для тебя кое-что есть.       И Арсений достал маленькую серебряную коробочку, так что было вполне нетрудно догадаться о её содержании. Антон аккуратно принял её и осторожно открыл. Серебряное кольцо с огромным зелёным камнем переливалось от переменчивых огней гирлянд и казалось ещё более неотразимым. Шастун бережно достал его и примерил на безымянном пальце.       — Это такой серьёзный шаг, даже не знаю… — Усмехнулся Антон.       — К сожалению, здесь мы не можем себе такого позволить, — Сказал Попов. — Однако, если бы я сделал тебе предложение во всевозможных местах, где это можно, ты бы согласился?       Шастун замолчал, не в силах оторваться от голубых глаз мужчины. Это сейчас была шутка такая или он не шутил?       — Я бы согласился столько раз, сколько бы ты это сделал, — Наконец ответил Антон. — Оно великолепно.       Арсений вновь поцеловал парня, хотя Шатсун теперь не мог забыть этот диалог и пообещал себе вернуться к этому, ведь его признание было самым настоящим.       Настал черёд Антона и тот, наспех достав подготовленный сюрприз, старался не смотреть на то, как Арсений распаковывает свой подарок — ему стало страшно, что галстук из последней коллекции, которую так восхвалял мужчина, в несколько раз уступает, скорей всего, дорогущему кольцу.       — Он офигенный, — Вопреки всяким ожиданиям Арсений со взглядом восторженного мальчишки внимательно рассматривал тёмно-синий галстук с золотистым узором. — Как ты догадался?       — Ты немало говорил о нём вроде как. Вот я и решил, что тебе понравится.       Конечно Шастун знал любовь мужчины к моде и прочим современным нюансам одежды, но не мог точно сказать, что в данный момент больше всего восхищает Арсения. И так, практически пальцем в небо, Антон угадал, хотя пришлось потратить немало денег и пару раз соврать, что он не пропустил тот или иной приём пищи.       Внезапно парень почувствовал на своей шее шёлковую ткань и поддался той силе, что потянула его за собой. Абсолютно счастливый Арсений с усмешкой повалил его на себя, попутно заключая в объятия.       Так и закончился старый год Антона и начался новый, принося с собой новые события и этапы в его жизни, которая больше никогда не вернёт его в ту промёрзлую комнату, откуда он начал свой трудный и сложный путь.       А пока за окном продолжали пускать красочные салюты и комната освещалась различными цветами от украшений и огней, два влюблённых человека наслаждались друг другом, загадав одно и то же: навсегда остаться вместе и провести так столько лет, сколько им суждено.