оставь куклы дома

— поверить не могу, что первой татуировкой на моём теле будет «ханни — свет моей жизни». выбирай место. этот спор изначально был очень глупой затеей, но даниэль была уверена, что выйдет победительницей. ханни с полной уверенностью сказала, что хеин на своё совершеннолетие напьётся вусмерть. даниэль стала возражать, потому что вообще-то у них был совместный марафон трезвости, на котором они успешно держались уже сто пятнадцать дней. даниэль даже выдержала собственный день рождения, оставаясь в стороне от подруг со стаканом кока-колы на пару с младшей. каково же было её разочарование, когда, приехав в бар с опозданием, она обнаружила хеин, танцующую на барной стойке в окружении других парней и девушек. та потом долго извинялась и упрашивала даниэль попробовать ещё раз, обещая два, а то и три года трезвости. чтобы в двадцать один снова оторваться, видимо. даниэль только отмахнулась от её слов, ещё не представляя масштабы наказания для проигравшей. ханни ехидничает в открытую, но, справедливости ради, планирует набить себе «моя любовь — это даниэль», чтобы не было обидно и только. это будет её двадцатая, и даниэль кажется, что после такого количества уже вообще всё равно куда и что бить, хоть член на лбу в стиле артхауса. вслух она, конечно, это говорить не будет, а то ханни ещё и передумает. татуировки с именами — самая абсурдная вещь, что придумало человечество. а что, если через год они перестанут общаться? а через десять лет забудут, кем вообще приходились друг другу когда-то. будет очень иронично лицезреть на своей коже татуировку, посвященную будто бы великой первой любви, как могли бы подумать люди, увидевшие её. ханни это не беспокоит. — сеанс через два часа, давай выбирай. даниэль лежит на кровати, приподнявшись на локтях, и ждёт. — а разве принцесса не будет выбирать сама, сверяясь с картами болевых зон? я специально для тебя даже не стала удалять картинки. даниэль слишком гордая для этого глупого спора и ещё более глупого проигрыша, поэтому хоть сейчас хочет вести себя достойно. — давай уже. — как скажешь, — у ханни довольное выражение хитрой лисицы. она выжмет всё из этого спора. даниэль нужно просто смириться. ханни садится на кровать рядом с ней. у нее такая самодовольная улыбка, что смотреть без раздражения невозможно. даниэль стоит поклясться при всех своих подругах, что это был последний раз в её жизни, когда она затеяла спор с ханни. — рука? или нога? — мне уже вообще всё равно. — тогда может… ханни ведёт пальцами по плоскому животу вниз, останавливаясь над тазовой косточкой. — где-то здесь, чтобы каждый твой новый партнёр был в шоке. — ну ты и скотина, — даниэль закатывает глаза, но спор, как ни крути, дороже денег. Она примет и это. — ладно, я шучу. ханни решает, что перекинуть ногу через даниэль и усесться на неё сверху — лучшая точка для обзора её тела. — ты место для тату выбираешь или что? или что. у даниэль кожа бледного аристократичного цвета, намного светлее, чем у ханни, из чистой эстетики хочется касаться больше. сама она никак ханни не останавливает. если бы кто посмотрел на них со стороны, то подумал бы явно не то, чем они сейчас занимаются на самом деле. ханни проводит пальцами под грудью, уходя вбок. даниэль такая худенькая, что её ребра в лежачем положении заметно выпирают. будет больно, но татуировка очень красиво бы тут смотрелась… — на рёбрах всё-таки неприятно. потерпишь? — слушай, я не сахарная. ханни бы с этим поспорила. она всё ещё держит руку у даниэль на ребрах, а потом нависает над ней, заглядывая прямо в глаза. — точно? — точно. ханни нагибается, чтобы невесомо коснуться губ даниэль своими, и тут же отстраняется, чтобы увидеть реакцию. на лице подруги нет никакого удивления. даниэль лишь внимательно смотрит, а потом открывает рот, хочет что-то сказать. ханни предпринимает вторую попытку, чтобы не услышать то, что, возможно, она слышать не хочет. в этот раз ханни более настойчива, чтобы в случае чего её сразу оттолкнули, но даниэль этого не делает. она отвечает, затягивая в поцелуй ещё глубже. это совершенно новый опыт для ханни, и будет ложью, если она скажет, что понимает всё, что делает. нет, она не училась целоваться на томатах и не училась вообще. это что-то интуитивное. ханни знает, что поцелуи могут быть намного чувственнее, чем её жалкие попытки. она и так уже слишком увлеклась, терзая губы подруги, никак не осмелившись на поцелуй с языком. даниэль слегка тормозит её за плечи. — ханни, мы так опоздаем. ханни с трудом понимает, о чём она вообще говорит. через несколько секунд её разум проясняется, и она слезает с кровати, чтоб вихрем убежать собираться. даниэль только смешит это. она откидывается на подушки и подносит палец к раскрасневшимся губам, думая о произошедшем. звуки из другой комнаты, которые доносятся до даниэль, дают ей понять, что там что-то только что очень громко упало, да ещё и с характерным криком.